Салливан Г. С. Интерперсональная теория психиатрии



Сторінка6/34
Дата конвертації12.04.2016
Розмір6.44 Mb.
#4048
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34
ГЛАВА 4
МЛАДЕНЧЕСТВО: НАЧАЛО
Способы разрядки напряжения страха
Сразу же после рождения над младенцем нависает угроза аноксии - прекращения доступа кислорода, которое может наступить в результате контакта с тканями. Будучи обусловлена отделением младенца от системы кровообращения матери, эта опасность в дальнейшем быстро прогрессирует до момента окончательного установления дыхательного цикла, обеспечивающего беспрепятственный проход воздуха в легкие и обратно. Повторное возникновение угрозы аноксии в дальнейшей жизни человека сопровождается переживанием исключительной силы страха, которое мы определяем понятием ужас. Появление опасностей, не связанных с кислородным голоданием, также может вызывать ужас, но, начиная с самых первых этапов внеутробной жизни, любое ограничение функционирования организма, связанного с периодическим чередованием положительного и отрицательного давления в легких, способствует проявлению общей активности младенца или более взрослого человека, склонного к демонстрации того, что мы, рассматривая дальнейшие этапы его жизненного пути, будем называть поведенческими проявлениями гнева. Тем не менее, говоря об активности младенца, аналогичную которой мы можем наблюдать у взрослых людей, пребывающих в состоянии гнева, я, не желая уподобиться приверженцам старой бихевиоральной школы, не хотел бы, чтобы у вас создалось представление о гневе как о примитивнейшей эмоции. По моему мнению, самый простой способ заставить человека испытать настоящий ужас - ненадолго блокировать поступление кислорода в его легкие. Удушение, отравление углекислым газом или какими-то другими, не содержащими кислорода, газообразными веществами и т.д.- все это вызывает у человека ужас. Угроза аноксии характеризуется не только тем, что затруднение дыхания, как правило, вызывает сильный страх, мгновенно превращающийся в ужас, а поведенческие проявления, свидетельствующие о переживании младенцем этих чувств, сводятся к крику, брыканию ногами и т.д., но и тем, что в ситуации непрекращающегося кислородного голодания непосредственно перед наступлением смерти все тело человека охватывают судороги, он совершает конвульсивные движения, обусловленные высвобож-72
..
Глава 4
дением из-под контроля сознания недифференцированных моторных импульсов.
Страх, интенсивность которого варьируется от средней до самой высокой, называемой ужасом, можно рассматривать как чувственный аспект напряжения, порождаемого угрозой жизни или биологической целостности организма. Опасности такого рода в целом сводятся к угрозе наступления аноксии - кислородного голодания, о котором я уже говорил; угрозе жажды - невозможности ее утолить; недостатку углеводов и других питательных веществ; переохлаждению, молярному разрушению организма, т. е. общему разрушению организма; снижению или полной атрофии множества жизненно важных функций. Возобновляющиеся проблемы в том или ином аспекте по сути являются все той же, тянущейся из младенчества, угрозой аноксии, если же при этом происходит значительное ее усиление, она, весьма вероятно, будет сопровождаться переживанием ужаса.
Если вы подойдете к проблеме страха с точки зрения взрослого человека, то придете к выводу о существовании четырех общепринятых способов, позволяющих снять напряжение страха. Если вы на некоторое' время забудете о том, что сейчас мы говорим о периоде младенчества, и представите себя в порождающих страх условиях, например вообразите, что в ситуации военных действий вам угрожает надвигающиеся противник, вы поймете, что один из способов избавиться от страха заключается в устранении вызывающих его обстоятельств. Другой способ - избегнуть этих обстоятельств. Третий, не столь очевидный, состоит в нейтрализации ситуации, о которой идет речь. Для описания четвертого пути разрядки напряжения я прибегну к использованию весьма обманчивого термина: в качестве четвертого способа выступает игнорирование ситуации угрозы. Если вспомнить хотя бы о том риске, которому мы каждый день подвергаем свой организм, пользуясь транспортом, сразу же станет ясно, что, говоря об игнорировании опасности, я имею в виду чрезвычайно сложные процессы. Например, даже если человек знает, что риск, которому он подвергается, переходя оживленную улицу, ничуть не меньше, чем риск путешествия на самолете, очевидно, что, переходя улицу по своим делам, он во многом должен игнорировать опасность, с которой сопряжено это действие; все же выдвинутый мною тезис об игнорировании риска действительно описывает достаточно сложные процессы и явления.
Что касается других способов избавления от страха, то устранение источника опасности представляется совершенно очевидным решением. Классический способ справиться со страхом - это спрятаться от того, что пугает, избежать его. В определенных обстоятельствах мы имеем возможность нейтрализовать страх. Так, например, если вы столкнулись с человеком, намеревающимся применить насилие, вы можете нейтрализовать опасность насилия с его стороны, создав у него впечатление, что вы столь же успешно, как и он, можете использовать насильственные методы для достижения своих целей; с другой стороны, разумеется, вы можете не обращать на него внимания.
Интенсивная моторная активность, вызванная ограничением свободы дыхательных движений младенца, может способствовать успешному устранению или избежанию ограничивающих условий. Успех может быть
73
Часть 2
достигнут как непосредственно, так и за счет стимулирования деятельности человека, ухаживающего за младенцем. Сегодня кое у кого возникают сомнения в уместности так называемых телеологических дискуссий, которые сводятся к весьма своеобразно представленному обсуждению сути явлений. Поэтому я постараюсь как можно дольше не апеллировать к так называемому телеологическому обоснованию. Многие характерные особенности, присущие человеку как животному виду, можно очень подробно объяснить, основываясь на телеологической точке зрения, но в то же время их можно представить как результат эволюционных изменений, подчиняющихся принципу выживания. Таким образом, если от человеческих младенцев мы перейдем к новорожденным котятам или щенкам, мы увидим, что одной из опасностей, подстерегающих этих крошечных животных, когда они в поисках тепла забираются под мать, является риск оказаться отрезанными материнским телом от окружающей атмосферы. В подобной ситуации интенсивные движения, свидетельствующие о недостатке кислорода, который испытывает котенок или щенок, выполняют функцию информирования матери об опасности, грозящей ее чаду. Точно так же, в случае, если человеческому младенцу угрожает аноксия, поскольку одеяло, в которое он завернут, мешает доступу кислорода, он начинает совершать интенсивные движения, которые в конечном счете могут перейти в конвульсии и которые, вне всякого сомнения, стимулируют деятельность матери, направленную либо на устранение препятствия, либо на перемещение младенца туда, где контакт с воздухом может быть восстановлен. Поскольку одномоментный объем кислорода в нашем организме значительно меньше, нежели запас воды и глюкозы, обеспечение практически непрерывного контакта с окружающей атмосферой имеет огромное значение для выживания человека как биологического вида; по сути то же самое относится и ко всем высшим животным.
Как я уже говорил, интенсивные движения, вызванные кислородным голоданием и внешне напоминающие действия, которые сопровождают переживание эмоции гнева у старших детей, могут способствовать успешному избежанию воздействия внешних условий или обстоятельств, связанных с поступлением кислорода или непосредственно (в приведенном мной примере это было освобождение от сдавливающего одеяла), или путем стимулирования действий матери. Вибрация воздуха, сопровождающая установление дыхательного цикла (плач при рождении), являет собой первое проявление активности младенца, вызывающее общее напряжение заботы у материнской фигуры. На протяжении еще некоторого времени плач остается наиболее эффективной формой поведения младенца, направленного на снятие страха. В той степени, в какой забота матери имеет своей целью избавление ребенка от вызывающих страх обстоятельств, этот плач, который слышит сам младенец, можно рассматривать как вполне адекватное и действенное средство. Во многих других случаях, когда он может не приводить к немедленному устранению опасности, порожденной напряжением страха, он, по крайней мере, он обеспечивает проявление заботы, если понимать под этим термином беспорядочные усилия, предпринимаемые материнской фигурой и в той или иной степени идентифи-цируемые у нее с устранением порождающей страх опасности.
74
Глава 4
Поскольку мне хочется возможно более полно охватить данную проблему, я намерен вынести на рассмотрение вопрос о том, слышит ли младенец свой собственный плач. Некоторое время после рождения у многих младенцев среднее ухо и евстахиева труба заполнены жидкостью, в связи с чем попытка доказать, что младенец слышит звуки пианино, находящегося в десяти футах от него, сопряжена с определенными трудностями. Но, несмотря на то что воздух представляет собой весьма эластичную среду, прекрасно проводящую звуковые волны, вода, соляной раствор и т. д., имея значительно более низкие показатели эластичности, все же являются лучшими проводниками вибраций. В данном случае, поскольку при плаче вибрация распространяется в непосредственной близости от гортани и, кроме того, отражается рядом с отверстием евстахиевой трубы, возвращаясь к гортани в модифицированном виде, единственный вопрос, от ответа на который зависит решение нашей проблемы, заключается в том, достигает ли функция слухового нерва достаточного уровня сформированности на момент рождения. Поскольку можно аргументированно доказать, что функция слухового нерва формируется еще до момента рождения, мне представляется возможным говорить даже о том, что младенец может слышать крик, сопровождающий его собственное рождение, и, уж конечно, вскоре после установления дыхательного цикла он в полной мере обладает этой способностью. Итак, нам стало ясно, что, поскольку мы сейчас говорим о примитивнейшем виде опыта, обсуждение переживаний новорожденного младенца, по сути, столь же обоснованно, как, например, обсуждение ощущений амебы - а ощущения амебы вполне могут быть описаны в виде гипотезы, систематизирующей некоторые достоверные факты.
Если говорить о прототаксических переживаниях младенца, то плач, играющий роль стимула, который толкает материнскую фигуру на проявление соответствующей заботы, представляет собой подходящий и вполне эффективный способ избежания или устранения младенцем вызывающих страх опасностей. Таким образом, плач приобретает дифференцированный характер как действие, направленное на предвосхищаемое избавление от страха.
Тревога как фактор, представляющий угрозу организму
Давайте теперь рассмотрим пример с беспокойным младенцем - с младенцем, переживающим тревогу, возникновение которой обусловлено тревогой, испытываемой материнской фигурой. Тревога не порождается опасностью взаимодействия с физико-химической средой или конституцией тела младенца. Она возникает как следствие материнской тревоги. Она проистекает из процесса неизбежного интерперсонального сосуществования с человеком, уровень зрелости которого дает ему возможность осуществлять сложный комплекс различных действий, необходимых для удовлетворения физиологических потребностей младенца. Хочу повторить, что опасностей, в связи с которыми возникает страх, можно избежать, используя один из четырех способов, по крайней мере именно таким поведенческим репертуаром располагает взрослый чело-75
Часть 2
век. Но если вы внимательно изучите проблему тревоги, изначально возникающей как следствие материнской тревоги, вы тут же обнаружите, что не только в период младенчества, но и на протяжении всей жизни человек не может ни исключить, ни устранить обстоятельства, способствующие появлению тревоги. Некоторые из вас, вероятно, решат, что взрослый человек может устранить источник тревоги, убив человека, заставляющего ее испытывать, или сбежать от него, уехав из города; но чуть позже, когда мы несколько глубже рассмотрим этот вопрос, станет ясно, что все далеко не так просто. Разумеется, у младенца нет ни малейшей возможности сделать что-либо для устранения источника тревоги, как, впрочем, нет и шанса ее избежать.
Плач, если рассматривать его с точки зрения концепции тревоги, часто не только не способствует улучшению состояния младенца, но и ухудшает его. При звуках детского плача тревога матери часто сильно возрастает, что в свою очередь усиливает тревогу младенца. Отчасти это происходит по причине непосредственного влияния материнской тревоги на тревогу, испытываемую младенцем, а отчасти потому, что тревога матери мешает ей проявлять заботу, и особенно - что в данной ситуации действительно необходимо - помочь младенцу избежать грозящих ему опасностей и т. д. Единственная стратегия поведения матери, которую в данной ситуации можно было бы считать эффективной, заключается в том, чтобы перестать волноваться. Тревога препятствует как осуществлению материнских функций, так и проявлению младенцем поведения, направленного на реализацию потребности, невозможность удовлетворить которую порождает страх; поэтому если возникновение потребности совпадает по времени с присутствием у него тревоги, то он оказывается перед необходимостью преодолевать двойное препятствие, поскольку и тревога и потребность остаются не только неразрешенными проблемами, но, как и следовало ожидать, обостряются. Плач как таковой, т. е. создание звуковых вибраций, составляющих плач, представляет собой редуцированную форму свободного выдоха, а в ситуации, когда плач доходит до степени неистовства, он создает препятствие для вдоха. Поэтому усиление плача, который свидетельствует как об опасности, скрытой в требующей реализации потребности, так и о переживании тревоги, вызванной материнской тревогой, может повлечь за собой угрозу затруднения дыхания. Помимо всего прочего оно также способствует быстрому нагнетанию страха, переходящего в ужас. Как я уже говорил, именно это ограничение жизни младенца, характеризующееся затруднением дыхания, вызывает у младенца всплеск молярной активности, которая в будущем обещает переродиться в то, что мы называем поведением в состоянии гнева. В педиатрической практике известны случаи, когда совокупность нереализованной потребности и тревоги, сопровождающихся затруднением дыхания, приводит к тому, что кожные покровы младенца приобретают синюшный оттенок, что является явным признаком недостаточного содержания кислорода в крови, а затем начинаются конвульсии, в обыденной речи называемые спазмами. Вот перед вами картина, в полной мере, на мой взгляд, отражающая бесполезность и неадекватность поведенческих проявлений младенца с точки зрения разрядки напряжения. Что касается источника тревоги, то на данном этапе развития
76
' "гЯ V - "1
Глава 4
единственным таким источником является материнская фигура, т. е. значимый относительно взрослый человек, чье содействие необходимо для поддержания жизнедеятельности младенца.
Представленное мною положение вещей может заставить вас думать, что при одновременном возникновении потребностей и тревоги жизнь младенца сразу же оказывается под угрозой. Отчасти это действительно так, но если бы все обстояло именно таким образом, на сегодняшний день ни одному представителю человеческого рода не удалось бы выжить. Мне кажется, лучше всего подтвердит справедливость моих слов пример защитного аппарата, оберегающего сердце от опасной или смертельной нагрузки, замедляя и регулируя - иными словами, выравнивая - сердечный ритм. В этом и заключается так называемое действие блуждающего нерва, которое не только снижает частоту сердечных сокращений, но и имеет реальную возможность остановить работу сердца, что повлекло бы за собой гибель организма, не будь эта остановка лишь кратковременным состоянием. В предотвращение неблагоприятного исхода действия защитного аппарата нацелены на то, чтобы не допустить возможного сбоя сердечных сокращений. Таким образом, несмотря на то что вследствие функционирования блуждающего нерва работа сердца может ненадолго остановиться, после этого оно вновь начинает работать и спешит восполнить дефицит содержания в крови кислорода и питательных веществ. Аналогичным образом в условиях возникновения ужаса, связанного с младенческой тревогой, мы сталкиваемся с динамизмами (я заменяю этим словом термин аппарат), которые защищают младенца от представляющего значительную угрозу сочетания уже описанных мною факторов. Подробнее понятие динамизма я буду рассматривать на примерах несколько позже, когда в нашем распоряжении будет больше материала.
Динамизмы апатичной и сонной отчужденности
Некоторые динамизмы неизбежно возникают в критических ситуациях как в младенчестве, так и в последующей жизни. В самом раннем возрасте действие одного из этих динамизмов проявляется как защита младенца от увеличивающегося в геометрической прогрессии, так сказать, расстройства, являющегося следствием неудовлетворенной потребности, тревоги, которые сопровождаются затруднением дыхания, вызывающим ужас, иными словами - состояние максимального напряжения. Динамизм, функция которого состоит в коррекции описанной мной ситуации - в то время как сама ситуация часто еще больше усиливается постоянно растущей тревогой материнской фигуры, представляет собой одну из адаптационных способностей, присущих человеку и высшим животным. Его суть сводится к способности впадать в апатию, т. е. в определенных обстоятельствах приходить в состояние, которое мы обозначаем этим термином. В состоянии апатии напряжение всех потребностей значительно ослабляется. Как вы, может быть, помните, несколько раньше я уже подчеркивал различия между двумя видами напряжения: напряжение потребностей, которые могут быть удовлетворены и могут переживаться как страх перед скрытой в потребности опасностью, и на-Часть 2
пряжение тревоги, корнями лежащей в ситуации интерперсонального взаимодействия. В последнем случае можно говорить о потребности в интерперсональной безопасности; ее важно отличать от потребности в контакте с физико-химической средой, цель которого заключается в поддержании целостности организма и беспрепятственного функционирования жизненно важных процессов. Таким образом, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что в состоянии апатии происходит существенное снижение напряжения, сопровождающего все виды потребностей. Что же касается взаимосвязи апатии и тревоги, то столь однозначное заявление звучит здесь несколько неуместно. Эта проблема представляется мне весьма и весьма непростой, и я намерен предложить вам свои соображения на сей счет, как только мне удастся найти для нее приемлемое решение.
Но сначала я прошу вас представить себе тревожного и охваченного ужасом младенца, непременно громко кричащего и брыкающегося, и посмотреть, как состояние апатии вызывает значительное снижение всех видов напряжения - не снимая его полностью, но существенно его смягчая. Предположим, что в данном конкретном случае присутствует, во-первых, потребность в еде, а поскольку процесс кормления способствовал бы снижению материнской тревоги, в конечном варианте мы будем рассматривать ситуацию, характеризующуюся потребностью как в пище, так и в кислороде. Апатия ослабляет напряжение этих потребностей; однако в состоянии апатии потребности не исчезают совсем, а лишь значительно редуцируются, напряжение при этом остается на уровне, достаточном для поддержания жизнедеятельности организма. Иными словами, апатия не снижает потребности настолько, чтобы дать ребенку спокойно и апатично умереть от голода, жажды, подвергнуться смертельному ранению и т. д. Все это возможно только в ситуации отсутствия какой бы то ни было угрозы со стороны физико-химико-биологической сферы; в течение всего периода времени, пока младенец пребывает в состоянии апатии, он лишен возможности адекватно реагировать на возникновение экстремальной опасности. Я говорю об этом не потому, что предлагаемая информация имеет непосредственное отношение к нашему разговору о младенчестве, а потому, что хочу, чтобы вы поняли: апатия, будучи способом избежать стремительно растущего напряжения, кульминационной точкой которого является ужас - исключительно энергозатратное состояние, далеко не столь же исключительно эффективный и безопасный механизм, как защитный аппарат, позволяющий избежать сбоев в работе сердца. В примере, приведенном из области физиологии, защитный аппарат срабатывает всегда, если только человеческий организм в состоянии безболезненно перенести временную остановку сердца (это правило практически не имеет исключений); что же касается младенца, то ужас, сопровождаемый тревогой, вполне может привести к смерти. Таким образом, можно говорить о том, что уязвимость младенца, идущего по пути личностного становления, значительно превышает уязвимость человеческого сердца в описанной мною ситуации.
Возвращаясь к поставленной мною проблеме взаимосвязи апатии и тревоги, хочу ввести на время термин сонная отчужденность - для описания защитного динамизма, порождаемого переживанием длительной интенсивной тревоги, который, как мне кажется, необходимо отли-Глава 4
чать от апатии, являющейся защитным динамизмом, обусловленным наличием нереализованной потребности. Я не знаю точно, проявляется ли динамизм сонной отчужденности в период раннего младенчества, - наши возможности ограничены, а потому, насколько я могу судить, мы не имеем в своем арсенале процедуры, позволяющей ответить на этот вопрос, - но можно смело утверждать, что в дальнейшей жизни, несомненно, возникает некий аналогичный состоянию апатии механизм, противостоящий слишком долговременному и интенсивному переживанию тревоги. Внешне младенец, пребывающий в апатичном состоянии, абсолютно ничем не отличается от младенца, которым овладела сонная отчужденность. Но в свете того, что большинство наших предположений и заключений, касающихся самых первых стадий жизненного пути человека, делаются на основе последовательной ретроспекции от более поздних ярко выраженных состояний к самым первым их проявлениям, мы, как мне кажется, вправе утверждать, что эти механизмы, функции которых сводятся к избежанию опасности или защите от нее, с самого начала обозначаются различными терминами. Апатия появляется под действием неудовлетворенной, многократно усилившейся потребности; сонная отчужденность порождается длительной, неотвратимой тревогой. Иными словами, поскольку тревога возникает в ситуациях интерперсонального взаимодействия, сонная отчужденность представляет собой защитный механизм, роль которого заключается в снижении чувствительности к интерперсо-нально обусловленному напряжению тревоги. Для данного этапа нашего исследования истории развития личности человека достаточно будет сказать, что вмешательство этих защитных динамизмов обеспечивает облегчение состояния младенца настолько, что в его сознании происходят очень важные изменения, и он засыпает.
Напряжение потребности во сне
Я уже несколько раз упоминал термин сознание, совершенно упустив из виду необходимость дать ему определение. С вашего позволения, я буду исходить из того, что мы сейчас говорим о периоде младенчества; очень скоро мы будем располагать информацией, на основании которой сознание превратится в нечто большее, чем просто 'данность'. Но уже сейчас можно с полной уверенностью утверждать, что практически с самого первого часа внеутробной жизни, существование младенца делится на две основные фазы: сознательную, с фактом существования которой, как мне кажется, должен согласиться каждый, и состояние сна.
На этом этапе сон, будучи неотъемлемой фазой существования, играет важную роль и является во многом столь же сложным и запутанным феноменом, как и бодрствование. Для человека и высших животных фазное чередование сна и бодрствования является необходимым условием для поддержания жизнедеятельности. В связи с этим апатию и сонную отчужденность можно рассматривать в качестве динамизмов, обеспечивающих выживание организма, несмотря на наличие обстоятельств, препятствующих засыпанию. Большую часть своей жизни младенец проводит во сне. Соотношение бодрствования и сна изменяется обратно про-Часть 2
порционально возрасту, отражающему уровень развития. Но эта реци-прокная связь (помните, что обратная зависимость означает реципрок-ную связь) представляет собой комплексную функцию, которая по уровню сложности не идет ни в какое сравнение с приводимым мною ранее примером обратной взаимосвязи между эйфорией и тревогой. Однако можно сказать, что, поскольку не было выявлено больше ни одного значимого фактора, обратная зависимость установлена именно между временем, проводимым младенцем в состоянии сна, и возрастом, характеризующим уровень его развития. Следует отметить, что в самом начале внеутробной жизни возраст, определяющийся уровнем развития, почти или полностью соответствует метрическому возрасту. Но очень скоро эта тождественность нарушается; практически с каждым днем расхождения между возрастом, отражающим уровень развития, и метрическим возрастом, отсчитываемым календарем или часами, становятся все более значительными.
Тема потребностей, тревоги и сна будет возникать вновь и вновь, оставаясь предметом нашего обсуждения, который мы будем рассматривать с новых сторон. Но коль скоро сейчас я пытаюсь изложить вам свой взгляд на стадию младенчества, то, сделав предварительно еще несколько замечаний, оставлю на время проблематику дальнейшего развития и вернусь к феномену сна.
Я уже отмечал, что жизнь как таковая протекает в двух состояниях, сменяющих друг друга в порядке пофазового чередования, - сне и бодрствовании. Но сон вовсе не является состоянием полной эйфории и не лишен напряжения. Чем больше младенец испытывает 'потребность во сне', тем большую остроту приобретает переживание особого напряжения, вносящее дисбаланс в его состояние расслабленности, возникновение которого обусловлено не чем иным, как сном; т. е. сон так же соотносится с этим состоянием напряжения, как и удовлетворение, скажем, потребности в глюкозе соотносится с существованием этой потребности. Делая такое заявление, надеюсь, соответствующее действительности, я хочу донести до вас суть третьего, и последнего, вида напряжения, присущего человеку: кроме напряжения различных потребностей и напряжения, сопровождающего переживание, называемое нами тревогой, появление которых обусловлено нарушением интерперсональных взаимоотношений, нам свойственно напряжение, связанное с фазовым состоянием человека, называемым сном. Эти виды напряжения нельзя свести к одному; природа каждого из них уникальна.
Я очень подробно остановился на особенностях, характеризующих напряжение тревоги и отличающих его от напряжения потребностей на первых стадиях периода младенчества. Памятуя об ограниченности возможностей языка, хочу кратко резюмировать все то, о чем я сейчас говорил. Для обозначения различных видов напряжения, изначально возникающих в связи с физико-химическими аспектами жизни, в связи с необходимостью избегать повреждений, а также поддерживать на необходимом уровне функционирование различных внутренних механизмов, я выбрал слово потребность. Я обобщил под единым названием все существующие виды напряжения потребностей, подчеркнув их отличие от напряжения тревоги, не имеющего непосредственного отношения к
80
Глава 4
физико-химической среде, но зато обусловленного особенностями взаимосвязи младенца с относительно взрослым человеком, от содействия которого зависит выживание младенца. И наконец, я постулировал существование третьего важнейшего типа напряжения, связанного со сном. Сам феномен сна определяется как состояние, противоположное бодрствованию. Хотя, как я уже сказал, возможность спать некоторое количество часов в сутки является необходимым условием поддержания жизнеспособности человека и некоторых высших животных, эта необходимость принципиально отличается от потребности в кислороде, глюкозе, тепле и т. д. и, разумеется, существенно отличается от причиняющего чрезвычайное беспокойство напряжения тревоги. Вот почему в словосочетании потребность в удовлетворении, потребность играет роль чисто формального термина. Когда речь идет об интерперсональной безопасности, я имею в виду проблему тревоги; а когда упоминается потребность во сне, я подразумеваю третий тип напряжения, который едва ли связан с двумя другими. Итак, я еще раз кратко описал суть используемых мною понятий, с тем чтобы быть уверенным, что мы с вами говорим на одном языке.
По достижении настоящего этапа в исследовании первого года развития, младенчества, мне, я надеюсь, удалось продемонстрировать вам наличие у младенца периодически возникающих и обусловленных особенностями физико-химической среды потребностей, для удовлетворения которых - за исключением дыхания - необходимо интерперсональное содействие, определяемое как забота. Проявлениям заботы, направленной на реализацию потребностей младенца, препятствует тревога, которую испытывает материнская фигура. Переживаемая матерью тревога не только затрудняет содействие, оказываемое ею ребенку, но и вызывает тревогу у него самого. Испытываемая им тревога в свою очередь мешает осуществлению действий, направленных на реализацию потребностей, таких как сосание, глотание и т. д. Напряжение неудовлетворенных потребностей, сопровождающееся еще и напряжением тревоги, не дает младенцу проводить достаточное количество времени во сне, тогда как невозможность спать большую часть суток может повлечь за собой его смерть. Но, с другой стороны, фазовое чередование бодрствования и сна, угрозу которому представляет гигантское нагромождение потребностей и тревоги, находится под защитой присущей младенцу способности впадать в апатию.
Итак, как вы видели, мне не удалось полностью разрешить проблему тревоги, но из моих рассуждений об испытывающем тревогу младенце вы, вероятно, поняли, что именно ужас или обстоятельства, способствующие его возникновению, чрезвычайно накаляют ситуацию. Динамизм апатии снижает страх настолько, что он не препятствует засыпанию. Я прекрасно понимаю, что оставляю вопрос тревоги в состоянии, далеком от научной разработанности. Как правило, оказавшись свидетельницей состояния, внешне напоминающего гнев (младенец может становиться синюшным от крика, испытывать спазмы), мать испытает значительное облегчение, когда ребенок начнет успокаиваться и засыпать. Поскольку уровень тревоги, переживаемой материнской фигурой, значительно снизился, трудно сказать что-либо конкретное о разрядке напряжения у младенца. По всей вероятности, мать, даже пребывающая в состоянии
81
" " .'-
Часть 2
исключительной тревоги, скажем, из-за телеграммы с плохими новостями, предвещающими колоссальные проблемы в будущем, настолько отвлекается от насущных проблем будущего на своего ребенка, состояние которого напоминает гнев, что, когда младенец впадает в апатию, успокаивается и засыпает, тревога матери, вызванная так называемыми внешними проявлениями гнева ее ребенка, тут же быстро снижается.
Итак, мне осталось вкратце затронуть еще только один вопрос. Темпы физико-химического роста - скорость формирования физико-химико-биологических структур - на первых стадиях внеутробной жизни очень высоки, иллюстрацией чему является очень быстрое прибавление в весе, свидетельствующее о существенной роли внешнего мира в развитии физико-химической материи. Так как скорость этих процессов на начальных стадиях внеутробной жизни очень высока, любой значительный период, проведенный в состоянии апатии, играет важнейшую роль. В связи с этим, мне бы хотелось обратить ваше внимание на работу Мар-гарет Риббл (Margaret Ribble) перу которой принадлежат несколько великолепных, основанных на собственных наблюдениях за младенцами из бедных семей, работ и к результатам чьей деятельности я отношусь с величайшим почтением. Она описывает синдром инфантильной апатии, который, будучи однажды выработан, в дальнейшем обеспечивает условия, очень благоприятные для поддержания жизнеспособности младенца. Другими словами, если условия интерперсонального взаимодействия, от которого полностью зависит жизнь младенца, связаны с таким волнением, что он вынужден большую часть сознательно проживаемого времени проводить в состоянии апатии, он неизбежно погибает. Таким образом, апатия, являясь механизмом поддержания жизнеспособности, что, я надеюсь, вы поняли из моих объяснений, в то же время представляет собой силу, злоупотребление которой вызывает истощение организма, лишая ребенка поступления всех необходимых для жизни веществ, и он погибает.
Примечания к главе 4
' [Margaret A. Ribble, , Amer. J. Psychiatry (1938) 95:149-158.]
Маловероятно, чтобы подобное следствие апатии имело место в дальнейшей жизни; единственный механизм, посредством которого апатия может привести человека к гибели, состоит в лишении его возможности избежать внезапной, быстро надвигающейся опасности.
ГЛАВА 5
МЛАДЕНЧЕСТВО: ПОНЯТИЕ ДИНАМИЗМА - ЧАСТЬ 1
Зоны взаимодействия
Итак, мы с вами вплотную приблизились к подробному рассмотрению понятия динамизма, значение которого едва ли можно переоценить, хотя разговор о нем я предполагаю начать чуть позже. А пока обсудим некоторые аспекты феномена тревоги, а также смысл, который принято вкладывать в это понятие, послужившее отправной точкой для целой психиатрической школы, а кроме того, рассмотрим прототаксический, пара-таксический и синтаксический виды переживаний.
Как вы уже имели возможность убедиться, в момент установления дыхательного цикла младенец приобретает целый ряд потребностей, а также начинает осуществлять некоторую активность, направленную на их удовлетворение. Если же эти потребности по каким-либо причинам не удовлетворяются, жизнь младенца оказывается под угрозой. Мы также говорили о том, что одним из источников растущего напряжения, переживаемого младенцем, является страх. Учитывая весь спектр существующих потребностей и необходимость их удовлетворения, плач младенца можно считать вполне оправданным и адекватным поведенческим проявлением, поскольку он способствует созданию условий, необходимых для удовлетворения каждой конкретной потребности. На протяжении первых недель жизни младенца плач: 1) снимает аноксию, запуская дыхательный механизм; 2) избавляет ребенка от голода и жажды, 'давая' ему почувствовать сосок, прикасающийся к его губам, прильнув к которому он всасывает вещество, дающее чувство сытости; 3) защищает от холода, предотвращая чрезмерное переохлаждение; 4) нейтрализует такие вредные воздействия внешней среды, как ограничение свободы движений, болезненное сдавливание отдельных частей тела и т. д. Плач представляет собой проявление функциональной активности младенца, главным образом относящееся (за исключением дыхательного цикла) к верхним отделам пищеварительного тракта. Активность, направленная на утоление голода и жажды, а именно, сосание и глотание, также осуществляется в ротовой полости.
Система органических взаимосвязей рецептор-эффектор, т. е. механизм издавания звуков и их восприятия, механизм, организующий на-83
Часть 2
хождение соска, удержание его во рту, а также сам процесс сосания и нейро-эндокринно-мышечный комплекс, отвечающий за дыхание, плач и поступление питательных веществ, - вот вам пример того, что мы называем зоной взаимодействия, являющейся неотъемлемым атрибутом, обусловливающим выживание младенца в условиях среды. Очевидно, что непосредственный обмен кислорода и углекислого газа происходит в легочном эпителии и что усвоение питательных веществ и воды идет далеко не в ротовой полости; иными словами, в области, называемой оральной зоной, находятся только верхние отделы тканей, в которых протекает прямой взаимообмен с физико-химической средой, или, как в случае с кислородным обменом, здесь располагаются и начальные и конечные отделы. Но с физиологической точки зрения структура оральной зоны позволяет нам в интересах нашего общего дела выделить три типа функционирующих в ней механизмов: 1) рецепторный механизм, о котором я уже упоминал, - совокупность нервных окончаний, обусловливающих те или иные виды чувствительности, например зрение, тактильные, вкусовые ощущения и обонятельную чувствительность; 2) эдукторы, разговор о которых еще впереди; и 3) эффекторы, как правило представленные мышцами или железами. Так что же такое эдукторы? Эдукторы (термин я заимствовал из работ Спирмана) составляют сложный механизм, большая часть которого находится в мозге, относящийся к центральным и другим нервным образованиям; этот механизм перерабатывает информацию, воспринимаемую рецепторами, а после этого передает на эффекторы приказ о соответствующих действиях.
Итак, если рассматривать каждую из зон взаимодействия, о которых пойдет речь, с позиций физиологии, т. е. с точки зрения эффективности функционирования всего организма в целом, мы можем наблюдать работу рецепторов, эдукторов и эффекторов, а также оценить роль эдукторов в деятельности этой системы.
В оральной зоне удивительным образом представлены звенья всех трех механизмов; деятельность которых направлена на поддержание дыхательного цикла, поглощение или отказ от жидкостей и твердой пищи и произнесение звуков, имеющих основополагающее значение для взаимодействия в интерперсональном поле. В связи с этим зона взаимодействия может рассматриваться как область, в которой происходит всевозможное сообщение с физико-химическим, животным и человеческим миром.
Все, что имеет непосредственное отношение к этим зонам взаимодействия и происходит внутри них, должно быть связано с переживанием, иными словами - с тем, что неотъемлемо присуще живой материи. Поскольку переживание, возникающее в результате какого-либо воздействия, представляет собой устойчивое благоприятное изменение в функционировании организма, оно должно быть соотнесено с разными участками временного континуума (другими словами, включая феномены вспоминания и предвосхищения) и с зоной взаимодействия, на основании которой оно изначально возникло, но их взаимосвязь может приобрести большую широту и всеобъемлемость. В этом-то и заключается различие между тем, что должно, и что может происходить.
Как я уже не раз говорил, существует множество подтверждений тому, что даже на уровне амебы переживание приводит к благоприятным, т. е.
84
Глава 5
полезным, устойчивым изменениям. Должно быть, то или иное переживание связано с определенным аспектом взаимодействия и функционирования в условиях естественной среды, послужившей причиной его возникновения. Нет необходимости говорить о том, что, не будь переживание столь жестко детерминировано, оно, разумеется, не вызывало бы столь устойчивых и благоприятных изменений функциональной активности отдельных систем организма. Поэтому я утверждаю, что переживание либо само по себе является благоприятным устойчивым изменением, либо вызывает изменения такого рода в деятельности всего организма.
Основываясь на данных, характеризующих последующие этапы человеческой жизни, я полагаю, что переживание приобретает определенную окраску или обусловливается тем, с какой зоной взаимодействия связано его возникновение; кроме того, я убежден, что это остается в силе вне зависимости от того, идет ли речь о совсем еще маленьком ребенке или о взрослом человеке. Иными словами, зона взаимодействия, будучи включенной в те или иные процессы или явления, придает переживанию, испытываемому живым организмом, определенную окраску или характерную особенность. Например, если я кладу в рот немного соли, или, говоря другим языком, если хлорид натрия поместить туда, куда нужно, а именно в рот, я почувствую соль и на основании воспоминания об имеющемся у меня опыте ее употребления идентифицирую данный вкус как соленый; если ощущение соленого вкуса покажется мне очень сильным, я могу предположить, что скоро почувствую жажду, и в соответствии с этим обеспечить поступление жидкости, для того чтобы смыть соль, дабы, находясь в организме, она приносила не вред, а пользу. Соль, приложенная к открытой ране, уверяю вас, принесет массу переживаний, в которых, тем не менее, будут отсутствовать характеристики, обусловленные контактом с оральной зоной. Следовательно, несмотря на то что в данном случае хлорид натрия также вступает в соприкосновение с моим телом, этот контакт задействует другую зону взаимодействия, и, таким образом, переживание, ему сопутствующее, носит совершенно иной характер; вместо ощущения, сопровождающего поглощение необходимого для жизнедеятельности питательного вещества, соответствующим образом идентифицируемого, я испытал сильнейшую боль, причиной которой стало появление в ране солевого раствора.
Я решился на столь незамысловатое отступление, дабы показать, что я на самом деле имею в виду, когда говорю, что переживание как таковое, какие бы формы оно ни принимало, обладает характерными особенностями, обусловленными зоной взаимодействия, или, как вы могли бы сказать, специфическими признаками, выдающими связь с данной зоной. Итак, область реального взаимодействия между моим организмом и хлоридом натрия простирается далеко за пределы того участка поверхности моего языка, на которую он был помещен. Таким образом, даже на простом примере вы можете убедиться, что контакт оральной зоны с хлоридом натрия, а попросту - с солью, имеет для меня большое значение, и хотя область, где его важность определяется необходимостью поддержания жизнеспособности организма, начинается в нескольких футах от ротовой полости и распространяется на все живые ткани, соль необходима для поддержания функционирования сложной физико-химической
85
Часть 2
структуры, лежащей в основе нашей жизни. Поэтому зона взаимодействия, конечный участок, при помощи которого происходит тот или иной контакт со средой, имеет огромное значение для психиатрии, а именно, имеет колоссальное значение для человеческого организма в самом широком смысле.
Хотя переживание подразумевает определенные ощущения, испытываемые живым организмом, и носит скорее общий, чем локальный или частичный характер, первоначально оно является переживанием каких-то процессов или явлений, Бездействующих на одну или несколько зон взаимодействия, которые представляют собой конечное образование, присущее живому организму. Заметим, что зона взаимодействия не является эквивалентом какой-то органической ткани; она не играет такой же статичной роли, как рот, нос, глотка, гортань в анатомическом строении человека. Таким образом, в случае если из-за нарушений, имеющих генетическую природу или произошедших в процессе развития, человек или представитель биологического вида, стоящего значительно ниже по эволюционной лестнице, рождается с дефектом или в дальнейшем по тем или иным причинам механизм какой-то зоны взаимодействия так или иначе деградирует, очень часто происходит модификация других элементов этого механизма - главным образом эдуктора, расположенного в центральной нервной системе. Поэтому зона взаимодействия, определяемая с точки зрения воздействующего на нее стимула, вновь приобретает способность функционировать, хотя биологический механизм, гистологический аппарат, если хотите, в корне меняет свою структуру. Международную известность приобрел случай развития у Хелен Келлер (Helen Keller) совершенно адекватных зон взаимодействия с личностной средой, несмотря на обширнейшее серьезное нарушение механизма, которое, если рассматривать сущность феномена зон взаимодействия именно с этой точки зрения, по всем прогнозам должно было лишить ее возможности таких контактов.
Роль тревоги в возникновении дифференциации переживаний
Плач, как я уже говорил, является оправданным и эффективным поведенческим проявлением голодного младенца, посредством которого он 'добивается' возможности ощутить прикосновение соска к губам, удовлетворить актуальную потребность при помощи сосательных, глотательных движений и т. д. Итак, плач можно считать адекватным и эффективным действием, направленным на утоление голода, но не потому, что вследствие его младенец неизменно получает пищу, а потому, что оно часто приводит к изменениям, которые заключаются в появлении соска между губами, а это является сигналом к запуску процессов сосания и глотания, цель которых заключается в утолении или, по крайней мере, снижении голода. Возникновение у младенца ощущения соска между губами, как правило, сопровождается сосанием и глотанием жидкости, поступление которой тесно связано со снижением или полной разрядкой напряжения потребности в воде и пище.
Глава 5
Одна из самых ненавистных мне особенностей немецкого языка заключается в образовании слов путем составления их из нескольких других. К несчастью, пытаясь пролить свет на жизнь младенца, как я себе ее представляю, я вынужден был прибегнуть к использованию составных, пишущихся через дефис слов. Одним из них, вызывающим у меня ужас, является <плач от голода> (crying-when-hungry). <Плач от голода> с точки зрения переживаний младенца совсем не обязательно должен быть связан с <плачем от холода> (crying-when-cold), <плачем от боли> (crying-when-pain), или <плачем по какой-нибудь другой причине> (crying-under-any-other-circumstances). Поскольку <плач от голода> часто способствует возникновению условий для утоления голода и жажды, можно сказать, что таким образом младенец в примитивной, прототаксической форме выражает что-то вроде: <Сосок, иди ко мне в рот>. Этот звуковой сигнал обладает такой огромной силой воздействия на то, что мы позднее будем называть реальностью, что сосок подчиняется. Другими словами, <плач от голода>, будучи отражением переживаний младенца, обладает возможностью манипулирования совершенно непостижимыми аспектами <чего-то неизвестного>, что в дальнейшем будет признано реальностью, в результате чего сосок покорно появляется.
В ходе большинства исследований, в которых досконально изучались звуковые волны, посылаемые <плачущим от голода> ребенком, не было обнаружено никаких <объективных различий> между ними и звуковыми волнами, посылаемыми, например, младенцем, <плачущим от холода>. В обоих случаях возможно не только одинаковое звучание плача, но и совпадение и физико-акустического аспекта, вероятна также полная идентичность по целому ряду других регистрируемых критериев; т. е. характер движения звуковых волн в случае точной регистрации их при помощи катодного осциллографа может оказаться полностью идентичным по всем показателям, которые измеряются этим прибором. И тем не менее, с точки зрения поведенческих проявлений младенца, в определенном смысле <плач от холода> и <плач от голода> - это не одно и то же.
Акустический эффект полного созвучия часто возникает при произнесении слов whole (весь) и hole (отверстие) [в английском языке эти два слова звучат совершенно одинаково. - Прим. перев.]. Для говорящего так называемые объективные факты, касающиеся смысла (как мы говорим) этих двух совершенно разных слов, не имеют ни малейшего значения. Он может так никогда и не заметить, что эти слова - омонимы или омофоны. В таком случае мы можем сказать, что он не дифференцирует омофоническую природу двух слов. Пока использование какого-то из этих омофонов в целом его удовлетворяет, для него не играет большой роли факт существования двух слов, совершенно по-разному определяемых в словаре, но звучащих одинаково, т. е. воспринимаемых слушающим как одно и то же. До тех пор пока не произойдет нечто такое, что заставит его различать эти слова, наш герой может оставаться в полной уверенности, что он <по-разному> произносит


Поділіться з Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34




База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2022
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка