Салливан Г. С. Интерперсональная теория психиатрии



Сторінка7/34
Дата конвертації12.04.2016
Розмір6.44 Mb.
#4048
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   34
и . В большинстве случаев это так никогда и не приходит человеку в голову, никогда не становится предметом того, что впоследствии я назову наблюдением, идентификацией и обоснованным формулированием двух различных, но на слух совершенно одинаковых вербальных актов. Я надеюсь, что рассмотрение
Часть 2
омонимов и омофонов как с точки зрения физики звука, так и через исследование лингвистического компонента реального действия помогло мне показать вам как два разных слова могут полностью совпадать по звучанию. Различия между ними, становящиеся очевидными, если представить себе их письменные эквиваленты (помните, что написанные слова являются символами слов сказанных), состоят в их употреблении, т. е. в их смысловой нагрузке, в значении, которое в них вкладывает говорящий, и в тех целях, которые он при этом преследует.
Точно так же младенческий <плач от голода> и <плач от холода>, которые невозможно отличить друг от друга по звучанию, являются внешними проявлениями абсолютно разных переживаний, испытываемых ребенком. Таким образом те или иные действия, какое бы впечатление они ни производили на наблюдателя, на самом деле очень жестко детерминированы тем, на что они 'направлены', т. е. они определяются общей структурой мотивации, тем, что человек считает важным для себя, совершенно безотносительно к тому, как это выглядит с точки зрения наблюдателя.
Недооценка данного факта влечет за собой бесчисленные психиатрические ошибки. Некоторые из них приводят к поистине катастрофическим последствиям, как, например, старый предрассудок о том, что поведение шизофреника по сути своей непсихологично. По этому поводу можно было бы сказать еще немало неутешительных слов. Истина же заключается в том, что, каким бы ни казалось поведение яванского охотника за скальпами клерку финансового учреждения, расположенного на Уолл Стрит, мнение этого клерка имеет смысл только как повод отвлечься или тема для разговора; оно практически не влияет на самих охотников за скальпами с острова Ява.
Переживание, заставляющее младенца <плакать от голода>, очень рано вступает во взаимодействие с прошлым и будущим - т. е. выступает в роли воспоминания и предвосхищения - для 'вызывания' ощущения соска между губами, в результате чего станет возможным осуществлять сосание и глотание. Я уже говорил, что <плач от голода> часто приводит к появлению соска, что дает возможность снять напряжение. А теперь мне хотелось бы обратить внимание на два особых случая, в которых волшебная сила этих первичных вербальных проявлений себя не оправдывает. Но сначала я бы предпочел, чтобы вы освободились от предубежденного отношения к волшебству. Мне бы хотелось подчеркнуть, что, говоря о волшебной силе, мы, по всей вероятности, подразумеваем, - по крайней мере, мне подобное утверждение кажется вполне обоснованным, - что наше представление о том, что на самом деле происходит, совершенно не удовлетворяет требованиям, предъявляемым наукой. Когда какое-то ваше действие приводит к определенному эффекту, это напоминает включение электрической лампочки щелчком выключателя. Свет волшебным образом зажигается, после того как вы щелкнули выключателем, т. е. если вы не обладаете достаточно глубокими познаниями в электричестве и электрических сетях, вам это покажется волшебством; если же свет не включился, то это событие можно считать экстраординарным, свидетельствующим о возможной поломке. Если ваших знаний достаточно для того, чтобы найти, где могла возникнуть неисправность,
88
Глава 5
это значит, что вы хорошо ориентируетесь в реальности. Я бы добавил (возможно, проводя некоторые параллели с взаимосвязью между младенческим <плачем от голода> и получением пищи), что, даже несмотря на то что иногда после щелчка выключателем свет не вспыхивает, в будущем, когда вы захотите включить свет, вы все равно будете делать именно так; кроме того, у вас останется уверенность в том, что щелчок выключателем обладает большой силой в ситуации необходимости включить свет, невзирая даже на то, что он не всегда срабатывает. Эта закономерность относится к очень многим аспектам нашей жизни.
А теперь я хочу особенно подробно обсудить с вами самые первые переживания редких явлений такого рода. В первую очередь это непродуктивность <плача от голода>, причиной чего является (как мы видим) отсутствие поблизости взрослого человека, который (в известном смысле) должен обеспечивать своевременное появление соска. Давайте отвлечемся на минутку и вспомним, что новорожденный младенец не имеет ни малейшего представления о том, что в жизни существуют так называемые непричастные лица, имеющие или не имеющие сосков, через которые поступает или не поступает молоко; все это лежит за пределами представлений маленького ребенка. Итак, давайте представим себе, что младенец оказался в окружении исключительно лиц мужского пола - скажем, мать вышла в магазин или куда-нибудь еще. А потому <плач от голода>, являющийся первичной стадией активности младенца, направленной на утоление голода и жажды, не вызывает появления соска во рту, как это обычно происходит самым волшебным образом. В таком случае <плач от голода> продолжается до тех пор, пока не появится сосок или пока усиливающийся страх не приведет к возникновению апатии и младенец наконец не уснет. <Плач от голода> возобновляется с его пробуждением. Именно с этого начинается череда важнейших событий, которые будут происходить с нами на протяжении всей нашей жизни.
В другом особом случае, который я хотел бы рассмотреть, в роли осложняющего ситуацию фактора выступает тревога. Возьмем случай, когда в результате <плача от голода> во рту у младенца появился сосок, но это событие, предваряющее сосательную активность и удовлетворение голода и жажды, сопровождается вмешательством тревоги, возникшей у младенца по причине переживания тревоги человеком, обеспечивающим появление этого соска. В таких обстоятельствах присутствие соска во рту не приводит к удовлетворению потребностей. Обхватывание соска губами, сосание, глотание - каждое из этих действий или все сопровождаемые вспомогательными поведенческими актами элементы процесса кормления могут нарушаться присутствием тревоги у младенца, причиной которой является тревога, испытываемая материнской фигурой. Иногда младенец волшебным образом ухитряется получать сосок настолько часто, что в связи с этим у него формируются стабильные соответствующие ожидания, и это можно было бы рассматривать в качестве свидетельства власти <плача от голода>; однако на этот раз что-то не так.
В первом приведенном мною случае - когда рядом с <плачущим от голода> младенцем нет никого, кто мог бы обеспечить ему необходимую заботу - мы сталкиваемся с ранним переживанием эпизодических проявлений несостоятельности или неоправданности поведения (которое в
Часть 2
других обстоятельствах, как правило, оказывается достаточно эффективным), направленного на манипулирование тем, что несколько позже получит название реальности. Младенец плачет, сообщая, что он голоден, но в результате этого не происходит ничего, кроме процессов, протекающих внутри его самого и приводящих к апатии и засыпанию, при этом сразу после пробуждения плач возобновляется. Как я уже говорил, этот пример, относящийся к периоду младенчества, отражает типичную ситуацию, которая с той или иной частотой будет повторяться на протяжении всей вашей жизни, т. е. когда в большинстве случаев адекватная и оправдывающая себя последовательность действий (другими словами - поведение) оказывается неэффективной и обнаруживает полную несостоятельность в осуществлении того, для чего раньше она вполне подходила. С таким ощущением, ощущением неожиданного бессилия, как мы могли бы его назвать, мы сталкиваемся настолько редко, что оно не отражается на структуре наших ожиданий; другими словами, оно является исключением, выпадающим из целого ряда привычных нам событий, исключением, противоречащим существующему у нас опыту выполнения каких-то действий, приводящих к желаемым результатам.
Ощущение бессилия может сопровождаться самыми разными явлениями или процессами. Значение ощущения бессилия, судя по всему, возрастает на протяжении некоторого периода времени после момента рождения, пока не будет выработан адекватный метод, позволяющий справляться с этим переживанием. Под адекватным методом я понимаю способ, обеспечивающий человеку возможность избегать неприятных эмоций. Если бы переживания, испытываемые человеком в период младенчества, распространялись на более длительный срок, они несомненно оказали бы колоссальное влияние на становление личности младенца, но вмешательство динамизма апатии нейтрализует случаи бессилия, его действие отчасти напоминает то, как в старом волшебном фонаре появляются виньетки: помните, изображение сначала постепенно исчезает, а потом также медленно возникает вновь? Таким образом, появление апатии, о которой я уже упоминал, предупреждает возникновение серьезных последствий, вызванных относительно часто повторяющимися ситуациями бессилия младенца, когда он не может добиться того, чтобы сосок оказался у него во рту.
Надеюсь, мне удалось достаточно доходчиво представить идею о том, что даже на самых первых этапах нашей жизни часто повторяющийся успех оказывает огромное детерминирующее воздействие на характер процессов предвосхищения. Я уверен, что не погрешу против истины, если скажу, что нет ничего странного в том, что, подвергаясь прессингу усиливающейся потребности, очень маленький ребенок не накапливает отрицательные примеры; в любом случае аккумулирование негативного опыта имеет очень небольшое значение, так как апатия оказывает на события <смягчающее> действие, и вероятность предотвращения плача, возобновляющегося после пробуждения, весьма велика. Таким образом, в основе волшебной силы плача лежит сравнительно часто повторяющийся, скорее даже постоянный успех; а эпизодические неудачи, причиной которых является отсутствие матери и т. д., не наносят существенного вреда установлению того, что значительно позже будет названо при-90
Глава 5
чинно-следственными связями, которые младенец, имей он возможность произнести такое огромное количество слов, мог бы выразить так: <Я плачу, когда я испытываю какое-то страдание, и это приводит к появлению чего-то другого, связанного с избавлением от этого страдания>.
Удовлетворение потребности не всегда приводит к возникновению у младенца устойчивой взаимозависимости такого рода. Если по этому поводу у вас возникают какие-то сомнения, то позвольте напомнить о том, что одним из самых ярких феноменов из тех, с какими нам доводилось сталкиваться в рамках подробнейшего изучения личности, была фантастическая легкость, с которой могло быть подвергнуто забвению несметное количество негативных примеров, имевших место в рамках временного промежутка, исчисляемого годами, и относившихся к области наиболее актуальных личностных проблем. В определенных обстоятельствах, хотя и не в период раннего младенчества, случалось даже так, что успех, достигнутый чисто случайно (т. е. ставший следствием настолько сложного сочетания различных факторов, что его вполне можно назвать случайностью), мог породить твердое убеждение в своей обусловленности неоспоримой причинной связью и в том, что если бы удалось повторить этот успех еще только единожды, то это привело бы к достижению желаемого результата, связь с которым поначалу выглядела не более чем весьма маловероятной возможностью. Поэтому сглаживающее влияние негативного опыта отнюдь не столь впечатляюще, даже если его переживание относится к самым ранним этапам жизни.
Итак, все вышесказанное относится главным образом к первому из приведенных мною примеров, когда младенческий <плач от голода> не вызывает соответствующей реакции, - к ситуации, в которой лицо, благодаря которому во рту у младенца появляется сосок, отсутствует. С другой стороны, второй пример, описывающий случай, когда вместе с появлением соска у младенца возникает тревога, отражает совершенно иной вид переживания, испытываемого ребенком. Результатом адекватного и оправданного <плача от голода> служит появление соска, параллельно сопровождающееся возникновением тревоги; я сейчас выступаю исключительно с позиций младенца, не имеющего возможности снизить тревогу, порожденную материнской тревогой, - по сути, все это лежит вне пределов детского понимания. Но когда мать - обладательница заветного соска - находится совсем близко, другими словами - когда с точки зрения младенца могущественная сила <плача от голода> уже почти сделала свое дело, вдруг откуда ни возьмись - резкое снижение эйфории, общего ощущения благополучия, - тревога. Таким образом, в данном случае хотя <плач от голода> и приводит к совершению первого шага на пути к желанной цели - ощущению соска во рту, он также способствует возникновению тревоги - сильнейшего напряжения, препятствующего проявлению активности, целью которой является удовлетворение потребности в пище и воде. При этом младенец, должно быть, испытывает ощущение, которое я бы описал как появление другого соска; сосок, оказавшийся у него во рту, - это не тот сосок. Форма соска, находящегося между губами, отличается от той, к которой он привык, и представляет собой что угодно, но не ту форму, появление которой обычно приводило к реализации потребности; по сути, он сталкивается с чем-91
Часть 2
то, обладающим сомнительной эффективностью и в конечном итоге не приводящим к разрядке. Используя самый общий термин в одном из его первоначальных значений, я бы сказал, что в оральной зоне взаимодействия произошла непредвиденная случайность, хотя мы-то в отличие от младенца прекрасно понимаем, что возникновение тревоги никоим образом не связано с оральной зоной. Напротив, когда нечто подобное происходит впервые, совершенно очевидно, что тревога, испытываемая матерью и являющаяся причиной возникновения тревоги у ребенка, не имеет никакого отношения к процессу приема пищи. В дальнейшем тревога матери может даже способствовать решению проблем с кормлением, возникавших в первый раз, когда она беспокоилась за своего ребенка. Но все это остается за пределами переживаний младенца независимо от того, как мы себе их представляем, поскольку он не может определить источник тревоги. Тревога присутствует и доставляет массу неприятных переживаний; не получается ничего, что обычно идет как надо, а переживание, которое, несомненно, имеет место быть, а именно совмещение соска и губ, в действительности может настолько отличаться от того, к какому младенец привык, что он отказывается брать этот сосок в рот, исключая таким образом для себя возможность его сосать.
Тревога связана с областью интерперсональных взаимоотношений в целом; т. е. если мать испытывает тревогу, связанную с чем угодно, она неизбежно возникает и у младенца. Совершенно не обязательно, чтобы она относилась к ситуации кормления или самому малышу. В примере, который я уже приводил ранее, телеграмма, содержащая какие-то очень серьезные вопросы, касающиеся престижа или спокойствия матери, может привести ее в тревожное состояние, которое в свою очередь вызовет тревогу у младенца; тревога младенца выражается, по крайней мере с ее точки зрения, в форме неожиданных и чрезвычайно неблагоприятных затруднений процесса кормления. А теперь, взглянув на ситуацию глазами ребенка, мы с уверенностью можем сказать, что при данных обстоятельствах действия, которые в большинстве случаев оказывались эффективными и вполне адекватными, другими словами - <плач от голода>, приводят к появлению <не того> соска и к возникновению очень неблагоприятной ситуации с весьма неутешительными последствиями.
Что же касается отказа ребенка брать в рот сосок и держать его губами, то такое поведение нельзя считать оправданным и эффективным способом справиться с этим плохим соском. Так или иначе это не снижает тревогу, обусловленную тревогой матери, и не приводит к какому-либо благоприятному изменению ситуации. По сути дела, в случае если мать обратит внимание на происходящее и заметит, что ребенок отказывается брать сосок, отворачивается от него, исключая таким образом возможность кормления, по всей видимости, это еще больше усилит ее тревогу, что, разумеется, будет способствовать усилению тревоги младенца. Таким образом, прямой отказ (если вы помните, когда у нас с вами речь в первый раз зашла об оральной зоне, я говорил, что здесь происходит принятие или отказ от различных веществ или предметов) от этого плохого, вызывающего беспокойство соска нельзя считать адекватным и эффективным способом поведения: он не снижает тревогу, разумеется, не способствует удовлетворению потребности в пище и, следовательно,
92
Глава 5
представляет собой прекрасный пример того, какую роль играет тревога в жизни живого организма.
А теперь мне бы хотелось вскользь упомянуть о том аспекте, более подробный анализ которого я надеюсь представить вам несколько позже. Несмотря на то что тревога - это переживание, охватывающее весь организм в целом, и что она совершенно не обязательно связана с какой-то отдельной зоной взаимодействия, тревога все же может быть ошибочно локализована в конкретной зоне взаимодействия. Например, тревога по ошибке может быть связана с материнским соском, а следовательно, и с оральной зоной, поскольку на самых ранних стадиях сосок имеет для младенца большое значение только в непосредственном контакте с оральной зоной - он не проявляет ни малейшего интереса к соскам, за исключением тех моментов, когда сосок оказывается у него во рту или в непосредственной близости от него. Если обстоятельства аналогичны тем, о которых я говорил, приводя в пример мать, взволнованную полученной телеграммой, то у младенца нет ни малейшей возможности распознать неоправданность своего поведения, осуществляемого в оральной зоне взаимодействия, (такого, скажем, как отказ брать в рот сосок), отличив его от тесно связанных с этой зоной продуктивных переживаний, - иными словами, представить их как основу для вспоминания и предвосхищения. Итак, если вы начали постигать этот аспект отягощенных или окрашенных тревогой поведенческих проявлений, скоро вы приблизитесь к пониманию того, какие разрушительные последствия для процесса развития может иметь частое переживание тревоги.
На основании всего вышесказанного мы пришли к выводу, сделать который, как мне кажется, нас вынуждает логика нашего исследования: разделение младенцем образа материнского соска на два разных, один из которых воспринимается как обычный и желанный, а другой - как плохой и вызывающий, скажем, нескончаемые проблемы. Чем больше я говорю о феномене тревоги, тем яснее вы понимаете, что первое ее появление, о котором шла речь, не слишком отличается от бесчисленного множества чрезвычайно мучительных последствий присутствия тревоги в человеческой жизни.
Знаки, сигналы и символы в структуре первичного переживания
Пока мы с вами продолжаем накапливать сведения, которыми я смог бы подкрепить свою трактовку понятия динамизма, младенец тем временем постепенно начнет переходить от прототаксических к паратаксичес-ким переживаниям, в связи с чем, возможно, значение этих форм опыта станет для нас чуть более понятным.
Мы уже видели, что периодически возникающие физиологические потребности, связанные с существованием младенца в условиях физико-химической среды, вызывают напряжение, чувственный аспект которого впоследствии получит название переживания, скажем, голода или жажды. Переживание голода включает в себя воспоминание и предвосхищение удовлетворения, являющегося результатом адекватного и оправдан-93
Часть 2
ного поведения, затрагивающего одну или несколько зон взаимодействия. Это дающее удовлетворение и разрядку, эффективное и оправданное поведение можно считать детерминированным предвосхищаемой целью. В данном конкретном случае предвосхищаемая цель состоит в удовлетворении голода посредством <плача от голода>, а также при помощи сосательных движений, осуществление которых становится возможным в результате того, что <плач от голода> вызывает появление соска. Ощущение напряжения голода вызывает <плач от голода>. Появление соска в связи с этим начинает приобретать дифференцированный характер как первый важный этап удовлетворения - сосок становится предвестником предвосхищаемого удовлетворения. Тактильные и термальные ощущения, возникающие в связи с этим в области оральной зоны взаимодействия, а кроме того зрительный образ соска становятся знаками того, что приближается момент удовлетворения голода. Здесь я считаю необходимым ввести следующие новые термины: цель (раскрывать смысл этого понятия я пока не буду), значение и знак. Сосок является знаком того, что голод будет удовлетворен, за исключением тех ситуаций, когда плач младенца способствовал появлению плохого соска, окруженного атмосферой тревоги; вторая ситуация, которая, как мы знаем, обусловлена тревогой, испытываемой матерью, становится предвестником усиливающего страдания младенца.
А теперь мне бы хотелось особо подчеркнуть термин схватывание, используемый мною в течение уже очень многих лет. Говоря о схватывании, я имею в виду то, что можно было бы назвать самой рудиментарной формой восприятия; иными словами, младенец успешно схватывает ощущение присутствия соска между губами прежде, чем начинает воспринимать сосок как нечто существующее, протяженное во времени и относительно независимое от его губ. Термин схватывание, суть которого сводится к самой зачаточной форме восприятия, используется мной, с тем чтобы напомнить вам, что схватываемое всегда значимо для схватывающего, но сам феномен ни в коем случае не является формой полностью сформировавшегося переживания, которое мы с вами подразумеваем, говоря о восприятии чего-либо. Можно сказать, что восприятие развивается на основе схватывания, но совершенно очевидно, что этот рудиментарный процесс всегда предшествует восприятию; по мере углубления в суть этого вопроса вы начнете понимать, почему я предпочитаю использовать именно этот термин вместо более широкого - восприятие.
Таким образом, орально-тактильное, орально-термальное и визуальное схватывание, а также все дальше распространяющееся напряжение, сопровождающее воспроизведение в памяти плохого соска или связанное с ним, вместе составляют знак, предвещающий неблагоприятные последствия. Этот знак и значение переживания являются чрезвычайно важным аспектом; основываясь на изучении именно этого аспекта, мы очень скоро приблизимся к весьма немаловажной области вербального поведения. Знак представляет собой отдельную модель переживания событий, дифференцируемую в русле или за пределами общего потока переживаний (на этой стадии развития это прототаксические переживания); видоизменение происходит с учетом воспоминания и предвосхищения периодически происходящего в тех или иных условиях удовлетворения или
Глава 5
усиления страданий. Знак, будучи моделью переживания, выполняет функцию дифференциации компонентов, часто присутствующих в про-тотаксическом переживании систематически возникающих потребностей и их удовлетворения или страхов и тревоги. В структуре поведения младенца достаточно редко встречается нежелание брать сосок губами - ситуация, когда младенец 'упускает' сосок. Переживание внезапной блокады орально-тактильных ощущений, вызываемых присутствием соска во рту младенца, исполняет роль первичного сигнала к приостановке сосательных движений; тот же самый сигнал означает запуск поведения, которое можно было бы охарактеризовать как поиск соска, сопровождаемый или не сопровождаемый все тем же <плачем от голода>. Итак, все, о чем я сейчас говорил, относилось к внезапному прекращению получения 'кирпичиков ощущения', исполняющих роль сигнала, предупреждающего об изменении поведения. И еще, с вашего позволения, мне хотелось бы отметить, что сигналы представляют собой один из видов знаков. Несколько позже мы узнаем о существовании двух основных видов знаков, одним из которых, как мы только что увидели, является сигнал.
Наступил момент, когда я просто обязан сделать достаточно пространное отступление и внести некоторую ясность в вопросы, вероятно, возникшие у вас, из-за запутанности и сложности того, что я пытаюсь вам объяснить. Прошу вас обратить внимание: сейчас мы говорим о про-тотаксических переживаниях, не рассматривая поведение с точки зрения нейро-эндокринно-мышечного строения организма младенца. Когда я говорю о том, что внезапная блокада информации, поступающей по афферентным каналам, является сигналом об изменении мыщечно-эндо-кринного состояния, речь идет отнюдь не о биологии или нейрофизиологии процесса кормления. Разумеется, нейро-мышечно-эндокринная организация и уровень ее функциональной зрелости на тот или иной момент определяют рамки возможных переживаний. Эти процессы, включающие действие 'внутренних' и 'внешних' факторов, являются сырым материалом, на основе которого строится вся жизнь организма - последовательность кратковременных состояний, играющих роль прототакси-ческих переживаний; а в структуру прототаксических переживаний, в свою очередь, входят первичные элементы, относящиеся к прошлому и ближайшему будущему. Конечно же, некоторые афферентные импульсы поступают по сенсорным нервам, проходят через центральную интегра-тивную нервную систему и через моторные или секреторные нервы передаются к области рта и т.д.; но если вы осознаете, что помимо всего этого существуют еще и переживания, что именно с ними мы имеем дело, то тогда вам, вероятно, станет ясно, ради чего было сделано это отступление.
Затраты, обеспечивающие жизнеспособность, можно считать достаточно надежным критерием оценки биологической адекватности младенца требованиям, предъявляемым условиями существования. Однако развитие гипотез подобного рода не входит в наши планы. Наша задача заключается в раскрытии аспектов человеческого существования, значимых с точки зрения психиатрии, в связи с чем сейчас мы рассматриваем процессы, обусловливающие превращение новорожденного <звероподобного существа> в личность. Предметом наших исследований не яв-95
Часть 2
ляются способы возникновения возбуждения в области центральной нервной системы и резкое и постепенное изменение этих способов; в большей степени нас интересует всеобъемлющий аспект динамики взаимодействия между организмом и окружающей средой - продолжительное влияние, оказываемое напряжением, которое испытывал человек в прошлом, на его жизнь в настоящем и ближайшем будущем, и которое мы рассматриваем как более или менее сформированное переживание. Целый ряд важнейших состояний, характеризующих взаимодействие организма со средой, все элементы которых, за исключением первых, включают в себя факторы прошлого и будущего - факторы истории и потенциалов, образующие мнемические ряды, а также включают вторичные элементы, отражающие структуру или развитие переживания. Знак символизирует определенную структуру и процесс развития переживания; но в то же время знак как таковой является частью жизни организма, а следовательно, знаки, равно как и поведение, обусловленное появлением этих знаков, относятся к категории переживаний. В связи с этим то, что послужило основой для их развития, что, если можно так выразиться, стало материалом для эволюционного процесса, относится к более примитивным, менее развитым видам переживания. Переживание всегда принадлежит живому организму. Знаки всегда находятся 'внутри' переживания и никогда - <вовне его в рамках объективной 'реальности'>.
Мой последний комментарий по поводу того, что знаки так или иначе всегда находятся 'внутри' переживания, может быть интерпретирован так, как будто знак в большей степени связан с субъективным миром, чем с объективной <реальностью>. Из-за этого, равно как и многих других моих столь же двусмысленных высказываний, легко могло показаться, что я исподволь проповедую 'философию' <идеализма>, противопоставляя ее 'философии' <реализма>. Я хочу подчеркнуть, что как эти, так и все остальные тангенциальные вопросы на нынешний момент отодвинуты на задний план и что представленные вашему вниманию термины и знаки употреблены только лишь в том значении, которое имеет самое непосредственное отношение к теме нашего разговора. Я уверен, что в конечном счете вы придете к пониманию того, что различия между субъективным и объективным, реальным и идеальным и т.д. не имеют никакого значения для понимания теории, которую я пытаюсь вам представить.
Итак, давайте вернемся к нашему грудному младенцу и рассмотрим другую часто повторяющуюся ситуацию, суть которой сводится к 'невоз-можности получить молоко' из данного соска - иными словами, невозможности вызвать или продолжать испытывать переживание <прогла-тывания молока> путем сосания именно этого соска или предмета, его заменяющего. Такая ситуация является сигналом к тому, чтобы 'отпус-тить' этот сосок, и заняться поисками другого, по возможности сопровождая их <плачем от голода>. Если младенец снова <находит> тот же самый сосок, получение молока из которого на данный момент невозможно, он берет его в рот, делает сосательные движения, но быстро его отпускает. При определенном стечении обстоятельств, порождающих соответствующие переживания, выделяется еще один, третий по счету, класс сосков. До сих пор мы говорили о плохом и хорошем сосках, причем
96
плохим мы называли сосок, принадлежащий тревожной матери. К третьему классу мы относим сосок, который нельзя отнести ни к плохим, ни к хорошим. Это неподходящий, т. е. не тот сосок, совершенно бесполезный и не подходящий для утоления голода.
В поведении, направленном на питание материнским молоком, осуществляемом детенышами некоторых млекопитающих, у самки которых больше одной пары молочных желез, как, например, у собак, кошек, коров и кобыл, мы ясно усматриваем целый ряд совершенно других явлений, причем присутствие их, порой совершенно очевидное, мы иногда можем заметить и у человека - а именно дифференциация предпочитаемых сосков вне всякого сомнения зависит от переживаний, связанных с легкостью или затрудненностью обхватывания и <удержания> соска, или от продуктивности, которая определяется оправданностью усилий, прилагаемых в процессе сосания. Все эти соски можно условно считать хорошими и правильными, но лучше они или хуже можно определить только исходя из ощущений, возникающих в оральной зоне и связанных с утолением жажды и голода. В некоторых случаях эта закономерность принимает настолько жесткие формы, что, хотя многочисленность сосков обычно характерна для тех видов, помет которых состоит из нескольких детенышей, и количество щенков у собаки либо равняется числу сосков, либо очень близко к нему, некоторые соски имеющие большой размер и тупую форму, настолько упорно игнорируются детенышами, что возникает угроза затвердения молочной железы. Очевидно, они дают молоко - если смотреть вглубь вопроса, то нередко в них содержится больше молока, чем в некоторых других; но объективно их трудно удержать, они очень легко выскальзывают из пасти щенка, и, вероятно, занимают там такое большое пространство, что осуществлять сосательные движения в этой ситуации гораздо сложнее, чем когда сосок обхватывается только губами.
Все это многообразие переживаний, связанных с соском, можно классифицировать как взаимодействие с:
(А-1) хорошим и приносящим удовлетворение соском, находящимся между губами и являющимся сигналом - достаточно простым сигналом - к сосанию;
(А-2) хорошим, но не приносящим удовлетворения соском, находящимся между губами, который будет являться сигналом к отказу до тех пор, пока голод не станет настолько сильным, что этот хороший, но не доставляющий удовлетворения сосок будет сочтен подходящим;
(B) неподходящим соском, находящимся между губами, иными словами - соском, недостаточно долго дающим молоко, который является сигналом к отказу и поиску другого соска;
(C) плохим соском, соском матери, охваченной тревогой, который, с точки зрения младенца, окружен всеохватывающей атмосферой чрезвычайно неприятного напряжения - тревоги, являющейся сигналом к избежанию, часто даже к избежанию брать в рот какой бы то ни было сосок. Следовательно, этот сигнал, говоря языком взрослых людей, можно было бы назвать сигналом <никаких сосков у меня во рту>.
97
Группы A и B - включающие ситуации взаимодействия с хорошим и приносящим удовлетворение, хорошим, но не приносящим удовлетворения и неподходящим соском - предполагают переживания, главным образом связанные с оральной зоной взаимодействия; с другой стороны, группа C, характеризующая ситуацию вокруг окутанного тревогой соска, подразумевает переживание тревоги как некоего зла, порождаемого <плачем от голода>, относящимся к поведенческим проявлениям, которые связаны с оральной зоной. Если принимать во внимание отсроченное начало функционирования зрительного анализатора человека, а также тот факт, что детеныши млекопитающих рождаются слепыми (т. е. к моменту рождения у них еще не открылись глаза), становится очевидным, что переживания, относящиеся к группам A и B, обусловливаются чувствительностью следующих модальностей: слуховая чувствительность и чувствительность к вибрациям, возникающая благодаря <плачу от голода>; тактильная, термальная и кинестетическая чувствительность, свойственная области губ; кинестетическая чувствительность, обусловленная осуществлением сосательных и глотательных действий, а также тактильная и вкусовая чувствительность, являющаяся результатом перемещения молока по поверхности языка и через глотку. Совокупность всех этих ощущений, обусловленных явлениями и процессами внешней среды, носит название схватывания. Когда к этим переживаниям добавляется зрение, что позволяет видеть происходящее значительно детальнее, чем просто сочетание света и тени, младенец получает возможность на некотором расстоянии отличать хороший и приносящий удовлетворение сосок от хорошего, но не приносящего удовлетворения. Но в то же время не существует видимых различий между плохим соском испытывающей тревогу матери и совершенно идентичным ему соском, способным в другой ситуации оказаться хорошим.
Дифференцированное разделение сосков на хорошие и приносящие удовлетворение, хорошие, но не приносящие удовлетворения, и неподходящие, т. е. бесполезные, является первым полезным шагом, расширяющим поведенческий репертуар - в данном случае речь идет о поведении, направленном на утоление голода и жажды. Этот шаг играет очень важную роль в повышении адекватности и эффективности поведения по сравнению с первоначальным действием, эффективность и оправданность которого были поистине волшебными, - <плачем от голода>. Здесь находит подтверждение важная мысль о том, что младенец начинает включать в свое поведение новые полезные элементы, которые можно считать более уместными, поскольку они носят менее 'волшебный' и более обоснованный характер, чем все его предшествующее поведение, начальным этапом которого был <плач от голода>. Очередной стадией развития этого значительно более эффективного поведения является идентификация различий между так называемыми воспринимаемыми объектами. Исключительно полезная модификация поведения, связанного с процессом кормления, о котором сейчас идет речь, заключается в разделении всего многообразия сосков на несколько видов, в том числе внешне совершенно неразличимых - по крайней мере зрительно, на хороший сосок и сосок, несущий в себе тревогу. Повторяю: повышающие эффективность поведения элементы появляются в его структуре благодаря идентификации различий между так называемыми воспринимаемыми объек-98


Поділіться з Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   34




База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2022
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка