Учебное пособие для студентов факультета журналистики по специальности «Журналистика и средства массовой коммуникации»



Сторінка13/15
Дата конвертації11.04.2016
Розмір1.52 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Комментарии14


«Оскар Уайльд начинает вести свой дневник, когда он, выйдя из тюрьмы, наконец, оседает в Париже, где снимает комнату в дешевой гостинице. Дни свои он проводит пестро, но однообразно: с утра садится писать дневник, затем выходит во двор, устраивается под сенью двух своих любимых деревьев и читает. Оскара Уайльда все больше увлекают книги Бальзака и Гюго – он сравнивает себя с их героями. «Когда деревья начинают шелестеть по вечернему, Уайльд отправляется странствовать по парижским кафе, где наблюдает «лицо мира», «истинный лик человечества», таких же отверженных, как он сам. В кафе встречается с друзьями – теми, кто знал его в лучшие времена и у кого не нашлось для него ничего, кроме жалости и презрения, ибо они не понимают происшедшей с ним перемены, а также с теми, кто относится к нему так, будто ничего не произошло, ибо они не желают этой перемены замечать. Встречается он и с теми, кто, как Морис, познакомился с ним теперь. Они ничего не знают о том, что он – великий писатель, и считают его почти сумасшедшим. Со многими из них он посещает оргии, где предается «греческой» любви и возлияниям. Алкоголь пробуждает в нем прежний гений – он сочиняет прекрасные истории и драмы, возникающие в самом средоточии бессознательного.

Здоровье у Оскара Уайльда подорвано тюрьмой. Из уха его каждую ночь сочится гной, и оно непереносимо болит (от чего помогают наркотики). Он наблюдает собственное угасание как бы со стороны. Своей прежней жизни Уайльд пытается найти философское объяснение. Речь идет об экзистенциальном страхе. «Я отрешен от всего, подобно индусу, только потому, что открыл для себя великолепное безличие бытия». Этот эстетизм, исповедуемый Уайльдом, – желание превратить собственную жизнь в воплощение абстрактной внеличной красоты и воспринимать жизнь как произведение искусства – зашел в тупик. Жизнь взбунтовалась и стала навязывать свою волю тому, кто думал, что сам распоряжается ею. «Я владел всеми секретами эпохи. Я властвовал над жизнью столь безраздельно, что я мог наблюдать за своими перевоплощениями со стороны», – пишет Уайльд в своем дневнике. Он видел в мире только себя и создал себя как некое чудо искусства и искусственности, выстраивая себе подходящее окружение. Но он желал славы и «возвел неискренность в ранг философии». Так он начал терять себя. Потребность воплощать в жизнь идеи (в платоническом смысле этого слова), а также смутное влечение которое он чувствовал всю жизнь, привели к тому, что Уайльд пал жертвой любви к юношам – физическое воплощение платонического эроса обернулось стыдом и эросом двойной жизни. Как всякий Пигмалион, Уайльд создал свою Галатею в лице Альфреда Дугласа. Отношения Оскара и Дугласа воплощают отношения Уайль­да и мира. Альфред, как известно, упекает его в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, Уайльд понимает, что не может больше писать. Отрешенный от мира и славы, он не видит смысла в своей жизни. Безличное бытие не позволяет эстетствовать. А вырабатывать новые принципы творчества у Уайльда нет сил. Он обращается к реалистическому искусству – Бальзак и Гюго кажутся ему откровением. Так экзистенциальный крах сливается с крахом эстетическим. Духовная смерть наступила. Ему осталось только прошлое. Дневник – способ продления жизни. Физическая смерть совпадает с прекращением дневника. Последние слова, записанные его другом были: «Я знал, что произведу сенсацию…»



Методические рекомендации


Тематика произведения и первоисточники. Понятно, что романы Акройда отличаются от канонических типов романа. В этом смысле любопытен «Чаттертон» и «Завещание Оскара Уайльда». Они созданы в период зрелости Акройда. Оба романа не лишены определенной степени эпатажа. В «Завещании…» П. Акройд решает немного-немало дописать в стилистике знаменитую исповедь Уайльда «De Profundis» в стилистике первоисточника. Мало кто решился бы поставить перед собой такую задачу. «De Profundis» – одна из самых драматических исповедей, существовавших за всю историю английской литературы. Помимо всего прочего – это Уайльд с его уникальной стилистикой, которого чрезвычайно трудно имитировать, поскольку имитация будет выдавать тебя сразу. Здесь также все стыки подогнаны так тщательно, что понять, где подлинный текст, а где Акройд, можно только при очень тщательном чтении.

Задумка Акройда состояла в том, чтобы опровергнуть определенного рода стереотипы. «De Profundis» считается знаком уайльдовского покаяния, перерождения, просветления т. д. и т. п. Акройд исходит из того, что исповедь писалась в тюрьме несвободным человеком, который изначально поставил перед собой цель исповедоваться в состоянии несвободы. Таким образом, форма произведения Акройда – крайне условна.

«Завещание Оскара Уайльда» – продолжение, дополнение, корректировка того, что было внесено героем-повествователем в свою исповедь с тем, чтобы превратить монолог-жалобу в нечто абсолютно недостоверное с точки зрения писателя. И здесь идет не только разработка маргинальной темы перверсии, но и поднимается вопрос об интерпретации этого последнего эпизода в биографии Уайльда как в свете одного из «вечных» тем и сюжетов истории культуры. Это печальная развязка борьбы человека против канонических норм, мнений, принципов эпохи, в которую жил и творил автор «Дориана Грея». Акройд приходит к мысли о том, что жизнь Уйальда – воплощение бунта, принявшего наиболее яркие, экстремистские формы, который изначально должен был привести к этому трагическому решению. Он подводит читателя к мысли о том, что невозможно победить эту власть табу на выражение маргинальных личных чувств, эту трагическую несвободу от нормативных установлений невозможно. Раз за разом ситуация, которую изображает А., принуждает к неким компромиссам, а герои, которых он изображает, не могут найти этих компромиссов. Все это непременно приводит к трагедии.

Жанр «Завещания…». К решению этого вопроса трудно походить со стандартными мерками. Отчасти – это парафраз, дополнение, корректировка, текст поверх текста, палимпсест. Новый прием широко использует в литературе британских писателей-мигрантов, в частности, С. Рушди в романах «Сатанинские стихи», «Прощальный вздох Мавра». Такая техника создания художественного пространства стала обычным приемом постмодернистской культуры, которая достаточно хорошо владеет этими жанрами. Но вопрос о совпадении целей постмодернистов и Акройда – достаточно двойственный. Много общего, но есть и такие устойчивые акройдовские темы, которые «перекрывают», оказываются более широки, чем устойчивые трафареты постмодернистской культуры.

Во-вторых, поскольку это вписывается в общую ревизию истории английской литературы, которой А. занимается уже много лет, и поэтому, естественно, все эти вещи должны читаться в более широком контексте.



1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка