Стивен Кинг Мобильник



Сторінка14/30
Дата конвертації15.04.2016
Розмір5.41 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   30

15
— Вы заметили красные огоньки? — спросил директор голосом лектора, который будет услышан в самом дальнем уголке аудитории. — Я насчитал как минимум шестьдесят три…

— Тихо! — прошипел Том. Едва сдержался, чтобы не закрыть ладонью рот старика.



Директор спокойно посмотрел на него.

— Разве вы забыли, что я говорил прошлой ночью про «музыкальные стулья», Том?



Том, Клай и Ардай стояли у турникетов, арка, ведущая к Тонни Филд, находилась у них за спинами. Алиса и Джордан, по взаимной договоренности, остались в Читэм Лодж. Над футбольным полем подготовительной школы звучала джазовая аранжировка песни «Девушка из Ипанемы». Клай подумал, что для мобилопсихов это, должно быть, самая крутая музыка.

— Нет, — ответил Том. — Пока музыка продолжает играть, опасаться нам нечего. Я просто не хочу стать тем парнем, которому перегрызет горло страдающее бессонницей исключение из общего правила.

— Такого не будет.

— С чего такая уверенность, сэр? — спросил Том.

— Потому что, уж простите за маленький литературный каламбур, то, что мы видим, нельзя называть сном. Пошли.

Он двинулся вниз по бетонному пандусу, по которому игроки когда то выходили на поле, заметил, что Клай и Том не решаются сдвинуться с места, выжидающе посмотрел на них.

— Обрести новые знания без риска невозможно, а в сложившейся ситуации знания, я бы сказал, решающий фактор. Пошли.



Они последовали за постукиванием его трости вниз по пандусу, к футбольному полю. Клай шел чуть впереди Тома. Да, он видел горящие индикаторы питания бумбоксов, установленных по периметру. И их действительно было порядка шестидесяти — семидесяти. Больших переносных стереопроигрывателей, разделенных десятью или пятнадцатью футами. И вплотную к каждому лежали тела. От вида этих тел, залитых лунным светом, глаза лезли на лоб. Не наваленных друг на друга — каждое занимало свой клочок травы, но лежали они вплотную, не пропадало ни единого квадратного дюйма. А с учетом переплетенных пук создавалось ощущение, будто все поле покрыто бумажными куклами, уложенными ряд за рядом, а музыка поднималась к темному небу (Вроде той, что обычно слышишь в супермаркете, подумал Клай). Поднималось и кое что еще: запах грязи, гниющих овощей и фруктов, немытых тел и человеческих испражнений.

Директор обошел футбольные ворота. Их оттащили от поля, перевернули, сетку порвали. Здесь, у границы человеческого моря, лежал мужчина лет тридцати, с ранками от укусов на одной руке, поднимающимися к рукаву футболки с надписью «NASCAR». Ранки воспалились. В пальцах правой руки он держал красную бейсболку, которая заставила Клая вспомнить о крошечной кроссовке Алисы. Мужчина тупо смотрел на звезды, а Бетт Мидлер вновь запела о ветре под ее крыльями.

— Привет! — хрипло и пронзительно воскликнул директор. Приставил трость к животу мужчины, давил, пока мужчина не пернул. — Привет, я говорю!

— Прекратите! — буквально простонал Том.

Директор, поджав губы, удостоил его пренебрежительного взгляда, потом всунул конец трости в бейсболку, которую держал мужчина. Двинул тростью. Бейсболка отлетела на десять футов и приземлилась на лицо женщины средних лет. Клай, словно зачарованный, наблюдал, как бейсболка чуть соскользнула и из под нее показался один раскрытый немигающий глаз.

Мужчина, словно в замедленной съемке, приподнялся, пальцы, совсем недавно державшие бейсболку, сжались в кулак. Мужчина вновь упал на траву и затих.

— Он думает, что все еще держит ее, — прошептал Клай.

— Возможно, — ответил директор без всякого интереса. Ткнул тростью в одну из воспалившихся ран. Должно быть, боль была страшная, но мужчина не отреагировал, продолжал смотреть в небо, а Бетт Мидлер передала эстафету Дину Мартину91. — Я могу пробить тростью его шею, но он не попытается меня остановить. И лежащие рядом не поднимутся на его защиту, хотя днем, я в этом не сомневаюсь, разорвали бы меня на куски.

Том присел на корточки у одного геттобластера.

— Батарейки в него вставлены. Я сужу по весу.

— Да. Во все. Батарейки им, похоже, нужны. — Директор задумался, потом добавил, хотя Клай полагал, что мог бы и обойтись без этого уточнения: — Во всяком случае, пока.

— Мы можем подчистить их ряды, не так ли? — спросил Клай. — Можем сократить их число так же, как охотники в 1880 х извели под корень странствующих голубей.



Директор кивнул.

— Вышибали их маленькие мозги, как только они садились на землю, да? Удачная аналогия. Но от меня с моей тростью пользы мало. Да и у вас, боюсь, с автоматическим оружием особого результата не будет.

— В любом случае у меня нет столько патронов. Тут… — Клай обвел взглядом распростертые тела. От этого зрелища заболела голова. — Тут их шестьсот или семьсот. Не считая тех, кто под трибунами.

— Сэр? Мистер Ардай? — обратился к директору Том. — Когда вы… как вы впервые…

— Как я впервые определил глубину транса? Вы спрашиваете об этом?

Том кивнул.

— Я в первую же ночь вышел, чтобы посмотреть на них. Стадо было гораздо меньше, и меня тянуло сюда исключительно неуемное любопытство. Джордана со мной не было. Боюсь, переход на ночное бодрствование дается ему тяжело.

— Вы рисковали жизнью, знаете ли, — заметил Клай.

— Я ничего не мог с собой поделать, — ответил директор. — Меня словно загипнотизировали. Я быстро понял, что они без сознания, пусть глаза у них и открыты, а несколько простых экспериментов с тростью позволили подтвердить их состояние.



Клай подумал о хромоте директора, подумал о том, чтобы спросить, а понимал ли он, что с ним произойдет, если бы его догадка оказалась неверной и они бросились бы на него, но придержал язык. Директор, без сомнения, лишь повторил бы только что сказанное: обрести новые знания без риска невозможно. Джордан был прав, они имели дело с представителем очень старой школы. Клаю определенно не хотелось бы стать четырнадцатилетним учеником этой школы, которого вызвали на ковер к директору.

Ардай тем временем смотрел на него, качал головой.

— Шесть или семь сотен — сильно заниженная оценка, Клай. Это же стандартное поле для соккера. Шесть тысяч квадратных ярдов.

— И сколько же их?

— Учитывая плотность, с которой они лежат? Как минимум тысяча.

— Но в действительности здесь их сейчас нет, правда? Вы в этом уверены.

— Уверен. А возвращаются они… и с каждым днем все в большей степени, не такими, как были. То есть уже не людьми. Джордан говорит то же самое, и глаз у него острый, можете мне поверить.

— Теперь мы можем идти в Лодж? — спросил Том. По голосу чувствовалось, что ему нехорошо.

— Конечно, — согласился директор.

— Одну секунду. — Клай опустился на колено рядом с молодым мужчиной в футболке с надписью «NASCAR». Ему не хотелось этого делать (он не мог не думать о том, что рука, которая держала красную бейсболку, схватит его), но он пересилил себя. Ближе к земле вонь значительно усилилась. Он то думал, что привыкает к ней, но ошибся.

— Клай, что ты…

— Помолчи. — Клай наклонился к приоткрытому рту мужчины. Замялся, но заставил себя наклониться еще ниже, пока не увидел тусклый блеск слюны на нижней губе. Поначалу подумал, что ему это прислышалось, но еще два дюйма (теперь он уже мог бы поцеловать эту неспящую тварь) развеяли последние сомнения.

«Очень тихая, — говорил Джордан, — …не громче шепота… но ее можно услышать».

Клай ее услышал, и непонятно каким образом, но слова, доносящиеся изо рта мужчины, на слог или два опережали бумбоксы: Дин Мартин пел «Все когда то кого то любят».

Он распрямился, чуть не вскрикнув от похожего на пистолетный выстрел треска коленных суставов. Том, подняв фонарь, пристально смотрел на него.

— Что? Что? Ты же не собираешься сказать, что мальчонка…



Клай кивнул.

— Пошли. Пора возвращаться.



Когда половина пандуса осталась позади, он схватил директора за плечо. Ардай повернулся к нему, подобное обращение не вызвало у него возражений.

— Вы правы, сэр. Мы должны избавиться от них. Уничтожить, как можно больше и как можно быстрее. Это, возможно, наш единственный шанс. Или вы думаете, что я не прав?

— Нет, — покачал головой Ардай. — К сожалению, я так не думаю. Как я и говорил, это война, или я верю, что это война, а на войне врагов убивают. Почему бы нам не вернуться в дом и не обговорить наши дальнейшие действия? Можем даже выпить горячего шоколада. Я, пожалуй, капну в свой бурбона, что взять с варвара?

На вершине пандуса Клай еще раз обернулся. Тонни Филд кутался в темноте, но звездного света хватало, чтобы разглядеть ковер тел, устилающий футбольное поле от кромки до кромки, от края до края. Он подумал, что и не понял бы, на что смотрит, если бы не побывал рядом, но осознав, с чем имеешь дело… осознав, с чем имеешь дело…

Его глаза сыграли с ним забавную шутку, и он словно увидел, что они дышат (все восемьсот или тысяча), как единый организм. Зрелище это так испугало его, что он чуть ли не бегом бросился догонять Тома и директора Ардая.
16
Директор приготовил на кухне горячий шоколад, и они пили его в гостиной, при свете двух газовых ламп. Клай подумал, что старик предложит чуть позже вновь выйти на Академическую авеню, чтобы привлечь новых добровольцев в армию Ардая, но тот, похоже, решил, что людей ему хватит.

Бензоколонка находилась в гараже, сказал им директор, и бензин она качала из расположенного выше напорного бака объемом четыреста галлонов. Так что им требовалось лишь вынуть затычку. В теплицах были передвижные опрыскиватели на тридцать галлонов каждый. Как минимум дюжина. Они могли загрузить опрыскиватели в пикап, а потом по одному из пандусов подвезти их к футбольному полю…

— Подождите, — остановил его Клай. — Прежде чем мы начнем обговаривать наши практические действия, я бы хотел услышать их теоретическое обоснование, сэр, если оно у вас есть.

— Теории, разумеется, нет, — ответил старик. — Но мы с Джорданом не лишены наблюдательности, не жалуемся на отсутствие интуиции, на пару успели поднакопить кое какой опыт…

— Я помешан на компьютерах. — Джордан отпил из кружки горячего шоколада. Клай нашел обаятельным это уверенное, без тени улыбки, заявление мальчика. — Абсолютный Макнерд92. Увлекался ими всю жизнь, насколько себя помню. Так вот, у них явно происходит перезагрузка, все так. Не хватает только мигающей надписи на лбу: «ПОЖАЛУЙСТА, ДОЖДИТЕСЬ УСТАНОВКИ ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ».

— Я тебя не понимаю, — признался Том.

— А я понимаю, — подала голос Алиса. — Джордан, ты думаешь, что Импульс был не просто Импульсом, так? Все, кто его услышал… у них стерлись жесткие диски?

— В общем… да, — кивнул Джордан. Из вежливости не решился добавить: «Ну ясен пень!»

Том в недоумении посмотрел на Алису. Только Клай знал, что Том далеко не тупица, и не верил, что Том так тормозит.

— У тебя ведь был компьютер, — сказала Алиса. — Я видела его в твоем маленьком кабинете.

— Да…

— И ты устанавливал программы, так?

— Конечно, но… — Том замолчал, смотрел на Алису. Она — на него. — Их мозги? Ты говоришь про их мозги?

— А что, по вашему, представляет собой мозг? — спросил Джордан. — Большой жесткий диск, с органическими микросхемами. Никто не знает, на сколько байт. Гига93 в степени гуголплекс94. Бесконечное число байт. — Он поднес руки к ушам, маленьким и аккуратно вылепленным. — Между этими руками.

— Я в это не верю, — говорил Том тихо, лицо перекосила гримаса. А Клай подумал, что он верит. Вспоминая безумие, охватившее Бостон, не мог не признать, что высказанная версия очень убедительна. И такая жуткая: миллионы, может, миллиарды мозгов вычищены одновременно, точно так же, как сильный магнит мог стереть всю информацию с дискеты.

Он также вспомнил фею Темную, подругу девочки с сотовым телефоном цвета перечной мяты. «Ты кто? Что происходит? — выкрикнула фея Темная. — Ты кто? Кто я?» А потом начала лупить себя рукой по лбу, врезалась лицом в фонарный столб, не один раз, дважды, сведя на нет дорогостоящие плоды труда ортодонта.

Ты кто? Кто я?

И это был не ее сотовый телефон. Она лишь прислушивалась к разговору и не получила полной дозы.

Клай, который мыслил скорее образами, чем словами, теперь визуализировал компьютерный экран, заполненный этими словами: «ТЫ КТО КТО Я ТЫ КТО КТО Я ТЫ КТО КТО Я ТЫ КТО КТО Я…» — и наконец, в самом низу, мрачное и не требующее доказательств, как и судьба феи Темной:

ОТКАЗ СИСТЕМЫ

Фея Темная — частично стертый жесткий диск? Ужасно, но, похоже, правда.

— Я защищал диплом по английской литературе, но в молодости увлекался психологией, — сообщил им директор. — Начал, разумеется, с Фрейда, все начинают с Фрейда… потом Юнг… Адлер… потом стал закапываться все глубже и глубже. И получилось, что за всеми теориями о том, как работает мозг, стоит более великая теория — Дарвина. По терминологии Фрейда, выживание — первичная директива, выраженная Ид. У Юнга выживание — это еще более величественная идея о том, что сознанием обладает кровь. Никто из них, думаю, не стал бы оспаривать следующее утверждение: если сознательные мысли, память и способность логически мыслить разом вытравить из человеческого мозга, то останется что то чистое и ужасное.



Директор помолчал, ожидая комментариев. Никто не произнес ни слова. Директор кивнул, словно ничего другого и не ожидал, продолжил:

— Хотя ни фрейдисты, ни юнгианцы однозначно этого не сказали, судя по их работам, можно предполагать, что у нас есть некая основа, некая базовая волна или, если говорить на языке, более привычном Джордану, некая единственная строчка в записанной программе, которую стереть невозможно.

— Пи ди, — кивнул Джордан. — Первичная директива.

— Да, — согласился директор. — Если дойти до самого дна, то наш вид вовсе не Человек разумный. Наша основа — безумие. И Дарвин, друзья мои, из вежливости не сказал следующее: мы стали властителями Земли не потому, что были самыми умными, и даже не потому, что были самыми злобными. Нет, причина в том, что в джунглях мы были самыми безумными, самыми кровожадными сукиными детьми. И эту нашу сущность Импульс обнажил пятью днями раньше.


17
— Я отказываюсь верить, что мы были безумцами и убийцами, — заявил Том. — Господи, а как же Парфенон? Давид Микеланджело? Табличка на Луне, на которой написано: «Мы пришли с миром от имени всего человечества»?

— На табличке есть также имя Ричарда Никсона, — сухо заметил Ардай. — Квакера, но едва ли мирного человека. Мистер Маккорт… Том… я же не собираюсь предъявлять счет человечеству. Будь у меня такие намерения, я бы указал, что на каждого Микеланджело был маркиз де Сад, на каждого Ганди — Эйхман, на каждого Мартина Лютера Кинга — Усама бен Ладен. Давайте скажем так: человек стал властителем планеты благодаря двум своим особенностям. Первая — это разум. Вторая — неизменная готовность без колебаний уничтожать всех и вся, кто встает на пути.



Он наклонился вперед, оглядывая остальных сверкающими глазами.

— Разуму человечества в конце концов удалось взять верх над присущим человечеству инстинктом убийцы, здравомыслие возобладало над свойственными человечеству приступами безумия. И это тоже ради выживания. Я уверен, что последний раз эти две особенности столкнулись в октябре 1963 года95, из за нескольких ракет на Кубе, но речь сейчас не об этом. Факт в том, что большинство из нас подавляли худшее в себе до того момента, как к нам поступил Импульс и стер все, кроме нашей жуткой основы.

— Кто то выпустил тасманского дьявола из клетки, — пробормотала Алиса. — Кто?

— И это нас совершенно не должно волновать, — ответил директор. — Подозреваю, они понятия не имели, что творят… или во что это выльется. Отталкиваясь от результатов торопливых экспериментов, которые проводились в течение нескольких лет… а может, и месяцев… они, возможно, думали, что выпускают на свободу разрушительный шторм терроризма. Вместо этого спровоцировали цунами невообразимого насилия, и насилие это мутирует. Пусть нынешние дни и кажутся ужасными, но вполне возможно, потом мы будем воспринимать их затишьем между двумя ураганами. Эти дни могут также быть нашим единственным шансом что либо изменить.

— Как насилие может мутировать? — спросил Клай.

Директор не ответил. Повернулся к двенадцатилетнему Джордану.

— Прошу вас, молодой человек.

— Да. Хорошо. — Джордан помолчал, собираясь с мыслями. Наше сознание использует только крошечную часть потенциала нашего мозга. Вы это знаете, так?

— Да. — В голосе Тома слышались нотки снисходительности. — Я об этом читал.



Джордан кивнул.

— Даже если добавить безусловные рефлексы плюс все бессознательное, сны, интуицию, сексуальное влечение и все такое, наш мозг работает практически вхолостую.

— Холмс, вы меня удивляете, — вставил Том.

— Не остри, Том! — одернула его Алиса, и Джордан широко ей улыбнулся.

— Я не острю. Парень то он толковый.

— Так оно и есть, — сухо заметил директор. — У Джордана, возможно, возникают проблемы с английским языком и литературой, но он получил стипендию на обучение в нашей Академии не за красивые глаза. — Заметив смущение мальчика, с любовью взъерошил волосы костлявыми пальцами. — Продолжай, пожалуйста.

— Ну… — Джордан запнулся, потерял нить, Клай это видел, но быстро ее нашел. — Если представить наш мозг жестким диском, то он практически пуст. — И опять поняла Джордана только Алиса. — Скажем, так, если вызвать на экран «Свойства» диска, то информационная строка скажет следующее: «2 ПРОЦЕНТА ИСПОЛЬЗУЕТСЯ, 98 ПРОЦЕНТОВ СВОБОДНЫ». Никто не представляет себе, зачем нужны эти девяносто восемь процентов, но потенциал то огромен. Возьмите, к примеру, людей, перенесших инсульт… иногда им удается вновь получить доступ к ранее спящим зонам мозга, чтобы вновь научиться ходить и говорить. То есть в мозге задействуются новые проводящие пути, в обход поврежденных участков. Свет зажигается в тех же зонах мозга, но с другой стороны.

— Тебя этому учили? — спросил Клай.

— Это естественный результат моего увлечения компьютерами и кибернетикой. — Джордан пожал плечами. — Опять же, я начитался киберпанковской фантастики. Уильям Гибсон, Брюс Стерлинг, Джон Ширли…

— Нил Стивенсон? — спросила Алиса.



Джордан просиял.

— Нил Стивенсон — бог.

— Вернемся к главному, — вмешался директор, строго, но… мягко.

Джордан пожал плечами.

— Если вы стираете жесткий диск, он не может восстановиться спонтанно… разве что в романе Грега Бира. — Он вновь улыбнулся, на этот раз быстро и, как показалось Клаю, нервно. Часть улыбки предназначалась Алисе, которая просто потрясла паренька. — Люди — другие.

— Но есть же гигантская разница между способностью вновь научиться ходить и способностью телепатически подключать бумбоксы, — подал голос Том. — Между первым и вторым бездонная пропасть. — Он определенно смущался, произнося слово «телепатически». Думал, что его поднимут на смех. И напрасно.

— Да, но инсульт, даже тяжелый инсульт, по последствиям далеко не то, что происходит с людьми, которые разговаривали по мобильникам, когда прошел Импульс, — ответил Джордан. — Я и директор… директор и я думаем, что Импульс не только стер из мозгов людей все, кроме нестираемой первичной директивы, но и что то врубил. Что то такое, что сидело в нас миллионы лет, пребывало на девяносто восьми процентах жесткого диска, которые оставались свободными.



Рука Клая легла на рукоятку револьвера, который он поднял с пола кухни Бет Никерсон.

— Спусковой крючок, — произнес он.



Джордан вновь просиял.

Точно! Мутационный пусковой механизм. Этого бы никогда не случилось, если бы не тотальное промывание мозгов, вызванное Импульсом. И то, что сейчас проявляется, то, что развивается в этих людях… только они больше не люди, и то, что в них развивается…

— Это единое существо, — прервал его директор. — Таково наше общее мнение.

— Да, но это нечто большее, чем просто стадо, — продолжил Джордан. — То, что они могут делать с си ди плеерами, возможно, только начало. Так маленький мальчик учится надевать ботинки. Подумайте о том, что они смогут делать через неделю. Через месяц. Через год.

— Ты можешь ошибаться. — Голос Тома стал сухим и резким, как хруст ломающегося сучка.

— Он может быть прав, — возразила Алиса.

— Я уверен, что он прав. — Директор отпил горячего шоколада, сдобренного бурбоном. — Разумеется, я старик, и мое время в любом случае практически истекло. Я подчинюсь любому решению, принятому вами. — Короткая пауза. Взгляд директора сместился с Клая на Тома, с Тома — на Алису. — Если, естественно, это будет правильное решение.

— Стада попытаются слиться вместе, знаете ли, — добавил Джордан. — Если они пока не слышат друг друга, то скоро обязательно услышат.

— Ерунда. — Голосу Тома недоставало уверенности. — Сказки про призраков.

— Возможно, — не стал спорить Клай, — но тут есть о чем подумать. На данный момент ночи принадлежат нам. А если они решат, что могут спать меньше? Или придут к выводу, что не боятся темноты?

Какое то время все молчали. За окнами поднялся ветер. Клай маленькими глоточками пил горячий шоколад, который и раньше был чуть теплым, а теперь и вовсе остыл. Когда поднял голову, увидел, что Алиса отставила кружку и вновь ухватилась за свой талисман, «беби найк».

— Я хочу их уничтожить, — сказала она. — Тех, что лежат сейчас на футбольном поле, я хочу их уничтожить. Я не говорю «убьем их», потому что Джордан прав, хотя я уверена, что он прав, и я не хочу сделать это ради человечества Я хочу это сделать ради моих матери и отца, потому что отец тоже ушел. Знаю, что ушел, я это чувствую. Я хочу сделать это ради моих подруг, Викки и Тесс. Моих близких подруг но у них были мобильники, они не расставались с ними, и я знаю, на кого они сейчас похожи и где спят: возможно, на таком же гребаном футбольном поле. — Покраснев, она посмотрела на директора. — Извините, сэр.



Директор отмахнулся, полагая извинения излишними.

— Можем мы это сделать? — спросила его Алиса. — Мы можем их убить?



Чарльз Ардай, который заканчивал свою карьеру в Гейтенской академии в должности директора, когда рухнул мир, обнажил тронутые временем зубы в ухмылке, которую Клай с превеликим удовольствием перенес бы на бумагу: в ней не было ни грана жалости.

— Мисс Максвелл, мы можем попытаться, — ответил он.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   30


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка