Зиновий Юрьев Звук чужих мыслей



Сторінка6/13
Дата конвертації15.04.2016
Розмір1.2 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

6

Сенатор Стюарт Трумонд был глубоко несчастным человеком. Исполненный сильных чувств и страстей, человек действия, он вынужден был то и дело одергивать самого себя, соблюдая наложенную обстоятельствами епитимью, чтобы поддерживать в глазах избирателей образ кроткого, рассудительного старины Стью.

Он ненавидел негров остро и ежесекундно, ненавидел всеми своими клетками, сердцем, печенью, умом и почками. Один вид их заставлял его сердце биться сильнее, посылая мощные потоки крови по телу, будто оно готовилось к охоте, к напряжению всех сил. Эта непримиримость заставляла его задыхаться от слепой враждебности, это был инстинкт охотника на черную дичь, инстинкт рабовладельца, переданный ему четырьмя поколениями южан.

Он чувствовал в неграх скрытую и явную угрозу, ему чудились в них люди, биологически чуждые. И при этом, вместо того чтобы гнаться за ними, науськивать собак и держать в руках винтовку, он вынужден был публично говорить о порядке и терпимости.

Он презирал профсоюзы, и сама мысль о каком либо социальном обеспечении сводила его с ума. И при этом он должен был улыбаться перед телевизионными объективами, говоря о высоких традициях американских профсоюзов.

Он не мог видеть людей с востока страны, либералов и профессоров, особенно с иностранными фамилиями. Они подвергали сомнению то, что для него было ясно, и им было ясно то, чего он не мог и не хотел понимать. Они казались ему ржавчиной, кислотой, которая разъедает тот мир, в котором он родился и который хотел сохранить. Это был мир четкий и ясный, великолепный в своем застывшем совершенстве, мир, в котором черное было черным, а белое — белым, без полутонов и оттенков. Это был мир, в котором сила осознавала себя и считала себя мудрой уже потому, что была силой. И при этом, играя предписанную ему роль доброго старины Стью, он пожимал руки всем этим людям и говорил о пользе просвещения.

И потому, подобно преподавательнице воскресной школы, уезжающей раз в неделю в другой город, чтобы тайно напиться там или подцепить проезжего коммивояжера, он вкладывал всю свою неизрасходованную ненависть и неосуществившиеся надежды в любовь к минитменам. Эти люди, тайно накапливающие оружие и тренирующиеся в своих клубах в стрельбе по мишеням, на которых изображены люди, были его детьми, его страстью, его гордостью и любовью. Он понимал их, всех этих отставных полковников, пожилых леди, готовых выкалывать зонтиком глаза во имя господне, солидных бизнесменов и прыщавых, разочаровавшихся в жизни юнцов. Они ненавидели так же, как и он, и эта разделенная ненависть объединяла их. Он гордился ими, а они, как уверял его их руководитель Пью, гордились им. Они видели в нем тайного вождя, авторитетом сенатора дающего им уверенность в своей правоте. Но связь их держалась до поры до времени в глубокой тайне, и, кроме ближайших людей, в которых он был уверен больше, чем в себе, никто ничем не мог доказать связь сенатора Стюарта Трумонда с минитменами.

Вот почему вопрос корреспондента «Клариона» на пресс конференции заставил сенатора всполошиться.

— Но вы понимаете, Ронни, — сказал сенатор, — этот щенок сначала задал мне вопрос вообще об отношении к экстремистам. Но потом он прямо спросил меня о минитменах. Причем на пресс конференции и слова об этом не говорилось. Тогда я решил немедля переговорить с вами.

— Я вам должен сказать больше, Стью, — ответил владелец «Клариона». — Когда я вызвал его, он сказал, что уверен в вашей связи с минитменами и сможет доказать ее.

— Он так сказал? — Сенатор подался вперед в кресле, не спуская глаз с Барби.

— Да, он так и сказал. Конечно, я тут же уволил его, хотя за день до этого он принес потрясающую информацию о готовившемся ограблении ювелирного магазина.

— Чарлза Манера?

— Да.


— А откуда он достал ее?

— Не знаю, Стью. Об этом он ничего не сказал.

— И вы думаете, Ронни, что он сможет что нибудь раскопать насчет меня?

— Не знаю, но он казался очень самоуверенным.

— Может быть, вы напрасно вытурили его?..

— С ним что то случилось. Сначала он потребовал — понимаете, потребовал! — чтобы мы напечатали в «Кларионе» о готовившемся налете на магазин. Эдакий остолоп! Разумеется, я отказался. Потом он приходит и настаивает, чтобы мы разоблачили связь сенатора Трумонда с минитменами.

— В нем случайно нет негритянской крови?

— Нет как будто.

— Он не еврей? Не красный?

— Да нет, англосакс. Дэвид Росс. Все считали его обыкновенным парнем.

— Сволочь! Что же делать, Ронни? Нельзя же сидеть и ждать, пока он напакостит нам. Мой соперник Пратт, эта розовая свинья, уж как нибудь поможет ему опубликовать его статью. Знаете что, пригласите ка его сюда. Попробуем прощупать его. Может быть, все это пустой блеф.

— Не знаю, не думаю, что это блеф, — уж слишком он уверенно говорил. Сейчас попробуем.

Редактор «Клариона» нажал на кнопку интеркома и попросил мисс Новак во что бы то ни стало разыскать Росса. Через несколько минут ее голос проворковал из динамика:

— К сожалению, я не смогла его найти, мистер Барби. Его квартирная хозяйка утверждает, что он не ночевал дома и что вчера она видела, как он выходил с чемоданчиком в руках.

Оба приятеля переглянулись. Сенатор длинно и изысканно выругался.

— Он смотал удочки из города. Но мы все равно должны найти его и постараться заткнуть ему глотку. О, у меня идея! У нас тут есть один парень, член нашей организации. У него частное сыскное бюро. Я уверен, что на него можно положиться…

— Мисс Присилла Колберт?

— Да, — ответила Присилла. — Что вам нужно? — Она плотнее запахнула домашний халат и посмотрела на долговязого мужчину с прилизанными волосами на маленькой птичьей головке.

— Простите, что я вас беспокою, мисс Колберт. Меня зовут Юджин Донахью. Частное сыскное агентство «Донахью и Флисс». Вот моя карточка.

— Что вы хотите? — Она не пригласила его войти и стояла в узеньком коридоре, загораживая собой проход.

— Я бы хотел узнать у вас, где сейчас можно найти Дэвида Росса.

— А… А для чего он вам, позвольте узнать?

— Видите ли, это тайна моего клиента и я не могу разглашать ее, но так уж и быть… Насколько я понимаю, его хотят пригласить в одну из телевизионных компаний на востоке страны.

— Да, да, конечно, — иронически кивнула Присилла. — В Нью Йорке без него шагу не могут сделать и тут же обращаются в сыскное бюро «Донахью и Флисс». В высшей степени правдоподобно. Точно так же правдоподобно, как версия капитана Фитцджеральда, который еще вчера тоже искал Дэвида, только не для телевидения, а чтобы дать ему материал для статьи. Какая любезность! Приехать сначала к нему домой, потом к его знакомой — и все, чтобы сделать Дэвиду маленькое одолжение. А еще говорят, что наше общество заражено эгоизмом…

— Но вы же знаете, где он?

— Увы, мистер Донахью и Флисс, не знаю. То же я сообщила капитану Фитцджеральду.

— Благодарю вас, мисс Колберт.

«Значит, полиция тоже ищет его, — размышлял частный сыщик, садясь в машину. — Правда, странно, что сам Эрни Фитцджеральд лично вынюхивает, где он. При его возможностях я бы не вылезал из кабинета. Ладно, может быть, это и к лучшему. Поговорим с ребятами из управления…»

Юджин Донахью не блистал аналитическими талантами и при слове «дедукция» поморщился бы, как от прокисшего пива. Шерлок Холмс, Перри Мэзон и Эркюль Пуаро могли не волноваться, что его подвиги затмят их литературно детективную репутацию. Но его неповоротливый ум компенсировался чисто бульдожьим упрямством.

Он позвонил сержанту Кэтчкарту, и они договорились встретиться в баре у Чарли. Это был любимый бар полицейских и судебных репортеров, и там можно было спокойно поговорить.

Кэтчкарт уже сидел за столом, держа сигарету в углу рта. Стол перед ним был пуст. «Сроду не закажет выпивку, если знает, что кто то ему должен поставить», — подумал Донахью.

— Ну что, Юдж? — спросил сержант и кивнул на стул рядом с собой. — Соскучился по мне?

— Виски?

— Я консерватор. Как всегда.

— Ты знаешь Дэвида Росса из «Клариона»?

— Угу, — промычал сержант в стакан.

— Как к нему относятся ваши ребята?

— Обыкновенно.

«Ничего не знает. Полиция Росса не ищет. Иначе этот бы знал», — подумал Донахью.

— А как ты думаешь, я могу сегодня застать вашего Фитцджеральда? Он мне нужен.

— Сегодня, безусловно, нет.

— Занят?


— Вчера улетел куда то. Кажется, в Лас Вегас. Билл слышал случайно, как он звонил жене.

— Что, поиграть захотел?

Сержант Кэтчкарт пожал плечами. Он находил, что для одного стакана виски вопросов было слишком много, и выразительно посмотрел на стол.

— Еще два виски! — крикнул сыщик. В конце концов, расходы ему сейчас оплачивают, можно и не жаться.

— Так зачем он махнул в Лас Вегас?

— Не знаю, — рассмеялся сержант. — Ей богу, не знаю.

Донахью пожал плечами, расплатился и пошел к телефону. Спустя пять минут он ехал в аэропорт.

Билл Пардо, крупье казино «Тропикана» в Лас Вегасе, сидел в кабинете администратора. Он уже в третий раз вытирал платком лоб, хотя кондишн работал исправно. Большой клетчатый платок превратился во влажную тряпку, и он лишь размазывал по лицу пот.

— Вы знаете, мистер Лейнстер, я работаю уже одиннадцать лет, у меня есть опыт. Но я не пойму, в чем дело. Этот тип играет только за моим столом.

— Ну и что, Билл? Может быть, ему нравится ваша физиономия. У вас на редкость одухотворенное и интеллигентное лицо.

— Вначале он болтался по всему казино, как старый холостяк на школьном вечере, а потом словно решился на что то, сел за мой стол. Я играл, как всегда, подготовленными картами, а он выиграл.

— Сколько?

— Долларов пятьсот.

— Многовато…

— Не в этом дело. Я же знаю его карты. Он без раздумий прикупает к девятнадцати. И вдруг осторожничает на двенадцати или тринадцати, словно чует, что ему идет десятка или картинка. Вы представляете? У меня впечатление, что не я знаю карты, а он…

— Гм… И как вы это объясняете?

— Самое удивительное случилось вчера. По ошибке я распечатал неподготовленную колоду. Начал тасовать и почувствовал, что колода не подготовлена. Сменить уже не мог и начал играть. А он, понимаете, вдруг стал играть по самой маленькой. Кончилась эта колода, я взял другие карты, а он снова увеличил ставки. У меня просто голова кругом идет. Я знаю, что это глупость, но у меня впечатление, что он играет уверенно только тогда, когда я играю обрезанными картами.

— Но вы понимаете, что этого не может быть?

— Вот я и говорю, что этого не может быть.

Администратор казино пожал плечами и поправил под подбородком «бабочку».

— Он один?

— Да, один, насколько я заметил. Вчера его, правда, подцепила Клер. Вы ее знаете, это крашеная блондинка…

— Вы с ней разговаривали?

— Нет еще, мистер Лейнстер.

— Где он сейчас?

— По моему, пошел в покерный зал.

— Пойдемте в контрольную комнату.

Они прошли через зал, поднялись наверх и остановились перед запертой дверью с надписью: «Вход запрещен. Высокое напряжение. Опасно для жизни».

Администратор достал из кармана ключ, и они вошли в комнату.

— Садитесь, Билл, — сказал администратор «Тропиканы» и нажал несколько кнопок. Три телевизионных экрана, вмонтированных в стол, засветились голубоватым светом. На одном из них виден был небольшой зал, в середине которого за покерным столом сидело пять человек. На другом те же пять игроков казались увеличенными в несколько раз. На третьем игроки были видны сверху, словно с птичьего полета, — вернее, не сами игроки, а их руки с зажатыми в них картами.

— Хорошо, что наши крупье знают о потайных телевизорах, — подобострастно сказал Билл. — По крайней мере нет соблазна смахнуть в карман несколько фишек. Прекрасно видно.

— С вашим братом без контроля не обойтись. Знай они только, что сейчас никто не следит за ними, они бы быстро вспомнили, где у них карманы. Ладно, давайте посмотрим. Здесь он, ваш ясновидящий?

— Да, вот он, второй слева. Смотрите, смотрите!

Игрок спокойно держал перед собой карты. Две дамы и три короля — комбинация не такая уж редкая, но он казался воплощением уверенности. Он все время набавлял, словно на руках у него было четыре туза. Он выиграл. В следующий раз с довольно хорошей картой он коротко бросил: «Пас» — и откинулся в кресло, закуривая.

— Вы видите, как уверенно он играет? — взволнованно спросил Билл администратора. — При такой карте, как идет ему, я бы не был так уверен в выигрыше.

— Если бы вы играли незнакомой колодой, — усмехнулся администратор.

— Он выиграл.

— Это еще ничего не доказывает.

Они снова прильнули к телеэкранам, слушая, как динамик доносит до них деланно спокойные реплики игроков. Внезапно они напряглись, всматриваясь в изображение. На руках у их игрока были четыре валета — комбинация, при которой любой здравомыслящий человек должен попытать счастье. У его соседа справа были четыре дамы. Схватка должна была быть ожесточенной.

— Пас, — спокойно сказал игрок, смешал свои карты и бросил на стол.

— Да а… — протянул администратор и подергал себя за ухо. — Я начинаю вам верить. Черт его знает, как он это делает, но выглядит это так, словно он видит карты насквозь. Вот что, Билл, его выигрыш должен остаться в казино. Вы поговорите с этой маленькой шлюхой. Она ломаться не будет, а потом действуйте.

Он щелкнул кнопкой, и все три изображения послушно съежились на экранах и погасли.

— Казино, мой дорогой Билл, называют «храмом случая». Случая оставить свои деньги у нас. Поэтому не будем ничего оставлять на волю случая. Я надеюсь, вы поняли меня?

— Да, сэр. Это вопрос чести для меня, вопрос профессиональной гордости. Я должен узнать, как этот кретин проделывает свои штучки.

Администратор вдруг посмотрел на крупье испытующим взглядом:

— Я надеюсь, Билл, что вы откровенны со мной? Насколько мне помнится, у вас семья?

— Трое детей, сэр. Одиннадцать лет честной службы…

— Хорошо, действуйте.

Сидя в такси, которое везло его с аэродрома в Лас Вегасе в гостиницу, капитан Фитцджеральд щурился от яркого солнца Невады и думал о Дэвиде.

Пожалуй, с самого начала он вел себя с ним не так, как нужно. Он знал репортера несколько лет, но для него он всегда был лишь одной из сотни блудных собак, которые забегали в полицию, как на городскую свалку, поживиться какой либо падалью. Если бы он только сразу догадался о фантастическом свойстве Росса… Но как ему могло прийти такое в голову?! Нельзя же разговаривать с людьми и ждать, что вот вот они взлетят птицами к потолку, превратятся в оборотней или испарятся. Человек живет в нормальном мире и ожидает, что все его обитатели нормальны. Стоит только увидеть вокруг себя мир безумия, как сам превращаешься в безумца.

И кто мог подумать, что этот сумасшедший парень со своим сумасшедшим даром начнет выкидывать достойные безумца штучки, вроде требования предупредить налет? Или телепатия сделала его чудаком? Репортер и проповедник — комбинация не совсем обычная. А может быть, он удрал из города именно потому, что знает себе цену и не хочет делиться? Эх, если бы только этот болван понял, как они смогли бы работать вместе! Миллионеры, они бы стали миллионерами…

— Ваш отель, мистер, шесть долларов, — сказал шофер, и капитан взял в руки чемоданчик.

Он не хотел обращаться за помощью в местную полицию. Это было его дело, его личное дело, в котором он был полицией, прокурором и истцом, и чем меньше людей знают о нем, тем лучше.

Капитан стоял перед зеркалом и брился. Обычно в эти минуты он священнодействовал, прислушиваясь к шороху, который производило лезвие, срезая его жесткую, как металлическая щетка, бороду.

Но сейчас он брился автоматически. Он даже не видел в продолговатом зеркале над раковиной своего отображения. Мозг его воспроизводил картины, не слишком способствующие укреплению духа полицейского. Он небрежно достает из кармана чековую книжку. Он не будет выхватывать ее, словно полицейский пистолет. Он будет доставать ее неторопливо, причем обязательно сначала полезет не в тот карман. Только бедняки точно знают, в каком кармане у них лежат их жалкие гроши. Богатый человек может позволить себе роскошь и порыться в карманах.

— Так сколько, вы говорите, стоит эта яхта?

— Она очень дорога, сэр, ценные сорта дерева, и потом лучшие моторы «Эвинруд»… Вон там, сэр, тоже отличная яхточка, но значительно дешевле…

— Сколько она стоит? — Голос капитана наливается холодом и презрением. Продавец должен нюхом определять кредитоспособность покупателя.

— Двадцать семь тысяч, сэр.

— Вот чек, держите, любезнейший…

Внезапно он очнулся. Он уже в пятый раз скоблил одну щеку бритвой, и кожа начала саднить.

Он проверил несколько фотографий Росса, лежавших у него в кармане, и вышел на улицу.

В пяти или шести отелях его постигла неудача. Но он знал, что все зависит только от времени. Подобно тому как в Аплейке он уже через несколько часов выяснил, куда улетел Росс, так и здесь он раньше или позже найдет его.

Он вошел в огромный холл «Тропиканы» и наклонился к портье, сидевшему за своей конторкой. Тот поднял остренькую, бесцветную мордочку и вежливо осведомился:

— Добрый вечер, сэр, комнату?

— Нет, спасибо, я ищу приятеля. Дэвид Росс его зовут.

— Одну минуточку… Так… К сожалению, его нет у нас.

Капитан достал фотографию Росса, прижал к ней пятидолларовую бумажку и протянул портье. Бумажка тут же исчезла, растворилась в пространстве.

— Знакомое лицо, — задумчиво сказал портье, и капитан сунул ему еще одну купюру. — Да, да, вспоминаю. Ага, шестой этаж, шестьсот сорок два. Сейчас, правда, его нет. Но подождите. Благодарю вас, сэр.

Капитан обошел все игорные залы, но Росса нигде не встретил.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка