Сильвэн ренер "трагедия мэрилин монро"



Сторінка6/14
Дата конвертації15.04.2016
Розмір2.35 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

* * *

Сидней Скольски, журналист, постоянно торчавший у «Шваба», чтобы собирать сплетни о жизни «звездочек» и о кинодеятелях, прослышал, что продюсер Джерри Уолд ищет блондинку для фильма Фрица Ланга «Демон просыпается ночью»2. Ланг хотел экранизировать пьесу Клиффорда Одетса, которая в 1941 году провалилась после первых же представлений на Бродвее.

Скольски рассказал Джерри Уолду о некой Мэрилин Монро, женские прелести которой неподдельны. Уолд тут же позвонил агенту «Фокс», упрашивая его уступить ему сексуальную блондинку. Ее уступили на три съемочные недели за три тысячи долларов. Такая скромная компенсация за «кинозвездочку» убедила Уолда, что речь идет об уцененном товаре, за который его владельцы не рассчитывают получить хорошие деньги.

Джерри Уолд, в прошлом мелкий служащий одной телефонной компании, мог без устали болтать на любую тему. Добиться высокого положения в кинопромышленности ему помогло его краснобайство. Это был всезнайка, привратник, занявший господские покои исключительно благодаря словесной виртуозности.

Джерри Уолд предложил Мэрилин встретиться в ресторане. Разумеется, она пришла с опозданием. Ей было двадцать пять, но в белой кофточке и в клетчатых брючках, с алой розой на груди она выглядела лет на шестнадцать.

Уолд, ничуть не смущенный подобным маскарадом, объявил ей, что ее имя будет стоять в шапке до названия фильма рядом с именами трех знаменитых актеров – Барбары Стэнвик, Роберта Райана и Пола Дугласа.

Все трое – ветераны кинематографа – восприняли это известие с кислой миной. Они страшились совсем юной незнакомки, как войны. Но когда Уолд представил им Мэрилин, они явно успокоились. В самом деле, им говорили о блистательной, волнующей блондинке, а увидели они лепечущего подростка с растерянным взглядом. Их новая партнерша была скромна, боязлива, смущенно потупляла взор.

В пьесе Клиффорда Одетса роли для нее, по сути, не было. Сценаристы ввели ее по приказу продюсера, который хотел привлечь в кино молодежь, так как в это время телевидение уже стало отвлекать зрителей от кинотеатров. И вот на съемочной площадке вокруг Мэрилин Монро собрались операторы. Признанные актеры, подававшие ей реплики, испытывали горестное изумление. Дуглас, кажется, даже вскричал по этому поводу: «Она же самая обычная потаскушка, эта блондинка!»

К тому же зачем ей стараться растрогать всех рассказами о своем сиротстве? Это удивляло красивую Барбару Стэнвик. Несчастья, которые Мэрилин испытывала в детстве? Нашла о чем говорить! Мать Барбары, беременную пятым ребенком, пьяный столкнул с трамвайной площадки, – ее зарезало насмерть. Отец, обезумев от горя, бежал из Америки на строительство Панамского канала. Своих четверых дочек он рассовал по приютам. Сколотив немного денег, он возвращался на родину, но в пути умер на корабле. Его опустили в пучину Карибского моря. Неизвестная танцовщица Барбара медленно взбиралась по ступенькам, прежде чем стать известной актрисой. Она никогда не рассказывала журналистам о своем тяжелом детстве.

И еще эта страшила Наташа Лайтес с ее позами индусского идола, которая оккупировала съемочную площадку. Подобно укротителю, знаками руководящему животным на расстоянии, Лайтес непрестанно обращалась с Мэрилин, кивая головой в знак одобрения или выражения недовольства.

Если Фриц Ланг закончил сцену, которой был доволен, то Мэрилин, перехватив у Лайтес знак неодобрения, требовала пересъемки – до тех пор, пока не заслуживала похвалу укротительницы.

Раздраженный Ланг потребовал, чтобы Лайтес выдворили с площадки. Мэрилин была в истерике, она заявила, что при таких обстоятельствах сниматься больше не станет. Уолд выступил посредником. Ом добился, чтобы Наташа Лайтес осталась на площадке, но при условии, что она прекратит подавать Мэрилин знаки.

Мэрилин, исполняющая роль служащей фабрики рыбных консервов, вопреки всякому правдоподобию, не переставала демонстрировать купальные костюмы, облегающие свитера и обтягивающие брючки.

Несмотря на ничтожность фильма «Демон просыпается ночью» и никчемность персонажа, который она воплощала, но благодаря своим купальникам, свитерам и брючкам Мэрилин наконец получила у «Фокс» главную роль в фильме.

Она должна была играть в облегающей фигуру белой блузке сумасшедшую гувернантку, которая жила в нью-йоркском отеле с крошечным ребенком. Она хотела убить младенца, потому что вдруг приняла за его отца летчика рейсового самолета, жившего в этом отеле во время отпуска. Хилые зародыши сценария, скрещенные с дешевым психоанализом, стали в крови Мэрилин фильтрующимся вирусом. Она уже больше не была сексуальной блондинкой. Она была больной, страдающей манией разрушения.

Постановщику Рою Бэйкеру не удалось преодолеть скованность исполнительницы главной роли. Она казалась парализованной. «Мне до того страшно, – говорила Мэрилин, – что кажется, будто у меня обе ноги левые». Этот кошмар, казалось ей, каким-то таинственным образом связан с ее жизнью. Похоже, она только и ждала, когда ее присутствие станет ненужным и она сможет покинуть съемочную площадку, как покинула бы и саму жизнь. И если прежде она бесила Фрица Ланга своими требованиями, как капризный ребенок, «еще хоть одну фразу, пожалуйста...», то теперь она не могла справиться с диалогом. Она с удовольствием согласилась бы остаться вовсе бессловесной.

10 марта 1952 года, когда фильм заканчивался и Мэрилин уже написала прощальные письма Наташе Лайтес и Артуру Миллеру, окончательно решив, что не вынесет провала фильма, не удавшегося из-за ее болезненной робости, ее вызвали в дирекцию «Фокс».

– Вы знаете, что загубили этот фильм, – сказали ей, не успела она переступить порог дирекции.

– Да, – призналась она, – я в этом фильме ничего не стою, и все-таки это моя первая роль героини.

– Нет, здесь вы получились чуть лучше, чем прежде. Зато на некоем календаре...

Тут она, побледнев, опустилась в кресло. Она не чувствовала себя вправе жить. Она похитила имя у одного из президентов Соединенных Штатов. Студийный швейцар не поздоровался с нею. Поставив у ног большую сумку, где лежали ее косметические принадлежности и пеньюар, она слушала приговор, произносимый сидевшим напротив мужчиной.

– Сейчас, – говорил он, – вас можно увидеть совершенно обнаженной в любом гараже. Одна журналистка предупредила нас о скандале. Вас опознали. Ее собеседник швырнул на письменный стол календарь. Он был в ходу с первого января 1952 года.

Ее тело принесло пятьдесят долларов Мэрилин и миллион долларов тому, кто издал календарь. Джерри Уолда, готовившего к прокату фильм Фрица Ланга с участием Мэрилин Монро, стали шантажировать. Однако Норман Красна, один из продюсеров фильма, заявил: «Вы считаете, что этот календарь нас разорит? Я думаю, совсем наоборот. Этот скандальный календарь сделает из мисс Монро кинозвезду! Пусть себе его распродают, и не отрицайте, что она позировала для него, а трубите об этом на всех перекрестках! Этот календарь сработает на нас»

Перри Либеру, руководившему рекламой «РКО», было поручено распространить новость: актриса на роль героини картины Фрица Ланга несколько лет назад позировала обнаженной, «чтобы уплатить за квартиру».

Так через посредство «Юнайтед пресс» 13 марта 1952 года Америка узнала хорошую новость: Мэрилин только что родилась для славы – обнаженная, наивная, как дитя, которое позирует, чтобы порадовать родителей.
* * *

Под изображением Мэрилин на календаре стояла подпись «Золотая мечта». Теперь ей постоянно звонили, она получала тысячу брачных предложений в неделю, а от предлагавших свои услуги незнакомых «отцов» и «матерей» не было отбоя. То были мошенники, искавшие, где бы поживиться. Но Мэрилин с неотступно следовавшей за ней Наташей Лайтес, теперь уже гордившейся своим покровительством кинозвезде, торопилась на эти бессмысленные свидания в надежде найти среди проходимцев своих настоящих родителей. Так вот что такое успех: чек на крупную сумму, с которым не знаешь, что делать – есть и пить тебе больше не хочется, и преследования толпы безумцев. «Отцы» и «матери» объявлялись во всех концах Америки в таком количестве, что этими косноязычными и наглыми самозванцами можно было заселить несколько небоскребов. Кто был очередным отцом? Выходец из Северной Европы, немец, итальянец или задрапировавшийся в конституцию американец? Работал ли он в закусочной, гараже или в вертепе стриптиза под названием «Поднять паруса», должно быть из уважения к предкам-пионерам!

В ту весну 1952 года все слои общества кишели мнимыми родителями Мэрилин Монро.

Психиатрические больницы Лос-Анджелеса были переполнены душевнобольными, выдававшими себя не за Наполеона, Линкольна или Аль Капоне, а за матерей, отцов, братьев и сестер популярных кинозвезд. Этой весной у сироты Нормы Джин Бейкер, известной под именем Мэрилин Монро, были на этих крошечных территориях за глухими заборами сотни «матерей» и «отцов», «братьев» и «сестер», которые настойчиво звали ее, громко крича и испуская страшные стоны.


* * *

Мэрилин переехала, по-прежнему одна, со своими книгами и килограммами косметики, в новый дом на Беверли Хиллз – холмы славы, где жили только кинозвезды и где свежий ветер смягчал тлетворную тропическую жару и разгонял фабричные газы, которыми дышали люди во всех других районах Лос-Анджелеса; он находился на Догени драйв.

Мэрилин познакомилась с Дэвидом Маршем, агентом по продаже недвижимости, который преследовал ее, предлагая квартиры. Теперь она стала непоседой и была готова переезжать каждую неделю. Так ей казалось, что она постоянно на людях и вовсе не одинока. Но внутренний мрак переселялся вместе с нею, преследовал ее повсюду.

И вот она переехала в апартаменты отеля «Бел Эйр», окна ее комнаты выходили в сад, устроенный террасой. «Фокс» пригласила ее сниматься в фильме «Дорогая, я чувствую себя помолодевшим», но во время съемок первого эпизода у нее поднялась температура и ее отвезли в карете скорой помощи в клинику «Ливанские кедры». Думали, что это аппендицит или кишечное заболевание, но она жаловалась на столько недомоганий, что поставить точный диагноз было невозможно.

На самом же деле она страдала от бесцельности существования. Она чувствовала себя одинокой и беспомощной. Случалось, она приглашала агента по недвижимости поужинать с нею, «чтобы узнать, не может ли он предложить ей другую квартиру». Ни с кем больше она не зналась.

Однажды Марш решил представить ей одного из своих друзей, жаждавшего познакомиться с нею. Это был Джо Ди Маджио, бейсболист, человек столь же известный, как и президент Соединенных Штатов. Она согласилась – не потому, что представляла, о ком идет речь, или интересовалась бейсболом, а просто чтобы доставить удовольствие своему агенту.

Джо Ди Маджио пришел в итальянский ресторан «Вилла нова» на Сансет-Стрип первым. Он был в прекрасном настроении. Его покорила фотография Мэрилин в кофточке из джерси и каскетке бейсболиста. Приоткрыв рот, она размахивала битой так, словно отбивала не мяч, а бросала в толпу свое сердце.

Мэрилин не любила посещать рестораны. Она питалась тертой морковью, сырыми яйцами и кипяченым молоком. Джо Ди Маджио заказал вина. Он чувствовал, что его сердцу так же тесно в груди, как ногам в обуви сорок седьмого размера. Он то и дело поглядывал на автостоянку – не удрать ли? С потолка свисали бутылки кьянти. Тут были интимные уголки, неизвестно откуда доносились таинственные звуки музыки.

Наконец пришел агент по недвижимому имуществу с какой-то неизвестной актрисой. Ди Маджио, разгоряченный охлажденным вермутом, встретил их радостной улыбкой. Поняв, что ошибся, и прождав больше часа, он, вытягивая длинные ноги, трагически заявил: «Монро не придет...» «Не беспокойся, – сказал Марш, – она наряжается». Ди Маджио изобразил улыбку и принялся трясти бокал, словно стаканчик с игральными костями.

В конце концов, с опозданием на два часа явилась Мэрилин. На ней был голубой костюм и белая шелковая блузка. Она уселась с таким видом, как будто страшно утомлена, потом одарила всех вокруг детской улыбкой и глубоко вздохнула.

– Я очень счастлив, что вы сегодня с нами, – встав, заявил Ди Маджио церемонным и одновременно подавленным голосом.

Потом он оробел и замолчал. Весь вечер он таращил глаза на Мэрилин и молча качал головой. Он орудовал вилкой и ножом с предосторожностями хирурга. Когда подносили очередное блюдо, он рассыпался в благодарностях. Смущенная такой робостью, Мэрилин не отрывала глаз от галстука Ди Маджио. Она искала тему для разговора, считая и пересчитывая на нем белые горошинки в надежде досчитаться до волшебного числа.

Наконец, чтобы рассеять ужасную атмосферу, она вдруг объявила каким-то пронзительным голосом:

– На узле вашего галстука только одна горошинка. Вы сделали это нарочно?

– Ну что вы, – ответил Маджио, радуясь, что ему бросили спасательный круг, – это получилось у меня совершенно случайно.
* * *

Джо Ди Маджио звонил Мэрилин ежедневно под тем предлогом, что хочет показать ей свои спортивные трофеи. Она отклоняла его приглашения. Он развелся с актрисой, от которой имел сына. После очередного безрезультатного звонка он чертыхнулся й повесил трубку. Больше никаких признаков жизни он не подавал.

Такую же шутку сыграл с Мэрилин Артур Миллер. Однажды он грубо швырнул трубку, попросив оставить его в покое. Он творил и остерегался всякого волнения – женщин, вина, друзей – всего, что могло привести его к разбазариванию слов.

Напрасно Мэрилин колесила по Лос-Анджелесу среди улыбчивых негров, морщинистых фермеров, мнимых ковбоев, теребящих свои широкополые шляпы, и крикливых школьников, виснущих на серых автобусах. Она ездила по дорогам, ведущим в пустыню, их окаймляли причудливые кактусы или же скалы с высохшей на солнце растительностью. Ни малейшего ветерка, который бы рассеял хлопковые облака. Америка представляла здесь не что иное, как длинный ряд пустынь, бензозаправочных колонок, оптовых рынков и нагромождение календарей с голыми женщинами. Лос-Анджелес не создавал впечатления города, где живут люди, он напоминал скорее серию декораций тошнотворной, скучной Европы и слащавого Востока. Английские замки, полинезийские рестораны, мавританские особняки, индусские храмы и полярные иглу – вплоть до футуристических фонтанов – ни одного свежего веяния, никакого желания жить...

Бывало так, что, повиснув на телефоне с раскрытой записной книжкой, Мэрилин звонила всем подряд. Она звонила всему миру, со стоном призывая на помощь. Так, сама не зная почему, она позвонила Джо Ди Маджио.
ДОРОГОЕ ТЕЛО

У Джо Ди Маджио было восемь братьев и сестер, и сам он был предпоследним сыном рыбака, ловившего сельдь в заливе Сан-Франциско. Он жил в старом доме неподалеку от Причала рыбаков. За пятнадцать лет, с 1936 года, он стал профессиональным бейсболистом, чемпионом страны. Но в 1951 голу повредил ногу и ему пришлось распрощаться со спортом. Он уже не зарабатывал больше по сто тысяч долларов в год, но по-прежнему оставался звездой телевидения. У него сохранились альбомы, заполненные фотоснимками победителя, которые он перебирал в минуты сомнений.

Мэрилин заинтересовали рассказы Джо Ди Маджио о его большой семье. Ее привлекал не столько мужчина-атлет с битой, сколько многочисленный улыбчивый выводок семьи рыбака Ди Маджио. Джо Ди Маджио не мог предложить Мэрилин ничего оригинального, разве только автомобильные прогулки на бешеной скорости. В штате солнца изнывали от жары, на пляжах можно было видеть женщин в бюстгальтерах и юбке, а мужчин в рубашках, завязанных узлом на животе. Старые дамы, одетые под девочек, вегетарианцы, приверженцы йогов, мужчины в белоснежных сапожках и сомбреро, девушки, изящно покашливающие в тумане, пропитанном смогом, отходами промышленности... Они усталым движением снимали обувь, словно собираясь стать на мягкий гипс Сида Граумена. Они жили с одной целью – чтобы о них написали хоть три строчки Хедда Хоппер или Луэлла Парсонс.

Но Мэрилин Монро, сидя рядом с Джо Ди Маджио, не мечтала ни о деньгах, ни об успехе; странное дело, она думала лишь о тех мужчинах, женщинах и детях, которые ожидают Ди Маджио у Причала рыбаков.

– Сколько же, наверное, поцелуев выпадает на вашу долю, когда вы приезжаете домой?

– Да, они обчмокивают мне все щеки! Пока перецелуешься со всей оравой, уходит целых полчаса.

На съемочной площадке фильма «Дорогая, я чувствую себя помолодевшим» Мэрилин сфотографировали вместе с Ди Маджио.

Мэрилин исполнилось двадцать шесть; Джо был старше ее на одиннадцать лет. Встречи актрисы с Джо поощрялись на студии. Они были неплохой рекламой. Подобные идиллии искусно использовались, в особенности когда фильм должен был выйти скоро в прокат. В руках кинодельцов звезда экрана была всего лишь средством наживы.

Они продолжали вместе прогуливаться, и не более того. Завершая трапезу в таверне, Джо бормотал что-нибудь вроде:

– У меня есть приятель по имени Джордж Солотэр; я плачу ему только за то, чтобы он избавлял меня от докучливых женщин.

– Что касается меня, вашему приятелю не придется трудиться, – отвечала Мэрилин.

Очень скоро после знакомства, быть может, недельки через две, они дошли до того, что начали подкалывать друг друга. Это помогало делать их взаимное присутствие более ощутимым. Калифорнийское небо было раскалено от зноя. Камера подкрадывалась к Мэрилин, словно змея. Кран таинственно прогуливался в воздухе. Юпитеры бросали на актеров снопы света. Мэрилин знала, что стоило какому-нибудь писателю или актеру почувствовать себя несчастным, ему повышали оклад, и он становился еще более несчастным за высокими стенами студий.

Наконец Джо дождался приглашения к Мэрилин в отель «Бел эйр». Сразу же включив телевизор, он уселся перед экраном. Он смотрел телепередачи до ужина, во время его и после. И с одинаковой невозмутимостью слушал последние известия, рекламные объявления, смотрел какой-нибудь вестерн, детектив или внимал речи сенатора. Казалось, телевизор отгораживал его от мира, словно звуковая крепостная стена.
* * *

Первые кадры фильма «Ниагара» показывают спящую Мэрилин. Камера подкрадывается к ней, ищет ее под простыней, подступает буквально к горлу. Это потому, что ее ждет, жаждет, желает вся Америка. Мэрилин не играет. Она лежит в постели. Ее волосы рассыпались по подушке, как у утопленницы.

После подушки, смятых простыней зритель видит голые плечи героини. Мэрилин обладает художественным чутьем: она потребовала, чтобы ее сняли хотя и укрытой, но нагой. Раз надо, так надо. Режиссер Генри Хэтауэй в конце концов согласился, что это необходимо.

В «Ниагаре» нагота женщины терзает мужчину, словно разбушевавшаяся стихия. После сцены в постели, не имеющей параллели в истории кино, прием: похотливая камера нападает на женщину. Она гоняется за ней, применяя акробатические трюки. Мэрилин снимают со спины, показывают от талии до колен. Ее бедра обтянуты красным атласом. Она идет по каменистой дороге к железному мосту. Неровная дорога затрудняет походку, она сильнее виляет бедрами. Наконец слышится угрюмый рев водопадов Ниагары. Чувственное все время сочетается с образом нависающей смерти. Героиня решает убить мужа, который также хочет уничтожить ее. Муж в прошлом солдат, потерявший на войне разум и живущий в постоянном страхе, что его могут обмануть. А на заднем плане – Ниагара, без устали низвергающая свои грохочущие, грозные, карающие потоки.

Мэрилин идет танцующей походкой, а за ней по пятам гонится смерть. Наконец-то Америка может полностью отождествить себя с героем картины (актер Джозеф Коттен), солдатом с помутившимся рассудком, который одной рукой обнимает жену, а другой судорожно сжимает револьвер.

Разумеется, Наташа Лайтес оккупировала съемочную площадку, Хэтауэй смирился с тем, что она общается с героиней знаками глухонемых. Не унимался один Занук. Популярность Мэрилин, которую надо было использовать, его бесила. Потрясая сигарой, словно смертоносным лезвием, он браковал одну сцену за другой. Он любил «звездочек» послушных, как пудели, позволяющих кормить себя с ложечки, всегда готовых поверить в басню о Зануке – боге-отце, короле космонавтов, церемониймейстере, творце богинь экрана. Поэтому Мэрилин, отдававшая предпочтение собственным диким фантазиям перед фантазиями продюсера, являла собой, на взгляд этого преуспевшего сына администратора отеля, нечто вроде национальной потаскушки.

Невзирая на протесты сценариста Брекитта и режиссера Хэтауэя, Занук, рассвирепев из-за стремлений Мэрилин придать своей роли большую значимость и иных проявлений независимости по отношению к нему, продюсеру, воспринимал все это как личное оскорбление и при монтаже изрядно подсократил сцены с участием Мэрилин. При этом он вырезал лучшие сцены. Американские же кинозрители полюбили Мэрилин Монро и вовсе не требовали, чтобы папаша Занук, восстав ото сна, повел ее в церковь.

Каким нужно будет делать следующий фильм с Мэрилин? Может, просто напросто показывать ее в постели все полтора часа? Публика это примет, но какую придумать причину – столько времени держать героиню в кровати? Роженица?.. Нет, только не это! Зритель предпочитает невинность, даже если она шита белыми нитками, как в некоторых странах Востока. Не держать же ее в постели из-за болезни! А что, может, душевной?! Пожалуй, это подойдет.

Для успеха Мэрилин Монро не нужны ни сценаристы, ни писатели. Надо лишь уложить ее в постель или в ванну. Эта Ниагара ужасно шумит. Поместим ее в спокойную воду, в шикарную ванну. Вода и Мэрилин, Мэрилин и вода, пока она не захлебнется!

Занук вертел в руках сигару, вздрагивая и дергаясь, словно восточный танцор. Он стряхивал пепел на фотографии белокурой Америки, американки номер один...

В «Ниагару» вложили миллион долларов. В скором времени фильм принесет доход, в шесть раз превышающий затраты. И кукле с неестественной походкой больше не придется ждать славы, приоткрыв рот и оголив коленки.

Теперь Мэрилин обступали на улице, от нее добивались автографа, улыбки, слова. Она притягивала толпу. Именно поэтому Джо Ди Маджио и не мог расстаться с Мэрилин, несмотря на одолевавшее его порой дурное настроение. Мэрилин вернула ему любовь толпы, потерянную им с тех пор, как он повредил ногу.

Мэрилин делалось дурно от криков незнакомых людей, когда ее узнавали. Эти крики не были выражением любви. Скорее то была мрачная ярость, будто эти люди хотели растерзать ее на части. Слава не принесла желанного облегчения, а наоборот, наваливалась на несчастную, словно еще одна кара...
* * *

Для рекламы «Ниагары» решили направить Мэрилин участвовать в конкурсе «Мисс Америка», проходившем ежегодно в Атлантик-Сити. По этому случаю она смогла несколько дней отдохнуть в Нью-Йорке. Она проводила время в ресторане Шора среди спортсменов, приятелей Джо. В своем платье с круглым декольте Мэрилин без стеснения зевала, прикрывая рот пальцами, посреди этого сборища людей с огромными ручищами и челюстями. Ее одолевали телефонные звонки журналистов, предлагавших ужины и встречи. Она принимала приглашения, Джо Ди Маджио доставляло большое удовольствие сопровождать ее, тогда на его долю тоже выпадало несколько комплиментов.

В самолете, доставлявшем Мэрилин в Атлантик-Сити, она надела свое красное платье с очень глубоким вырезом, то самое, в котором снималась в «Ниагаре». В аэропорту ее ожидало множество полицейских мотоциклов, между которыми метался шериф. Вой сирен моторизованной полиции сопровождал ее до вокзала, где на платформе собрались официальные лица и толпа любопытных: ожидали, что она приедет по железной дороге, но на поезд она опоздала.

Между прежними опозданиями – систематическими, в которых она была виновата, навлекавшими на нее упреки, и опозданием сегодняшним была разница. Последнее было извинительным – полицейские сирены с трудом пробивали ей путь, о ее приближении возвещали, словно о пожаре. Мэр города ждал Мэрилин с букетом. Он должен был приколоть на груди актрисы значок. Она с восторгом слушала приветственные крики, а также протесты женщин из армии спасения и матерей семейства, потрясавших транспарантами, на которых ее клеймили за непристойность.

Мэрилин усадили на капот открытого кадиллака. Официальные лица, сидевшие в машине, расплывшись в улыбке, увозили столь желанную молодую женщину. Улицы Атлантик-Сити были запружены толпой, народу собралось гораздо больше, чем при встрече Эйзенхауэра, когда тот приехал в конце войны возвестить о возвращении «парней». Сегодня руки людей поднимались, образуя живой лес. Они тянулись к этой новой невесте Америки. А она тем временем мелодраматично обрывала лепестки роз и бросала их в толпу, словно великодушно раздавала свои сокровища.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка