Ярославль, 2008



Сторінка20/25
Дата конвертації11.04.2016
Розмір6.41 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25

Список использованной литературы:

  1. Джеймс У. Воля к вере. - М.: Республика, 1997. - 431 с.

  2. Дремов С.В., Семин И.Р. Измененные состояния сознания: психологическая и философская проблема в психиатрии http://www.hpsy.ru

  3. Козлов В.В. Творчество как состояние сознания: значимые свойства // Человек. Власть. Общество. научные труды YI Азиатско-Тихоокеанского Международного конгресса психологов 12-16 мая 2008 года. Токио, Хабаровск - С.112-123

  4. Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Психосоциальная аддиктология. Новосибирск, “Олдсиб”, 2001г. – 251с.

  5. Кулаков С.А. Психотерапия и психопрофилактика аддиктивного поведения у подростков.-М.;СПб.-1996.


ВЛИЯНИЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ИНТЕЛЛЕКТА НА ЭФФЕКТИВНОСТЬ УПРАВЛЕНЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Карпов А.В. (Ярославль)


(Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта № 06-0600130-А)

Одной из фундаментальных психологических проблем является, как известно, проблема влияния эмоций на процесс и результаты деятельности, в особенности - профессиональной. Она выступает, по существу, конкретизацией классической общепсихологической и, более того, общенаучной проблемы «взаимодействия рационального и эмоционального» в поведении личности, а также в тех процессах, которые его обеспечивают. В особенности это относится к тем видам деятельности, которые принадлежат к субъект-субъектному их классу и, в первую очередь, к управленческой деятельности. Последнее связано с высокой стрессогенностью управленческой деятельностью, а также с атрибутивно присущими ей межличностными взаимодействиями. На современном этапе развития научных представлений данная проблема получила новые способы своей экспликации – прежде всего в понятиях метаэмоциональных процессов и эмоционального интеллекта. При этом следует подчеркнуть, что именно проблема эмоционального интеллекта (ЭИ) является в настоящее время достаточно интенсивным и быстро развивающимся (а в чем-то и не лишенном оттенков «модности») направлением психологических исследований. И хотя до сих пор само понятие ЭИ остается во многом неоднозначным и недостаточно четко дифференцированным от ряда иных важных психологических понятий (в первую очередь, от понятий социального интеллекта, эмпатии, рефлексивности и др.), а единой теории ЭИ не только не создано, но и не вполне ясно, какой она вообще может быть, вопрос о соотношении когнитивных и эмоциональных факторов регуляции поведения и деятельности является в данном направлении центральным – причем, даже с этимологической точки зрения, не говоря уже о содержательной стороне дела.

В плане разработки данной проблемы нами был осуществлен специальный цикл экспериментальных и эмпирических исследований. Предметом исследования выступило влияние ЭИ на результативные параметры профессиональной деятельности и, прежде всего, на главный из них - ее эффективность. Наиболее общим итогом этих исследований следует считать то, что ЭИ как органичный синтез когнитивных и эмоциональных процессов, взятый в его итоговом проявлении, действительно, выступает значимой детерминантой профессиональной деятельности управленческого типа. Обобщенным проявлением указанной закономерности является то, что между индивидуальной мерой развития ЭИ и эффективностью управленческой деятельности существует значимая положительная корреляционная связь (α=0,95).

Вместе с тем, следует подчеркнуть, что данная зависимость носит характер не прямой и однозначной (то есть линейной) связи, принадлежащей к так называемым зависимостям «типа оптимума», а является более сложной. Дело в том, что не только низкий (что вполне понятно и естественно), но и максимальный и парамаксимальный ЭИ сопровождаются относительно меньшей эффективностью управленческой деятельности, чем ЭИ некоторого среднего (и несколько выше среднего) уровня развития. Тем самым по отношению к данной зависимости можно констатировать три основных факта. Во-первых (и это главное), данная зависимость существует и носит достаточно стабильный, инвариантный характер. Во-вторых, она принадлежит к так называемым зависимостям «типа оптимума». В-третьих, по отношению к ней имеет место «эффект правого смещения», поскольку максимальные значения «функции» (то есть эффективности деятельности) локализуется не строго на срединных значениях «аргумента» (ЭИ), а несколько смещены вправо – в сторону его высоких значений. Данный эффект аналогичен эффекту «левого смещения», установленному для стандартного IQ, но – что очень показательно в свете известной противоположности «рационального» и «эмоционального» - с «обратным знаком», то есть носит инверсионный по отношению к нему характер. Все эти результаты обусловлены, на наш взгляд, следующими основными причинами.

Так, благодаря высокому (или несколько выше среднего) ЭИ руководители могут эффективно формулировать цели, а также убедительно определять видение миссии и стратегии организации, а также (что тоже немаловажно) доводить это до своих подчиненных и добиваться личностного принятия указанных интегральных характеристик функционирования организации с ими. Это оказывает существенное, хотя и опосредствованное влияние на ее деятельность в целом и на управленческую деятельность, в частности.

Далее, следует учитывать, что важным аспектом обеспечения эффективности управленческой деятельности является умение довести до подчиненных необходимые знания и понимание значимости выполняемой ими работы. Это также предполагает адекватное понимание эмоций подчиненных и возможно более действенное влияние на их эмоциональное состояние с тем, чтобы они осознавали серьезность возникающих производственных проблем и сохраняли при этом позитивный настрой по отношению к их решению. Руководители с высоким ЭИ обладают знаниями о способах регуляции настроения подчиненных, а также о стратегиях выхода их стрессовых ситуациях, затрагивающих коллектив.

Для генерирования и поддержания уверенности и высокой активности подчиненных руководителю необходим и такой компонент ЭИ как способность к мониторингу эмоций и управление эмоциями, а также компетентность в этом. Кроме того, необходимо умение отличать истинные эмоции сотрудников от тех, которые они пытаются имитировать, а также понимание причин возникновения так называемых «ложных экспрессий».

Следует иметь ввиду, что высокий ЭИ является и существенным фактором генерации руководителем креативных подходов к преодолению внутриорганизационных, а также локальных (межличностных) конфликтов; одним из факторов установления доверительных отношений с подчиненными, что способствует эффективной кооперации и сотрудничеству.

ЭИ является, как правило, и фактором, фасилитирующим процессы принятия управленческих решений. Данное влияние проявляется в нескольких основных аспектах. Так, эмоции являются для руководителя своеобразными «сигналами», индицирующими запросы, требования и потребности подчиненных, а также способами определения их приоритетов. Кроме того, как показали исследования, ЭИ выступает и фактором, снижающим ригидность управленческих решений, а также повышающим их эвристичность. ЭИ способствует и более настойчивому и действенному воплощению принятых решений в практику. Наконец, наиболее генерализованным эффектом влияния ЭИ на управленческие решения выступает их оригинальность и креативность (естественно, при адекватном контроле со стороны когнитивных факторов и достаточно высоких когнитивных способностях в целом). Показано также, что в том случае, если руководитель адекватно распознает эмоции подчиненных, он в большей мере способен к тому, чтобы добиться переоценке сотрудниками неадекватных переживаний (например в тех случаях, когда последние связаны с необходимыми изменениями в организации производства, с инновационными трансформациями, вызывающими, как правило, активное неприятие со стороны существенной части коллектива.

Установление и поддержание значимой для сотрудников организационной идентичности напрямую связано с управлением организационной культуры. Однако, сама сущность последней предполагает эмоционально насыщенные верования, ценности и нормы (как «писанные», так и «неписанные»). В этом смысле управление организационной культурой является управлением эмоциями и эмоциональными состояниями. Нормы и ценности должны быть «насыщены» эмоциональными компонентами и лишь в этом случае они могут действенно реализовывать свой регулятивно-мотивационный потенциал. Эффективное применение руководителем организационно-культурных форм определяется целым аспектов ЭИ: осознанием чувств подчинены, знанием причин их возникновения, способностью к выражению эмоций, умением побуждать определенные эмоции и чувства у подчиненных, а также пониманием того, как и почему они связаны с культурными нормами.

В заключении необходимо подчеркнуть, что выявление описанной выше зависимости сопряжено, как показали проведенные исследования, и с так называемым «селективным влиянием профессии». Оно заключается в том, что в ходе реализации управленческой деятельности под влиянием достаточно жестких требований, которые она предъявляет лица с неадекватным этим требованиям ЭИ (низким и очень высоким) «селектируются», переставая занимать руководящие должности. Сама управленческая деятельность, в силу присущих ей специфических и достаточно высоких требований к личности, осуществляет своеобразный, причем – достаточно объективный и жесткий профессиональный отбор, в том числе и по параметру ЭИ.
ЛИЧНОСТЬ СОВРЕМЕННЫХ ЖЕНЩИН-ПРЕСТУПНИЦ В ТРАНСФОРМИРУЮЩЕМСЯ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ2

Кастерина И.А., Макарова М.С.


Проблема изучения женской преступности в условиях современной действительности является актуальным полем исследования. На фоне наблюдающихся тенденций омоложения и феминизации современной российской преступности прослеживается тесная связь роста женской преступности и преступности несовершеннолетних, а также сближение с мужской преступностью, что обусловлено увеличением числа тяжких и особо тяжких преступлений.

Одним из наиболее перспективных подходов в изучении преступности является системный подход, предполагающий, согласно исследованиям С.М. Иншакова, О.Г. Ковалева, В.М. Позднякова, раскрытие криминогенной сущности личности. При этом психические образования личности являются главными факторами детерминации преступного поведения.

Среди базовых исследований в рамках данного подхода выделяют ценностно-нормативную концепцию личности преступника, разработанную А.Р. Ратиновым. Он рассматривает систему ценностей как главное содержание и основу активности личности. Анализируя системную организацию ценностной сферы, автор говорит о ее ядерной и периферийной части, справедливо отмечая сложный и динамичный характер. Так, расположенные в центральной части ценности сознания характеризуются значимостью и стабильностью, а по мере удаления – мобильностью и ситуативностью. Сходные результаты были получены А.С.Лебедевым: осознанные, но неусвоенные до конца ценности, не становятся достоянием личности, хотя на вербальном уровне могут иметь достаточно четкое выражение. Обладая различной степенью обобщенности, одни ценности являются конкретизацией других. Разрушение локальной ценности «на периферии» не вызывает кардинального изменения личности при сохранении ее ядра. Однако, как отмечает Ю.М. Антонян, наиболее стабильные ценности могут располагаться и вне сознания, также мотивируя поведение человека.

Достоинством ценностно-нормативной концепции А.Р.Ратинова является возможность многоаспектного изучения различных сторон личности в психологическом механизме преступного поведения. Это необходимо для дальнейшей разработки системной психологической модели криминогенной сущности личности с раскрытием содержательного аспекта, выражающего систему психологических свойств. По логике продвижения к более глубокому познанию дальнейшее исследование ценностно-нормативной регуляции может носить типологический характер, устанавливать функциональные связи ценностно-нормативных образований с другими личностными свойствами в целостном механизме психической регуляции преступного поведения в соотнесении с внешними условиями и иными факторами.

Участие в преступной деятельности женщин негативно сказывается на выполнении ими семейных и материнских функций. В связи с этим актуальным является изучение личности преступниц, имеющих детей.

Цель нашего исследования - изучение системы личностных особенностей и системы ценностей современных женщин – преступниц в сравнении с законопослушными женщинами.Общая выборка составила 70 женщин, разделенных на две группы (по 35 человек). Экспериментальная группа представлена матерями-преступницами в возрасте от 21 до 32 лет, содержащимися в СИЗО-1 ГУФСИН России по Саратовской области. Контрольная группа - законопослушными матерями, в возрасте от 22 до 30 лет. Основная гипотеза исследования – личность женщин-преступниц отличается от личности законопослушных женщин отвержением семейных ценностей и более выраженной гедонистической направленностью. Методики исследования: 1) анкета; 2) 16 – факторный опросник Р. Кэттелла; 3) методика «Свободный выбор ценностей» Е.В. Фанталовой; 4) тест Вартегга «Непроизвольный рисунок». Математическая обработка эмпирических данных осуществлялась с помощью t-критерия Стьюдента.

На основании полученных результатов была построена типология матерей-преступниц. Первый тип современной матери-преступницы – агрессивно-насильственный (37 % испытуемых экспериментальной группы). Этот тип условно обозначен нами как «Женщина-Воин». Женщины, относящиеся к данному типу характеризуются совершением тяжких и особо тяжких преступлений (ст.105, ст.111 УК РФ); склонностью к рецидиву (26%); переживанием чувства обиды по отношению к близким людям, на основе чего формируются определенные жизненные принципы; выраженной маскулинностью (наличие в рисунках мужской символики (кинжал, нож, курительная трубка, щит и др.) (26%). Для них характерны высокие значения фактора самоуверенности (Е-9), беспечности (F-8), смелости (H-10), радикализма (Q1-10), самостоятельности (Q2–9); низкие значения фактора совестливости (G-3), чувствительности (J-4); значимость ценностей «твёрдая воля», «целеустремлённость», недоступность в жизни «порядочности», «доброты» и «прощения», «наличия семьи»). Примерив образ «Воина», женщина хочет казаться окружающим мужественной и сильной, отождествляя себя с отцом/мужчиной (29%).

Второй тип современной матери-преступницы – инфантильно-зависимый. Этот тип условно обозначен нами как «Женщина-Ребёнок» (40% испытуемых экспериментальной группы). Женщины, относящиеся к данному типу, характеризуются совершением преступлений, связанных с незаконным хранением наркотиков (ст.228 УК РФ); склонностью к ситуативному характеру преступлений и аддиктивному поведению (алкоголь, наркотики и т.д.) (29%). Процент рецидива незначителен (9%). Образ «ребёнка» отражает инфантильность (наличие в рисунках искаженного изображения реальных предметов (игрушка, персонаж мультфильма и т.д.) (38%), высокие значения фактора беспечность (F-10), тревожность (О-9), низкие значения фактора эмоциональная устойчивость (С-3), совестливость (G-3), внушаемость (Q2-5), значимость ценностей «наличие детей» и «любовь к детям», недоступность в жизни «наличия семьи», «прощения», «щедрости»); гедонистическую направленность (наличие в рисунках узоров (40%), актуализация ценностей «развлечения», «уют»), что свидетельствует о психологической незрелости в воспитании детей и безответственном материнстве.

Третий тип современной матери преступницы – корыстный тип. Этот тип условно обозначен нами как «Женщина-Мошенница» (23% испытуемых экспериментальной группы). Женщины, относящиеся к данному типу, характеризуются осознанностью совершения преступлений корыстной направленности (ст.158, ст.162 УК РФ); наличием первой судимости (20%); развитием интеллектуальной сферы (высокие значения фактора сообразительность (В – 8)); социальной смелостью (высокие значения фактора смелость (Н – 7)); эгоцентричностью (наличие в рисунках узоров (23%). У них наблюдается низкое значение фактора совестливость (G-4), актуализация ценности «чистоплотность» и недоступность в жизни «уюта»)); выраженным стремлением к материальным ценностям (наличие в рисунках денежной символики (20%) и недоступности в жизни «денег»), наличием фемининных качеств, таких как проницательность (высокие значения фактора чувствительность (I – 8), внимательность в отношениях с окружающими (высокие значения фактора общительность (А-8), значимость ценностей «общение», «дружелюбие»), эмоциональность (низкие значения по фактору эмоциональная устойчивость (С- 4), значимость ценности «наличие детей». Совокупность отличительных особенностей женщин-мошенниц указывает на их формальное отношение к материнству.

Данная классификация не носит окончательного характера, поскольку не ограничивается проявлением женской криминальной активности указанными выше статьями УК РФ. Полученные результаты могут быть использованы при разработке основных психопрофилактических и психокоррекционных мероприятий, направленных на ресоциализацию современных женщин-преступниц.


РЕБЁНОК И ВЗРОСЛЫЙ В ИНФОРМАЦИОННОМ ПОЛИЛОГЕ

М.В.Кириллова (Калуга)


Он взрослых изводил вопросом «почему» –

Его прозвали «маленький философ».

Но только он подрос, как начали ему

Преподносить ответы без вопросов.

И с этих пор он больше никому

Не досаждал вопросом «почему»…

С.Я. Маршак

Одна из интереснейших педагогических технологий ХХ века была описана в книге пе­дагога-новатора С.Ю. Курганова «Ребёнок и взрослый в учебном диалоге». Было это в 80-90-е годы. А сейчас всё чаще звучат жалобы учителей о невозможности заинтересовать ребёнка школой (а без интереса диалог никак не получится): у детей есть гораздо более значимые для них вещи: компьютеры, мобильные телефоны, Интернет. Кроме того, совре­менные дети задают всё меньше вопросов (родителям, воспитателям, учителям). Телеви­дение предоставляют уникальную возможность получить ответы на вопросы, которые ни­кто не задаёт. Тесты в системе образования предполагают умение отвечать, а не спраши­вать – и ведь более привычным становится вопрос: «Кто был первым президентом США?», а не: «Почему Добролюбов назвал Катерину «лучом света в тёмном царстве?». Любой возникший интерес легко можно удовлетворить Яндексом (причём качество и ко­личество полученной на запрос информации так же легко этот интерес может убить). Хотя про американского президента можно получить адекватный ответ по первой же ссылке. А попробуйте спросить у Яндекса «Что такое любовь?» (а ведь кто-то спрашивает!). Отсут­ствие культуры вопрошания порождает популярность и насущность пословиц типа: «От­вет всегда готов – готов ли твой вопрос?!». Парадоксально, что в стране, где была создана не имеющая аналогов в мире интеллектуальная игра «Что? Где? Когда?» всё больше поку­паются права на зарубежные развлекательные программы, где ответ можно не знать, а уга­дывать, а «быть или не быть» значительно уступает вопросу «сколько стоит новая шуба Ксении Собчак?». Специалисты всё чаще предупреждают о том, что идёт резкое снижение общего интеллектуального уровня детей, есть реальная угроза «дебилизации общества». А если задать извечный для русской культуры вопрос «Что делать?», Яндекс вам выдаст ссылку на сайт Флэша Потрошителя.

Одна учительница как-то с горечью сказала: «Телевидение и Интернет показывают детям захватывающие вещи. А чем может удивить ребёнка учитель с мелом у доски?». В.С. Библер писал: «Если 7-8-летний ребёнок не станет странным для самого себя, не удивит себя – природой, словом, числом, а главное – своим собственным образом как обучающегося (обучающего себя), то есть нечто мучительно не знающего, точнее – не понимающего, но страшно желающего понять – если всего этого не произойдёт, то вся идея нашей школы обречена на провал».

Как-то неприлично уже говорить о негативном влиянии информационной среды на психику подрастающего поколения. К тому же есть такой интересный приём: ученикам предлагается взглянуть на абстрактную картинку и спросить: «Что вы тут видите?». Эта ситуация может длиться некоторое время, в зависимости от возраста и фантазии участников. Но каждый раз они будут наталкиваться на слова учителя: «Да, спасибо. Но я вижу здесь совсем другое». И когда ученики уже не смогут предложить ничего нового, учитель открывает картинку другой стороной – той самой стороной, на которую он смотрел всё время, когда говорил, что видит другое. Информационная лавина бесценна в плане ответов на вопросы: «кто?», «что?», «когда?», «где?», «как?» и даже «почему?». Единственный не охваченный вопрос «зачем?». Но вот поиск смысла – это задача хоть и сложная, но вполне решаемая школой.

Вот пример психолого-педагогического воздействия на поиск смысла.

Для того, чтобы выразить своё «я», должен быть тот, кому можно сказать «ты». Виктор Франкл писал, что бытие человека всегда ориентировано вовне, на нечто, не являющееся им самим, и таким образом человек осуществляет себя, проявляет себя как бесконечность в любви, в творчестве и в чувстве долга. Но в повседневных отношениях с близкими людь­ми мы можем как реализовывать эту бесконечность, так и проходить мимо – также беско­нечно.

– Наверняка у каждого есть друг, значимый для вас человек. А какими частями речи вы могли бы рассказать, какой у вас друг? Попробуйте описать вашего друга так, чтобы другие поняли его уникальность…

Очень часто люди попадают в ловушку и начинают разговаривать прилагательными. «Он добрый, искренний, отзывчивый…». Создаётся иллюзия понимания из-за того, что многие могли бы окрестить своих друзей теми же эпитетами. Но где же особенности каждого? А поднимите руки, у кого друг добрый? У кого искренний? Кому с другом интересно? Позвольте, неужели у вас один друг на всех?! При таком описании друзья становятся похожими на тысячи добрых, отзывчивых и искренних людей, но только не на самих себя! У нас в языке очень много таких слов-ярлычков, которыми принято называть отношения к людям. Этими штампами, красивыми словами мы наряжаем наши чувства, как ёлочки игрушками, но как за всем этим разглядеть живое, уникальное дерево, пахнущее смолой? Как увидеть стержень настоящих отношений?

Мы осознаём качества человека не потому, что они написаны у него на лбу, а потому, что и как он делает или мы делаем вместе с ним. Человек не реализуется сам по себе. Его особенность живёт в его действиях и взаимодействиях.

– Кем является друг для каждого из нас? Чтобы это понять, можно попробовать изобразить предмет (или два, но максимум три), который выражал бы идеальный собирательный образ вашего друга.

Это уже не простое описание, это творчество. Но это не значит, что создание образа друга приведёт к его осознанию. Даже здесь наша культура умудрилась упростить нам задачу и оставить стереотипы: «Мой друг – это солнышко, потому что он весёлый, а без него плохо», «мой друг – это вечный двигатель, потому что он всё время работает». Очень трудно ведь найти точную и искреннюю ассоциацию взамен социально приемлемой.

И тогда можно предложить кусочек звёздного неба – лист тёмной бумаги с беспорядочно разбрызганными каплями. Попробуйте придумать созвездие, посвящённое вашему другу и кусочком мела соединить некоторые из звёзд.

Нужно придумать символ в ситуации, где штампов пока нет – просто потому, что этого ещё пока никто не делал. Здесь не отразишь ожидаемое, не нагромоздишь лишнего. Может быть, останется настоящее, осознаваемое. А может быть и нет – если человек к этому не готов и не привык.

Один художник сравнивал искусство с футболом. Не только потому, что в быстром потоке событий надо ухватывать момент и добиваться цели красиво, но и потому, что в других играх с мячом этот круглый предмет управляется руками – а это для человека естественно… Если человек не сталкивается с противоречиями, то он просто живёт в плоскости неосознанных отношений, говорит человеку «ты», потому что так принято.

Невозможно стать бесконечным, находясь в рамках конечного числа уже придуманных символов и уже сказанных слов. И, если поверить Франклу, может быть, творческое осо­знание отношений возведёт бесконечность в квадрат? В любом случае – это вопрос. А вопрос – это начало диалога, не так ли?

Работа выполнена при поддержке РГНФ (проект № 08-06-59606 а/Ц).


СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРАВОВОЙ УСТАНОВКИ ЛИЧНОСТИ.

Козлова В.В. (Ярославль)


Хотелось бы заметить, что хотя сам термин «правовая установка» появился в юридической науке недавно, он довольно прочно вошел в лексикон юристов. Каждый юрист вкладывает в понятие «правовая установка» свой смысл. По нашему мнению, правовая установка является тем, что связывает гражданина и право, то есть это правовые чувства, эмоции, отношение личности к правовым ценностям, а так же поведение и деятельность человека.

Для социально-правовых установок роль учения об установке заключается в открытии закономерностей возникновения и действия установок, их динамичности, вследствие чего стал возможен переход науки от изучения состояния знания, в нашем случае правового, к изучению поведения, деятельности гражданина.

Правовая установка является разновидностью социальной установки. Понятие установки социальной – аттитюда – вводится в социальную психологию и социалогию для обозначения субъективных ориентаций индивидов как членов группы (или общества) на некие ценности, предписывающих определенные социально принятые способы поведения. Но в связи с тем что понятие правовой установки как бы внедрятся в понятие установки вообще (является ее разновидностью), стоит рассмотреть ее отдельно, так как она имеет специфические признаки, которые обусловлены самой природой права. Главные его черты - нормативность, формальная определенность, принудительность, динамизм, общеобязательность.

По нашему мнению ядром права является правило поведения, определенная норма права, заключающая в себе требования, адресованное личности, а в этих требованиях выражены потребности общества и содержится образец должного поведения, которому надо либо строго следовать, либо выбрать один из нескольких путей, либо воздержаться от запрещенного действия. В правовой установке элемент должного тоже выдвигается на первый план, поэтому правовая установка относится к группе установок о долге и должном. Такие установки реализуются личностью в особых ситуациях, которые характеризуется следующими чертами: гражданину даются какие-то определенные обязанности - социально значимые нормативные требования; у гражданина уже сформировалась установка как готовность выполнить эти требования, и сложились условия для реализации должного поведения.

По нашему мнению, правовую установку можно охарактеризовать, как готовность действовать в соответствии с правовыми требованиями. И эта готовность может пониматься по-разному. Это зависит от обстоятельств реализации правовой установки.

Представим себе ситуацию, в которой нам надо принять моментальное решение. При совершении неправомерных действий. Что мы предпримем? Бросимся на помощь, вызовем милицию, позвоним по телефону, укрывшись, или вообще ничего не сделаем? Но ситуация может быть не обязательно стрессовая. Это вполне может быть какое-нибудь привычное действие, как например оплата проезда в общественном транспорте. Это и есть готовность действовать в соответствии с правовыми требованиями.

Но готовность может быть длительным состоянием. Например, когда гражданин выполняет работу по трудовому договору на неопределенный срок. Здесь проявляется установка на выполнение обязанностей по нормам трудового права.

Готовность может проявляться, как характеристика правовой установки, в воздержании от неправомерных действий.

Так же готовность может быть рассмотрена, как возможность активного использования субъектом предоставленного им права.

Интересно заметить, что готовность действовать иногда расходится с правовой нормой. На это есть свои причины. Во-первых правовая норма сама по себе несовершенна (в ней имеются некоторые пробелы). Во-вторых лицо иногда ориентируется на другую правовую систему (например в местах лишения свободы действуют свои «неписаные правила»).

По нашему мнению готовность так же можно рассмотреть с двух сторон. Готовность, как намерение совершить позитивный поступок, и готовность, с другой стороны, к совершению антисоциального поступка, а именно вопреки действующей норме.

По мнению Н. Н. Вопленко правовая установка - это устойчивость положительной реакции личности на правовую действительность3. Но, на наш взгляд, если ограничиться только этим определением, то из поля зрения выпадает огромное количество действий, которые нарушают право. А если так, то наверняка можно будет говорить о серьезном изучении данной проблемы.

По нашему мнению определение правовой установки через понятие готовности дает самое общее представление об этом феномене. Признак готовности не раскрывает сложного содержания установки в сфере действия правовых норм. В этой связи, мы считаем нужным отметить то, что определение понятия правовой установки через понятие готовности является одним из первых в общественных науках.

Все же состояние готовности является признаком присущим, на ряду с правовой, и всем остальным социальным установкам.

По нашему мнению очень важно разграничить два понятия: правовая установка гражданина и правовая установка личности.

Гражданин - личность, наделенная государством на основании закона о гражданстве комплексом юридических прав и обязанностей 4. То есть гражданин, конечно же, является личностью, а личность не всегда является гражданином. Личность может являться апатридом (не иметь никакого гражданства).И даже если личность является гражданином определенного государства у нее может не присутствовать никакой «любви к родине». И в этой связи правовая установка гражданина отличается от правовой установки личности тем, что гражданин может иметь определенную правовую установку основываясь именно на своей взаимосвязи с государством. То есть, на наш взгляд, правовая установка у гражданина может основываться на патриотизме. Гражданин состоит, как бы, в единстве со страной. В его же интересах выполнять некоторые обязанности. По нашему мнению ему самому должно хотеться платить налоги, проходить военную службу. То есть хотелось бы отметить, что правовая установка гражданина — это такая правовая установка, которая существует у человека еще и на условиях его взаимоотношения с государством, готовность гражданина проявить свою активность в сфере познания, реализации, применения права, правотворчестве именно своей страны.

По нашему мнению стоит рассмотреть правовую установку как регулятор поведения и деятельности гражданина

Термин «деятельность» получил широкое распространение в психологии. Им используются для описания действий не только человека, но и животных.

Поведение - это термин из области естественных наук, но, по нашему мнению, он получил широкое распространение в юридической науке и практике, так как поведение и деятельность гражданина в правовой сфере представляют интерес для юристов.

Если же говорить о правовой психологии, где мы всегда имеем дело с отдельными личностями или малыми группами, то термин поведение приемлем.

Представители экспериментальной психологии постоянно доказывали связь между установкой и поведением. Есть убедительные примеры и в социальной психологии.

Явление этой связи анализируется и в сфере действия норм права: при описании установок несовершеннолетних, а также установок на дисциплину труда.

В правовой науке нет необходимости открывать нечто совершенно новое и необычное, резко отличающееся от накопленного материала социальных наук. Следовательно, чтобы попытаться объяснить какой-либо поступок, нельзя исходить только из «чистой» социальной, либо только психологической, либо правовой установки, действующей в изоляции от других установок.

По нашему мнению правовая установка имеет огромное значение в жизни гражданина. Каждый гражданин обладает правовой установкой. И на наш взгляд, гражданину очень важно задумываться насчет своей правовой установки. В этой связи хотелось бы подчеркнуть важность государством исполнять обязанности и следить за соблюдением прав граждан, чтобы обеспечить мотивацию своим гражданам на правовую установку.

Подытоживая, выведем общее определение правовой установки. Правовая установка — готовность гражданина проявить свою активность в сфере познания, реализации, применения права, правотворчестве. Это «настройка» всех структурных элементов таким образом, чтобы можно было действовать в соответствии с требованиями правовых норм.
ПРОБЛЕМА СОЗАВИСИМОСТИ В РУСЛЕ ГЕШТАЛЬТ-ПСИХОЛОГИИ И ТРАНЗАКТНОГО АНАЛИЗА

Колодин В.В. (Алматы)


Исследуя литературные источники по проблеме созависимости нами не было обнаружено концептуальных взглядов по данной проблеме. В силу этого данная статья будет освещать теоретические блоки гештальт терапии и транзактного анализа через призму феноменологии личности созависимого.

Алкоголик зависит от алкоголя, наркоман от наркотиков, игрок от казино, а их близкие зависят от самого алкоголика, наркомана и игрока. Основные проявления химической зависимости в сфере психики это, во-первых подчинение сознания предмету зависимости, во-вторых утрата самоконтроля, в-третьих, отрицание самого факта зависимости.

Созависимость зеркальное отражение зависимости, поскольку наблюдаются те же симптомы что и у зависимого. Явления созависимости не мене коварно и разрушительно для близких, чем химическая или другая зависимость у их родного человека. Созависимый человек хочет управлять поведением другого человека, совершенно не заботиться об удовлетворении собственных жизненно важных потребностей. В этом и состоит абсурдная сторона взаимоотношений зависимых и созависимых. С одной стороны человеком, зависимым в любом состоянии трезвом или пьяном, движет навязчивое внутреннее стремление к саморазрушению, с другой стороны человек созависимый своим отношением поддерживает его в этом.

«Вмешиваясь в процесс употребления психоактивных веществ, созависимый, еще больше экстернализирует контрольно-регулятивную функцию аддикта, тем самым еще больше ослабляя и без того ослабленную контрольную функцию»./1/. Этот механизм прерывания контакта с окружающей средой в гештальт терапии носит название конфлюенция (слияния), согласно которому человек не осознаёт своих потребностей, ощущений, чувств, эмоциональных реакций. С позиции концепции SELF созависимый игнорирует свою It функцию: соотносит себя со своей телесной целостностью. В силу этого у созависимых проявляются те же соматические расстройства, что и у зависимых: частые головные боли, депрессия, язвенные болезни желудка и двенадцатиперстной кишки, сердечно-сосудистой системы, в редких случаях в моменты абстиненции зависимого, созависимый может испытывать телесные проявления схожие с клиникой абстинентного синдрома. Созависимость поглощает человека полностью, он сливается с зависимым и живет его жизнью.

Под здоровым взаимодействием в гештальт терапии подразумевается способность свободно создавать живые, хорошо сформированные и четко очерченные «фигуры», наиболее адекватно использующие ресурсы поля, а также способность разрушать эти «фигуры». «Доминантная фигура уходит из «фона», привлекает внимание, а затем погружается обратно в фон, в то время как возникает новая. Это ритмическая пульсация природы человеческого существования. Здоровое взаимодействие можно назвать свободным функционированием. Свободным, по тому что находясь в пространстве поля мы можем с помощью наших способностей, знаний и опыта отыскать в окружающей среде то, что будет наиболее подходящим для возникновения фигуры.»/2/.

Наша свобода состоит не только в выборе чего либо, соответствующего нам индивидуально, так как в поле имеются не только наши личные потребности, стремления, желания и интересы, которые обеспечивают рост и возникновение «фигур». Свободное функционирование есть свобода отыскать что то, что может стать полезным, из того, что есть, свобода следовать «фигуре» там, где она дана нам.

Расстройство свободного взаимодействия – это, соответственно, не свободное функционирование. Оно означает, что «фигура» потребностей не появляется, или «фигура» есть, но мы не можем принять ее свободно, так как избегаем или игнорируем ее элементы (искажение перцепции), которые являются существенными для ее возникновения, развития и разрушения./3/

Спасайте свою жизнь, ведь зависимый уже сделал свой выбор и живет своей жизнью, правильная она у него или нет, один он может об этом судить. Важно здесь научиться жить для себя, а не для зависимого человека. Мы не осуждаем тех людей, которые борются за своих близких. Но нужно предостеречь, что созависимость это такая болезнь, от которой очень тяжело излечиться. Она постоянно преследует и мешает жить, но приходится постоянно себя контролировать и понимать, что происходить в данный момент. Получается, что нам нужно измениться, расти, обретать собственный душевный покой, мужество и желание быть счастливым. Главное, это необходимо всем членам семьи, так написано в программе 12 шагов, которая считает, что нужды членов семейной системы имеют различия, а объединяет их необходимость:



  1. научиться различать, что мы можем изменить и что изменить невозможно;

  2. развивать веру, необходимую для развития того, что мы не в состоянии изменить;

  3. развивать веру и мужество для творческих, продуктивных перемен;

  4. умение развивать умение изменять то, что изменить в наших силах.

Для понимания деструктивности созависимого поведения мы приводим следующую таблицу:/4/

Общие признаки зависимости и созависимости:



признак

зависимость

Созависимость

Охваченность сознания предметом пристрастия

Мысль об алкоголе, наркотиках, азартных играх и т.д. доминирует в сознании

Мысль о близком человеке, страдающем зависимостью преобладает в сознании

Утрата контроля

Над количеством наркотиков, проигранных денег и т.д., над ситуацией, своей жизнью и т.п

Над поведением аддективной личности и над собственными чувствами, над свой жизнью и эмоциями, своим поведением.

Различные формы психологической защиты

«Я не наркоман», «Захочу брошу», «Я не алкоголик, я пью мало», «Я не мог отказать, они меня заставили», «Они меня заставили», «Скоро брошу»…

«У меня нет проблем», «Проблемы у моего сына, мужа», «Надо лечит их, а не меня», «А может он не наркоман», «Кто же ему поможет, если не я», «Он только пробовал», «У него плохие друзья».

Агрессия

Физическая, вербальная

Физическая, вербальная

Преобладающие чувства

Душевная боль, вина, страх, стыд, ненависть в случае отказа

Душевная боль, вина, страх, стыд, злость и ярость

Синдром похмелья (абстинентный синдром)

Для облегчения состояний требуется новая, все большая доза вещества, к которому есть пристрастие

Порвав зависимость с зависимым человеком, созависимый вступает в новые деструктивные отношения

Опьянение, затуманенность сознания

Повторяющееся или постоянное состояние опьянения ПАВ

Повторяющиеся, вертящиеся в голове мысли, невозможность трезвого мыслить

Физическое здоровье

Болезни печени, сердца, желудка, нервной системы, бессонница

Головные

боли, психосоматические заболевания, бессонница, болезни сердца, желудка, болезни ЦНС

Самооценка

Низкая, допускающая с

Саморазрушающее поведение

Пониженная, допускающая саморазрушаюшее

Поведение

Отношение к лечению

Отказ от помощи, отсутствие веры в выздоровление

Отказ от помощи, отсутствие веры в лечение

Эмоциональные

реакции

Потеря контроля над эмоциями, неадекватность проявления эмоций происходящим событиям, действие во вред себе

Потеря контроля над эмоциями, неадекватность проявления эмоций происходящим событиям, действие во вред себе

Родительская семья

Обиды на родителей и других членов семьи, необоснованные требования, скандалы.

Обиды на членов семьи, возможно и на своих родителей, необоснованные требования, и скандалы.

Исходя из выше изложенного, можно сделать следующие выводы:

- проблема созависимости стоит остро в данное время. Так как виды зависимостей множатся в своих разновидностях;

- созависимость является не менее вредным пребыванием в реальности нежели сама зависимость. Можно сказать больше, таким же неадаптивным способом существования в окружающей действительности;

- созависимость носит разрушающее действие непосредственно для физического состояния.

При рассмотрении созависимости с точки зрения транзактного аналитика, мы неизбежно подойдем к рассмотрению игр, поэтому стоит упомянуть о функциях игр в целом, одной из основных функций игр является времяпрепровождение, которое позволяет человеку определить и утвердиться в своей роли, утверждение роли может происходить, если человек выглядит в ней убедительно, в ответ на антагонизм, при получении одобрения поглаживаний. Утверждение роли в свою очередь укрепляет позицию индивида, что является экзистенциальной выгодой время препровождения Позиция есть простое утверждение, которое влияет на все транзакции индивида; в конечном счете, оно определяет его судьбу, а часто – и судьбу его потомков./5/ иногда люди могут провести всю жизнь, укрепляя свою позицию избегая или справляясь с трудностями угрожающими ей, управлять и манипулировать ими, чтобы из угрожающих они превращались в благоприятные. Так же игры выполняют ряд социальных функций, обеспечивая нам, определенное нормированное число поглаживаний при коротких социальных транзакциях, помогают структурировать время, некоторые игры необходимы для поддержания здоровья, встречаются люди с настолько нестабильной психикой и слабой жизненной позицией, что лишение игры может привести их к психозу.

« Так уж устроена жизнь, что не часто нам выпадают мгновения подлинной близости, к тому же человеческая психика не выдерживает огромного напряжения, связанного с некоторыми формами близости; поэтому, по большей части, жить в обществе значит играть в игры» /6/

Игры при обычных социальных условиях оказывают на судьбу игроков важное и, возможно, решающее влияние, некоторые из них гораздо чаще, чем другие, становятся делом всей жизни и чаще вовлекают наблюдателей. Эта группа игр в транзактном анализе называется "игры на всю жизнь". К этой же группе относиться и игра «Алкоголик» для транзактного анализа не существует такого понятия как «алкоголизм» и «алкоголик», есть роль в игре определенного типа, которая называется «Алкоголик», а также различные социальные транзакции, непосредственно связанные с злоупотреблением спиртным. «какими бы психологическими причинами не была вызвана патологическая тяга к выпивке, в терминах анализа игр сама выпивка есть лишь ход в игре, который делается не для себя, а для окружающих. Сама выпивка может приносить удовольствие, но не в этом суть игры».

Уместным будет сразу уточнить, что существуют так же разновидности данной игры, например «Не пьющий алкоголик» которая включает в себя все те же ходы и приводит к аналогичному вознаграждению, еще одной разновидностью этой игры является игра «Наркоман», более драматичная и быстрее приводящая к более серьёзным проблемам, в данной статье под игрой «Алкоголик» мы будем подразумевать и родственные ей игры.

Центральной ролью в данной игре является роль Алкоголика, непосредственно исполняемая химически зависимой личностью и второстепенные роли Простака, Спасителя (чаще всего исполняемые близкими людьми – родственниками, супругами, друзьями), а так же роли Простака и Посредника (значение последней роли особенно возрастает, когда мы говорим об опийной, героиновой зависимости, в связи с мега прибыльностью данного бизнеса и его развитым маркетинговым компонентом). Именно люди исполняющие второстепенные роли и являются так называемыми созависимыми. Обыгрывая второстепенные роли игроки зачастую играют центральную роль в своих собственных играх, в которых химически зависимый исполняет лишь второстепенную. У Спасителя существует сильное искушение сыграть в "Я только пытаюсь вам помочь", данный вариант игры можно найти в любой профессиональной среде, также в неё можно играть и в повседневной жизни, в неё играют друзья дома и родственники, эта любимая игра родителей, но чаще всего и в наиболее полной форме в неё играют психотерапевты и социальные работники.

Консультант, психотерапевт или представитель другой сходной профессии (как оговаривалось выше, это может быть и родственник и друг и сосед) дает какой-нибудь совет клиенту или пациенту, в нашем случае страдающему химической зависимостью. Придя на следующий сеанс, пациент сообщает, что последовал совету, но не достиг ожидаемого эффекта. Главный игрок принимает известие о неудаче и делает новую попытку. «В самом худшем случае он может столкнуться с параноиком, который однажды ворвется к нему с криком: "Смотрите, что вы со мной сделали!" И тут раздражение терапевта прорвется и выразится в словах (произнесенных или непроизнесенных): "Но я только пытаюсь помочь вам!"»

Переживания от такой неблагодарности могут причинить страдания, указывая на комплексы, лежащие в основе собственного поведения разочарование и смятение, возникшее в результате этого происшествия, будет служить вознаграждением. У ЯТПВП есть скрытый мотив, основанный на жизненной позиции, утверждающей, что люди неблагодарны и способны приносить только разочарования. Тезисом данной игры является: "Никто не прислушивается к моим советам". Психологическая парадигма. Родитель – Ребенок. Родитель: "Смотри, какой я умный".


Ребенок: "Я сделаю так, что ты почувствуешь себя глупым". Ходы. 1. Запрашиваются указания – указания даются. 2. Указания не исполняются – порицание. 3. Утверждение, что указания были ошибочны, – скрытые извинения.

Выгоды: Внутренняя психологическая – мученичество. Внешняя психологическая – иллюзия собственной компетентности. Внутренняя социальная – неблагодарность. Экзистенциальная – "Все люди неблагодарны".

В свою очередь игрок исполняющий роль Преследователя может играть в "Посмотри, что ты со мной сделал", данная игра представляет собой классический пример супружеских игр, но также в эту игру играют дети родители, сотрудники по работе. Основной целью игры является– оправдание своего поведения, стремление переложить ответственность на чужие плечи, снятие психологического напряжения за результаты собственной деятельности. Ведущий игрок предоставляет партнеру возможность принимать решения, о том как распоряжаться бюджетом, свободным временем, куда пойти, когда вернуться да и вообще что делать. Если все происходит удачно то можно наслаждаться, но если что-то происходит не так, то предоставляется возможность во всем обвинить партнера по игре, сказав «Смотри, что ты со мной сделал!». Так общение с химически зависимым человеком предоставляет неограниченные возможности для перекладывания ответственности, за любые неудачи, очень часто за вопросы связанные с воспитанием детей. К тому же химически зависимый человек представляет крайне благодатную почву для этой игры, так как более выраженное и деструктивное чувство вины является одним из характерных эмоциональных переживаний зависимого человека. Если данная игра разыгрывается супругой, то она может быть очень схожа с игрой «Если бы не ты».

Следовательно, созависимый играет, и к сожалению заигрывается в игры с зависимым. Нередко эти игры становятся неким триггером для самого зависимого. Другими словами, игры, в которые играет созависимый подчас способствуют аддиктивному поведению зависимого.

Подводя итоги выше сказанному хотелось бы отметить, что созависимое поведение является некой игрой, в которую играют люди бегущие в первую очередь от своей личной свободы. Ведь очень удобно свою несостоятельность в жизни прятать за проблемами других, находя в этом поведении цели для своей жизни. Забывая о себе, созависимые впадают в роль «спасителя», тем самым неосознавая в этом своей вторичной выгоды. Роли на самом деле могут быть разнообразными, проблема в том, что все они очень объективны и пользуются «популярностью» в социальном окружении созависимого индивида. С позиции гештальт психологии, проблему созависимости можно рассматривать, как не законченный гештальт. Ведь для окончания действия необходима некоторая энергия, которую можно не тратить, зная («надеясь») на то, что зависимый продолжит это нескончаемое действие. Подпитывать его можно разными способами, ведь найти в себе силы намного сложнее, нежели учиться жить по другому во благо себе, не вовлекаясь в действия близких тебе людей. /7/

1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка