Стивен Кинг Мобильник



Сторінка12/30
Дата конвертації15.04.2016
Розмір5.41 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   30

7
На шоссе 28 хватало брошенных автомобилей, но в сравнении с 495 м оно могло считаться пустым, и к четырем утра они добрались до Метуэпа, родного города мистера Роскоу Хендта, человека со стереофонарями. Они настолько поверили истории Хендта, что захотели укрыться под крышей задолго до рассвета. Выбрали мотель на пересечении 28 го и 110 го шоссе. Дюжина автомобилей стояла перед номерами, но у Клая сложилось ощущение, что все они брошены хозяевами. И почему нет? По обоим шоссе можно было пройти только на своих двоих. Клай и Том остановились на границе автостоянки, помахали над головой фонариками.

— Мы свои! — крикнул Том. — Нормальные люди! Идем к вам!



Они подождали. Но ответа из мотеля «Милая долина», где к услугам гостей был бассейн с подогревом и кабельное телевидение, а группам предоставлялись скидки, так и не услышали.

— Пошли. — Алиса двинулась к мотелю. — У меня болят ноги. И скоро начнет светать, не так ли?

— Посмотрите сюда, — Клай поднял с асфальта съезда на автомобильную стоянку си ди и направил на него фонарь. «Песни любви» в исполнении Майкла Болтона71.

— И ты говоришь, что они становятся умнее, — фыркнул Том.

— Не суди так скоро, — ответил ему Клай, когда они направились к зданию мотеля. — Тот, у кого был этот диск, его выбросил, так?

— Скорее просто выронил, — возразил Том.



Алиса направила на си ди луч своего фонаря.

— А кто этот парень?

— Лапуля, тебе лучше не знать, — ответил Том. Взял сиди и бросил через плечо.

Они вскрыли двери трех соседних номеров, как можно аккуратнее, чтобы иметь возможность закрыть их на засов, оказавшись внутри, и проспали чуть ли не целый день, благо, что на этот раз могли спать на кроватях. Алиса сказала, что вроде бы слышала доносящуюся издалека музыку. Но признавала, что музыка эта могла быть частью сна, который ей снился.
8
В вестибюле мотеля «Милая долина» продавались карты, еще более подробные, чем атлас дорог. Они лежали на стенде со стеклянными дверцами и стенками, которые уже успели разбить, Клай взял по одной карте Массачусетса и Нью Хэмпшира, доставал их очень осторожно, чтобы не порезаться о торчащие осколки стекла, и в тот самый момент увидел молодого человека, который лежал по другую сторону регистрационной стойки. Глаза молодого человека смотрели в никуда. На мгновение Клай подумал, что кто то положил на рот мертвеца какой то странный букетик цветов, но потом увидел зеленоватые острые кончики, торчащие из щек, и понял, что по цвету они совпадают с осколками стекла, поблескивающими на полках стенда. На груди трупа остался бедж, прямоугольная карточка с надписью: «МЕНЯ ЗОВУТ ХЭНК. СПРОСИТЕ МЕНЯ О СТОИМОСТИ НОМЕРА НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ». Глядя на Хэнка, Клай вдруг подумал о мистере Рикарди.

Том и Алиса ждали его у двери в вестибюль. Часы показывали без четверти девять, и уже полностью стемнело.

— Как успехи? — спросила Алиса.

— Вот это нам поможет. — Он передал карты Алисе, а потом поднял лампу Коулмана, чтобы она и Том могли их изучить, сравнить с атласом дорог и наметить ночной маршрут. Он пытался убедить себя: если с Джонни и Шарон что то случилось, то изменить ничего нельзя, пытался отогнать все мысли о положении, в котором на текущий момент оказалась его семья, на второй план. Что произошло в Кент Понде, то произошло. Или его сын и жена в порядке, или нет. Иногда такой самогипноз помогал, иногда — увы.

Когда надвигалась черная депрессия, он говорил себе: ты же счастливчик, раз жив, и это была чистая правда. Но его везение скрадывал тот факт, что в момент Импульса он находился в Бостоне, расположенном к югу от Кент Понда на расстоянии ста миль, если брать расстояние по прямой (а таким маршрутом они, естественно, попасть в Кент Понд не могли). И, однако, он встретился с хорошими людьми. Что так, то так. С людьми, о которых он мог думать как о друзьях. Он видел многих других — парня с бочонком пива, толстуху, потрясающую Библией, мистера Роскоу Хендта из Метуэна, которым повезло куда как меньше.

Если он добрался до тебя, Шер, если Джонни добрался до тебя, тебе бы лучше позаботиться о нем. Лучше бы позаботиться.

Но, допустим, телефон был при нем? Допустим, он взял красный мобильник в школу? Может, в последнее время он стал брать его с собой чаще? Потому что очень уж многие дети повсюду носили с собой мобильники?

Господи.

— Клай? Ты в порядке? — спросил Том.

— Конечно. А что?

— Не знаю. Ты выглядишь немного… мрачным.

— Покойник за регистрационной стойкой. Зрелище не из приятных.

— Посмотрите сюда. — Алиса вела пальцем по линии па карте. Линия эта пересекала границу и вливалась в шоссе 38 на территории Нью Хэмпшира чуть восточнее Пелэма. — Мне эта дорога нравится. Если мы пройдем на запад по шоссе восемь или девять миль, — она указала на 110 е, где под мелким дождем в легком тумане поблескивали как автомобили, так и асфальт, — то как раз на нее и выйдем. Что думаете?

— Я думаю, звучит неплохо, — ответил Том.

Она повернулась к Клаю. Маленькой кроссовки не было, наверняка лежала в рюкзаке, но Клай видел, что Алисе хочется держать ее в руке, сжимать и разжимать. Хорошо, что она не курит, подумал он, а то высаживала бы четыре пачки в день.

— Если и есть возможность перейти через охраняемую границу… — начала она.

— Об этом будем волноваться, когда возникнет такая необходимость, — оборвал ее Клай, но он не волновался. Знал, что так или иначе доберется до Мэна. И если для этого придется ползти по кустам, как при незаконном переходе границы с Канадой, в октябре, за яблоками, он будет ползти. Если Том и Алиса решат остаться в Массачусетсе, это, конечно, будет плохо. Он расстанется с ними, с сожалением… но продолжит путь на север. Потому что должен узнать, как там его семья.

Красная волнистая линия, которую Алиса нашла на картах, позаимствованных в «Милой долине», Дости стрим роуд, оказалась практически пустынной. От границы штата их отделяли четыре мили, и на этом отрезке пути они увидели то ли пять, то ли шесть автомобилей и только одну аварию. Они также прошли мимо двух домов, в которых горел свет и откуда доносилось гудение генераторов. Подумали о том, чтобы заглянуть на огонек, но быстро отказались от этой мысли.

— Только попадем под пули какого нибудь парня, защищающего свой дом и очаг, — указал Клай. — Можно не сомневаться, что там кто то есть. Генераторы, должно быть, запустили, когда отключилась централизованная подача электроэнергии, и они будут работать, пока не закончится горючее.

— Даже если там есть разумные люди и они пустят нас в дом, что едва ли можно считать разумным поступком, что мы будем там делать? — осведомился Том. — Попросим разрешения позвонить по телефону?

Они обсудили и другой вариант: заглянуть куда нибудь и позаимствовать автомобиль (позаимствовать предложил Том), но отказались и от него. Если граница штата охранялась полицейскими или вооруженными добровольцами, не стоило, наверное, подъезжать к ней на «шеви тахо» привлекая к себе повышенное внимание.

Поэтому эти четыре мили они прошли пешком, а на границе встретили лишь один рекламный щит (маленький, соответствующий двухполосному шоссе, вьющемуся по сельской местности) со словами: «ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ НА ТЕРРИТОРИЮ НЬЮ ХЭМПШИРА И BIENVENUE»72. Тишину нарушали только падающие с листьев капли дождя по обе стороны от дороги да шелест крон под редким порывом ветра. Может, шорох каких то животных в лесу. Они остановились на минутку, чтобы прочитать надпись на рекламном щите, и оставили Массачусетс за спиной.
9
Ощущение, что они одни, исчезло, как только Дости стрим роуд оборвалась возле указателя с надписями «НА ШОССЕ 38», «МАНЧЕСТЕР 19 миль». На 38 м им встречались редкие путники, но на 128 м, широком, с большим количеством разбитых автомобилей, уходящем прямо на север, на которое они свернули через полчаса, людской ручеек превратился в устойчивый поток беженцев. Поток этот состоял из отдельных групп, по три четыре человека в каждой, и Клая поразило практически полное отсутствие интереса путников к тем, кто не входил в их группу.

Они встретили женщину лет сорока и мужчину, возможно, на двадцать лет старше, которые катили тележки из супермаркета, в каждой из которых спал ребенок. Мужчина вез мальчика, слишком большого для тележки, но тем не менее ребенок умудрился как то свернуться и заснуть. Когда Клай с друзьями проходили мимо этого образцового семейства, у тележки, которую толкал перед собой мужчина, отлетело колесо. Тележка завалилась в сторону, мальчика, судя по всему, лет семи, выбросила из нее. Том успел поймать его за плечо, так что мальчик сильно не ушибся, но все таки ободрал колено. И, разумеется, испугался. Том поднял его с асфальта, но мальчик его не знал, попытался вырваться и расплакался еще сильнее.

— Все хорошо, спасибо, я с ним разберусь, — сказал мужчина. Взял ребенка, сел вместе с ним на обочину, начал успокаивать, как то по особенному, Клай даже подумал, что так, наверное, успокаивали и его, когда ему было семь лет. «Сейчас Грегори ее поцелует, и она перестанет болеть». Он поцеловал царапину, и мальчик положил голову ему на плечо. Снова собрался заснуть. Грегори улыбнулся Тому и Клаю и кивнул. Выглядел он до смерти уставшим. Мужчина, которому неделей раньше никто бы никогда не дал шестидесяти, такой он был подтянутый и энергичный, теперь напоминал семидесятилетнего еврея, который пытался добраться до границы Польши, пока еще было время.

— Все у нас будет хорошо, — сказал мужчина. — Вы можете идти.

Клай уже открыл рот, чтобы спросить: «А почему мы не можем пойти вместе? Почему бы нам не объединиться? Что ты думаешь по этому поводу, Грег?» Именно такой вопрос всегда задавали герои научно фантастических романов, которые он читал подростком: «Почему бы нам не объединить усилия?»

— Да идите же, чего вы ждете? — спросила женщина, прежде чем Клай успел задать эти вопросы или произнести какие то другие слова. В ее тележке спала девочка лет пяти. Женщина стояла рядом с тележкой, охраняла ее, словно урвала на распродаже что то особо ценное, и опасалась, что Клай или его друзья попытаются отнять у нее добычу. — Или вы думаете, что у нас есть что то, нужное вам?

— Натали, перестань, — попытался остановить ее Грегори.

Но Натали не перестала, а Клай осознал, почему эта маленькая сцена нагнала на него такую тоску. Не потому, что эта женщина смотрела на него, как на врага. Усталость и ужас вели к паранойе. Это он прекрасно понимал и мог простить. Настроение упало прежде всего по другой причине: вокруг люди продолжали идти, размахивая фонариками, шепотом переговариваясь между собой, в своих маленьких группах, иногда перекидывая чемодан из одной руки в другую. Какой то тип на мотороллере прокладывал путь по мусору, между разбитых автомобилей, и люди расступались перед ним, что то недовольно бормоча. Клай подумал, что ничего бы не изменилось, если бы мальчик, выпав из тележки, сломал шею, а не отделался царапиной на коленке. Подумал, что ничего бы не изменилось, если бы вон тот полный мужчина, который, тяжело дыша, шел по обочине, таща на себе здоровенную сумку, упал бы, сраженный инфарктом. Никто бы не попытался ему помочь, и, разумеется, эпоха «911» канула в Лету.

Никто даже не потрудился крикнуть: «Выскажите ему все, леди!» или «Эй, красавчик, чего бы тебе не предложить ей заткнуться?»

— …потому что у нас нет ничего, кроме этих детей, мы же не ожидали, что на нас ляжет такая ответственность, особенно теперь, когда мы едва можем позаботиться о себе, у него вшит кардиостимулятор, и что мы должны будем делать, когда батарейка отработает свой срок, хотела бы я знать? А еще эти дети! Вам нужен ребенок? — Она обвела всех безумным взглядом. — Эй! Кому нибудь нужен ребенок?



Маленькая девочка шевельнулась.

— Натали, ты потревожишь Портию, — предостерег ее Грегори.



Женщина, которую звали Натали, засмеялась.

— Велика беда! В этом мире и так всех потревожили! — Вокруг люди продолжали идти все той же походкой беженцев. Никто не обращал на них ни, малейшего внимания, и Клай подумал: «Вот, значит, какие мы. Вот что происходит, когда рушится наш мир. Когда нет видеокамер, нет горящих зданий, нет Андерсона Купера, который говорит; „А теперь вернемся в студню Си эн эн в Атланту“, Вот что происходит, когда министерство национальной безопасности прекращает свою деятельность по причине помешательства».

— Позвольте мне взять мальчика на руки, — предложил Клай. — Я понесу его, пока мы не найдем, куда его посадить. Тележка то сломалась. — Он посмотрел на Тома.

Том пожал плечами и кивнул.

— Держитесь от нас подальше, — предупредила Натали, и в ее руке появился пистолет. Маленький, скорее всего двадцать второго калибра, но и такой мог причинить немало вреда, если бы пуля попала в нужное место.



Клай услышал, как оружие выхватили и по обе стороны от него. Том и Алиса направили автоматические пистолеты, взятые в доме Никерсонов, на женщину, которую звали Натали. Похоже, и это становилось приметой времени.

— Уберите оружие, Натали, — сказал он. — Мы уже уходим.

— И правильно делаете, вашу мать. — Свободной рукой она отбросила с глаз прядь волос. Вроде бы и не видела, что молодой мужчина и еще более молодая девушка, которые стояли по обе стороны от Клая, держали ее на мушке. Теперь люди, проходившие мимо, смотрели на них, но реагировали одинаково: старались побыстрее миновать то место, где могла пролиться кровь.

— Пошли, Клай. — Алиса взяла его за запястье. — Пока кого нибудь не застрелят.



И они двинулись дальше. Алиса шла, по прежнему держа за запястье Клая, словно он был ее бойфреидом. Такая вот неспешная ночная прогулка, подумал Клай. Он не знал, который теперь час, да и не хотел знать. Сердце его гулко билось. Том шагал рядом, но до того, как они миновали очередной поворот, шел спиной вперед, с пистолетом в руке. Клай полагал, что Том готов пристрелить Натали, если бы та решила воспользоваться своим пистолетиком. Потому что нынче, после того как телефонная связь вышла из строя до последующего уведомления, на выстрел стало принято отвечать выстрелом.
10
За несколько часов до зари, шагая по шоссе 102 восточнее Манчестера, они услышали музыку, доносящуюся из далекого далека.

— Господи. — Том даже остановился. — Это же «Прогулка слоненка».

— Это что? — переспросила Алиса. В голосе слышался смех.

— Большой оркестр из эпохи, когда галлон бензина стоил четвертак. Лес Браун и его оркестр виртуозов73, что то вроде этого. У моей матери была пластинка.



Двое мужчин подошли к ним и тоже остановились, чтобы поболтать. Оба в возрасте, но в хорошей физической форме. Словно пара недавно вышедших на пенсию почтальонов, путешествующих по Котсуолдс74, подумал Клай. Кем бы они ни были. Один нес рюкзак, не какую то ерунду вроде рюкзака Алисы, а настоящий, на каркасе, до талии. У второго на правом плече висел походный мешок. А на левом — «винчестер 30 30».

Рюкзак рукой вытер пот с морщинистого лба и сказал:

— Ваша мать могла слышать версию Леса Брауна, но скорее всего она слушала Дона Косту75 или Генри Манчини76. Их аранжировки были самыми популярными. А это… — он мотнул головой в сторону доносящихся звуков, — …это Лоренс Уэлк77, и это так же верно, как я живу и дышу.

— Лоренс Уэлк, — выдохнул Том почти с благоговейным трепетом.

— Кто? — переспросила Алиса.

— Слушай, как идет слон, — предложил Клай и рассмеялся. Он устал, чувствовал себя неважно. И подумал, что Джонни понравилась бы эта музыка.

Рюкзак бросил на него пренебрежительный взгляд, вновь посмотрел на Тома.

— Это Лоренс Уэлк, все точно. Зрение у меня не такое, как раньше, а вот со слухом все в порядке. Раньше мы с женой смотрели его шоу каждый гребаный субботний вечер.

— Додж тоже неплохо проводил время, — заметил Походный Мешок. Этим ограничилось его участие в разговоре, и Клай понятия не имел, что означает эта фраза.

— Лоренс Уэлк и его «Шампань Бэнд», — воскликнул Том. — Подумать только!

— Лоренс Уэлк и его «Шампань мюзик мейкерс», — уточнил Рюкзак. — Господи Иисусе.

— Не забудьте сестер Леннон78 и очаровательную Алису Лон79, — добавил Том.



Доносившаяся издалека музыка изменилась.

— Это «Калькутта». — Рюкзак вздохнул. — Ну ладно, нам пора. Приятно было провести с вами несколько дневных минут.

— Ночных, — поправил его Клай.

— Нет уж, — покачал головой Рюкзак. — Теперь это наши дни. Или вы не заметили? Доброго вам дня, мальчики. И вам, маленькая мэм.

— Спасибо, — едва слышно ответила маленькая мэм, стоя между Клаем и Томом.

Рюкзак двинулся дальше. Походный Мешок пристроился к нему. Вокруг фонарные лучи уводили людей все глубже и глубже в Нью Хэмпшир. Потом Рюкзак остановился, повернулся, чтобы сказать несколько слов напоследок:

— Вам не следует оставаться на дороге еще больше часа. Найдите мотель или дом и заходите в него. Насчет обуви вы знаете, не так ли?

— Что мы должны знать насчет обуви? — переспросил Том.

Рюкзак терпеливо посмотрел на него, как посмотрел бы на любого, кто только что прилюдно сморозил глупость. Вдали «Калькутта», если звучала именно эта мелодия, уступила место польке, казавшейся совершенно безумной в эту туманную, сочащуюся моросящим дождем ночь. А теперь этот старик с большим рюкзаком на спине что то долдонил об обуви.

— Когда вы заходите в дом, обувь оставляйте на крыльце, — говорил старик. — Безумцы ваши ботинки не тронут, можете быть спокойны, но ваша обувь подскажет другим людям, что место занято и они должны идти дальше, найти другое. Спасает… — он посмотрел на автомат в руках Клал, — …спасает от инцидентов.

— А уже были инциденты? — спросил Том.

— Да, конечно, — ответил Рюкзак с леденящим кровь безразличием. — Инциденты случаются всегда, такова уж природа людей. Но свободных мест больше чем достаточно, поэтому вы вполне можете обойтись без инцидента. Просто выставьте обувь за дверь.

— Откуда вы это знаете? — спросила Алиса.

Он ей улыбнулся, отчего лицо его стало куда как более симпатичным. Да и трудно было не улыбнуться Алисе, такой молодой и, даже в три часа утра, такой красивой.

— Люди говорят. Я слушаю. Я говорю, иногда другие люди слушают. Вы слушали?

— Да, — кивнула Алиса. — Что я лучше всего умею, так это слушать.

— Тогда расскажите об этом и другим. Уже плохо, что нам приходится иметь дело с ними. — Он не стал уточнять. — И совсем плохо, если к этому добавятся инциденты среди нас.



Клай подумал о Натали, наставившей на него пистолет двадцать второго калибра.

— Вы правы. Благодарю вас.

— Это полька «Пивная бочка», не так ли? — спросил Том.

— Совершенно верно, сынок, — подтвердил Рюкзак. — В бумбоксе Майрон Флорен80. Господи, упокой его душу. У вас, возможно, возникнет желание остановиться в Гейтене. Это маленький уютный городок в двух милях или чуть дальше по этой дороге.

— Вы тоже собираетесь там остановиться? — спросила Алиса.

— Нет, мы с Рольфом пройдем чуть подальше.

— Почему?

— Потому что мы можем, маленькая мэм, вот и все. Доброго вам дня.



На этот раз они не стали возражать, и, хотя возраст обоих мужчин приближался к семидесяти, скоро они скрылись из виду, следуя за единственным лучом фонаря, который держал в руке Рольф… Походный Мешок.

— «Прогулка слоненка», — сказал Клай и засмеялся.

— Лоренс Уэлк и его «Шампань мюзик мейкерс», — В голосе Тома слышалось восхищение.

— «Прогулка слоненка», — Клай рассмеялся.

— Почему Додж тоже хорошо проводил время? — спросила Алиса.

— Потому что мог, полагаю, — ответил Том и расхохотался, глядя на ее недоумевающее лицо.


11
Музыка доносилась из Гейтена, маленького уютного городка, в котором Рюкзак порекомендовал им остановиться на ночлег. Не такая гремящая, как на концерте «AC/DC»81 в Бостоне, на котором Клай побывал подростком (тогда в ушах у него звенело не один день), но достаточно громкая, чтобы вспомнить летние концерты оркестров в Саут Беруике, куда он приезжал с родителями. Собственно, он почему то решил, что источник музыки они найдут на городской площади. Скажем, какого нибудь старика, не мобилопсиха, а обездвиженного болезнью человека, который вбил себе в голову поприветствовать уходящих людей легкими танцевальными мелодиями давно минувших дней, транслируя их через динамики работающего от батареек проигрывателя.

В Гейтене была городская площадь, но она пустовала, если не считать нескольких людей, которые то ли слишком поздно ужинали, то ли слишком рано завтракали при свете ручных фонариков и ламп Коулмана. Источник музыки находился севернее. К этому времени Уэлк уступил место кому то еще, играющему на трубе так сладко, что музыка эта усыпляла.

— Это Уинтон Марсалис, не так ли? — спросил Клай. Он уже понял, что в эту ночь они прошли сколько могли, и подумал, что Алиса от усталости едва держится на ногах.

— Он или Кении Джи82, — ответил Том. — Ты знаешь, что Кении Джи сказал, выходя из лифта, не так ли?

— Нет, — ответил Клай, — но я уверен, что ты меня просветишь.

— Да! «Вот уж где рок так рок!»83

— Так забавно, что мое чувство юмора только что лопнуло.

— Я этого не понимаю, — честно призналась Алиса.

— Объяснение того не стоит, — сказал Том. — Послушайте, по моему, пора устраиваться на ночлег. Я сейчас упаду.

— Я тоже, — поддержала его Алиса. — Думала, что я в хорошей форме благодаря соккеру, но действительно выдохлась.

— Да, — согласился Клай. — С тобой уставших у нас будет трое.



Они уже прошли торговый район Гейтена, и, согласно вывескам, Главная улица (она же шоссе 102) стала Академической авеню. Клая это не удивило, потому что рекламные щиты на окраинах объявляли, что в городе находится Гейтенская академия истории, и Клай знал, что о ней ходили самые разные слухи. Он полагал, что это одна из подготовительных школ84 Новой Англии для детей, которые не могут попасть в Экзетер или Милтоп. Он полагал, что они скоро попадут в страну кафе быстрого обслуживания, мастерских по ремонту глушителей и дешевых мотелей, но вдоль этой части нью хэмпширского шоссе 102 выстроились очень симпатичные дома. Проблема заключалась в том, что у входной двери практически каждого дома стояла обувь, иногда по четыре пары.

Пешеходный поток значительно обмелел, поскольку многие путники уже нашли прибежище на ближайший день, но, пройдя автозаправочную станцию «СИТГО в Академи Гроув» и приближаясь к сложенным из плитняка колоннам по обе стороны въезда на территорию Академии, увидели идущее впереди трио: немолодых двух мужчин и женщину. Медленно шагая по тротуару, они осматривали дом за домом в поисках порога, где не стояла бы обувь. Женщина сильно хромала, и один из мужчин поддерживал ее за талию.

Гейтенская академия находилась от них по левую руку, и до Клая дошло, что музыка доносится именно оттуда (теперь слышалась умиротворяющая гитарная версия мелодии «Унеси меня на Луну»), В глаза бросились еще две особенности этого места. Во первых, огромное количество мусора (порванные упаковочные пакеты, недоеденные овощи и фрукты, обглоданные кости) как на улице, так и на усыпанной гравием дороге, которая уходила вглубь территории Академии. Во вторых, двое людей, стоявших у ворот. Сутулый старик, опиравшийся на толстую трость, и мальчик (на земле у его ног стояла включенная лампа на батарейках). Выглядел он лет на двенадцать и дремал, привалившись спиной к одной из колонн. Одет был вроде бы в форму Академии: серые брюки, серый свитер, темно бордовый пиджак с вышитым на нагрудном кармане гербом Академии.

Когда трио, идущее впереди Клал и его друзей, поравнялось с въездом в Академию, старик в твидовом пиджаке, с кожаными накладками на локтях, распрямился и обратился к ним, громким, какой слышен в самых дальних углах аудитории, голосом:

— Привет всем! Привет, я говорю! Почему бы вам не заглянуть сюда? Мы можем предложить вам крышу над головой и, что еще важнее, мы должны…

— Мы больше никому ничего не должны, — ответила женщина. — У меня лопнули четыре пузыря на ногах, по два на каждой, и я едва иду.

— Но у нас достаточно места… — начал старик. Мужчина, поддерживающий женщину, должно быть, так злобно взглянул на него, что старик замолчал. Трио проследовало мимо въезда в Академию, колонн и указателя, подвешенного на старинных железных S образных крюках: «ГЕЙТЕНСКАЯ АКАДЕМИЯ, осн. в 1846 г. «Разум младойсветоч во тьме».



Старик, вновь согнулся, опершись на трость, потом увидел приближающихся Клая, Тома и Алису и тут же выпрямился. Хотел заговорить с ними, но, должно быть, пришел к выводу, что его лекторский подход не срабатывает. Поэтому не стал раскрывать рта, а ткнул концом трости в ребра юного компаньона. Мальчик оторвался от колонн, выпрямился с диким взглядом, а из за ворот, где в темноте едва проглядывали очертания зданий на склоне пологого холма, доносилась музыка. Композиция «Унеси меня па Луну» уступила место другой, столь же медленной аранжировке, хотя, возможно, первоначально мелодия называлась «Я от тебя тащусь».

— Джордан! — рявкнул он. — Твоя очередь! Пригласи их зайти!



Мальчик, которого звали Джордан, вздрогнул, заморгал, глядя на старика, потом недоверчиво посмотрел на приближающихся незнакомцев. Клай подумал о Мартовском Зайце и Соне из «Алисы в стране чудес». Может, ошибался, скорее всего ошибался, представляя себе старика и мальчика этой парочкой, но он очень устал.

— Сэр, они такие же, как и остальные. Они не зайдут к нам. Никто не зайдет. Мы попробуем еще раз следующей ночью. Я так хочу спать.



И Клай понял, что, несмотря на усталость, они постараются выяснить, чего хочет от них старик… при условии, что Том и Алиса не откажутся наотрез. Отчасти потому, что компаньон старика напоминал ему Джонни, да, но в основном по другой причине: Клай уже сделал для себя вывод, что в этом не слишком храбром мире85 помощи ни от кого не добьешься. Мальчик и тот, кого он называл сэр, предоставлены самим себе, потому что так уж легла карта. Только, если это была правда, очень скоро в этом мире ничего, достойного спасения, не останется.

— Давай. — Старик поощрил его, вновь ткнув концом трости, но несильно. Не причинив боли. — Скажи, что мы предоставим им крышу над головой, что у нас много места, но сначала опи должны кое что увидеть. Что то такое, на что нужно посмотреть. А если они скажут «нет», мы, конечно, на сегодня закончим.

— Хорошо, сэр.

Старик улыбнулся, продемонстрировав полный рот больших, лошадиных зубов.

— Спасибо, Джордан.



Мальчик направился к ним, неохотно, шаркая запыленными ботинками, с выглядывающим из под свитера подолом рубашки. Лампу он держал в руке. Света она давала немного. Под глазами мальчика темнели мешки — следствие бессонной ночи, волосы давно следовало помыть.

— Том? — спросил Клай.

— Мы узнаем, что ему нужно, потому что я вижу, ты этого хочешь, но…

— Сэры? Прошу извинить меня, сэры.

— Одну секунду, — бросил Том мальчику, потом повернулся к Клаю. Лицо было серьезным. — Но через час начнет рассветать. Может, раньше. Поэтому будем надеяться, что старик нас не обманывает, говоря, что найдет место, где мы сможем остановиться.

— О нет, сэр. — По голосу Джордана чувствовалось, что он не хочет надеяться на успех своей миссии, но ничего не может с собой поделать. — Остановиться есть где. Сотни комнат в общежитии, не говоря уже о Читэм Лодж. Тобиас Вульф приезжал к нам в прошлом году и останавливался там. Он прочитал лекцию о своей книге «Старая школа».

— Я ее читала. — В голосе Алисы слышалось удивление.

— Мальчики, у которых не было сотовых телефонов, убежали. Те, у кого были…

— Мы все о них знаем, — заверила его Алиса.

— Я получил стипендию на обучение в этой школе. Жил в Холлоуэе. Сотового телефона у меня не было. Мне приходилось пользоваться телефоном комендантши общежития, когда я хотел позвонить домой, и другие мальчишки смеялись надо мной.

— Похоже, что последним посмеялся все таки ты, Джордан, — заметил Том.

— Да, сэр, — согласно ответил он, но в тусклом свете лампы Клай видел не смех, а тоску и усталость. — Вас не затруднит подойти и познакомиться с директором?



И хотя Том вымотался до предела, он отреагировал с подчеркнутой вежливостью, словно они стояли на залитой солнечным светом веранде во время Чаепития с родителями, а не на замусоренной Академической авеню в четверть пятого утра:

— С превеликим удовольствием, Джордан.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   30


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка