Русский язык и культура речи



Сторінка7/22
Дата конвертації11.04.2016
Розмір4.46 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   22

Литература


  1. Акишина А.А., Акишина Т.Е. Этикет русского телефонного разговора. – М., 1990. – 116 с.

  2. Веселов П.В. Служебный телефонный разговор // Русская речь. – 1990. - № 5. – С.86-90.

  3. Веселова Р.Б. Деловой телефонный разговор. Методическая разработка. – М. , 1991.

  4. Волгин Б.Н., Полянская Е.Е. Деловой телефон. – М.: «Радио и связь», 1987. – 207 с.

  5. Русский язык и культура речи: Учебник / Под. ред. проф. В.И. Максимова. – М.: «Гардарики», 2000. С. 169-175.


Мусорный язык рекламы
О негативном влиянии СМИ на язык детей и подростков говорили и писали уже много. В этой статье хотелось бы сузить тему и остановиться на языке рекламы. Молодежь, как известно, - универсальный потребитель массовой информации и рекламы, что, безусловно, сказывается на устной и письменной речи большинства подростков.

Поговорим о рекламных ошибках разного рода.

В начале 1990-х годов, например, широко рекламировали страховое общество «Иннициатива» (почему-то хозяева этой компании решили, что название должно содержать удвоенную н). Преподаватели наверняка помнят, как приходилось переубеждать школьников, раскрывая перед ними соответствующую страницу орфографического словаря. Язык рекламы очень сильно влияет на языковое сознание и даже, как отмечают специалисты, препятствует развитию речи.

Вот ещё примеры:

Реклама на улице:

«Лада» по цене завода. – Если я могу купить завод, зачем мне машина за те же деньги?

Гарантируем похудание 100 %! – Значит, от меня ничего не останется?

Похудеть навсегда до 10 килограмм // Похудание за месяц до 8-ми килограммов! – Даже дистрофики весят больше…

Зубы? Наши стоматологи сделают все, чтобы Вы навсегда забыли о них! – Как назвать человека, который не помнит, что у него есть зубы?

Другой альтернативы нет. – Ну, это в комментарии не нуждается.

Реклама в газете «Экстра-М»:



Делаем полиэтиленовые мешки по размеру заказчика. – Это что, реклама похоронных принадлежностей?

Фургоны. Покраска в цвет заказчика. – А зачем мне фургон «цвета меня»?

Пошив курток из кожи заказчика. – Без комментариев.

Требуются на работу порядочные люди и офицеры. – Какой офицер станет звонить работодателю, который заранее считает его непорядочным?

Работа для офицеров и лиц с высшим образованием. – Вообще-то офицерами становятся в результате получения высшего образования. Составителю объявления следовало хотя бы добавить после предлога с местоимение другим.

Наркомания. Ломка. Недорого. – Вероятно, за копейки вас сделают наркоманом и доведут до ломки.

Решу ваши проблемы путем воздействия на вашу энерго-информационную сущность, данную вам Богом по уникальнейшей технологии. – Мало того, что забыта запятая после причастного оборота данную вам Богом. Но само сочетание «научности», религиозности и типично рекламной грамматически неверной гиперболы (уникальнейшей) ставит в тупик.

Реклама в вагонах метро:



Женский журнал для мужчин и женщин. – Без комментариев.

Сок (название торговой марки) + пять витаминов – это десять слогаемых здоровья! – С математикой у составителя текста плохо, да ещё и слагаемое у него от слова слог.

Опять реклама, на этот раз – сухариков. Три девушки лежат на пляже, едят сухарики. Подпись: А мы такие зажигаем! Эта реклама может привлечь только подростков с низким уровнем культуры. Ведь слово такие здесь лишнее. Зажигаем – жаргонизм. Создатель этого рекламного плаката не уважает ни себя, ни людей. Ему важно продать, он считает, что придумал оригинальный ход, процитировав строчку из популярной песенки.

Заимствование слов – это, как известно, объективная реальность. Количество слов из других языков постоянно увеличивается. Но именно в употреблении заимствований допускается много ошибок разного рода, в том числе грамматических и лексических.

Заимствованные слова в рекламе обычно используют, чтобы привлечь внимание клиента. Но, плохо владея нормами русской речи, рекламодатели часто попадают впросак. Так, на крыше частного такси в г. Торжке установлен колпак с надписью: Кэб. Между тем, всякий, кто смотрел фильмы о Шерлоке Холмсе, знает, как выглядит кэб – своеобразный, не имеющий аналогов в других странах экипаж. С таким же успехом таксист из Торжка мог написать на машине слово рикша. Однако, когда я рассказал об этом восьмиклассникам, некоторые из них недоуменно спросили: «Ну и что?»

Желая привлечь туристов, владельцы одного ресторанчика в Санкт-Петербурге назвали свое заведение так: «Бистро “Сфинкс”». Однако бистро – это кафе быстрого обслуживания, а сфинкс – символ вечности, неспешного хода времени, мудрости и никак не связан с торопливым проглатыванием гамбургера.

Будущих рекламщиков учат, что рекламный текст должен содержать хороший слоган – короткую фразу, емкую, запоминающуюся. Что же запоминается?



Глобальный гороскоп от Павла Глобы. Это пример попытки поиграть словами. Глобальный означает «всемирный», «общий для всего земного шара». Второе значение – всесторонний, общий, полный, универсальный. Между тем по содержанию этот «гороскоп» не отличается от других подобных журнальных публикаций. Конечно, это, в принципе, не ошибка. Это просто эффектная ложь.

Реклама магазина в журнале «Семь дней». Крупно через всю фотографию – надпись: Агрессивные скидки. Напомним: агрессивный – 1) прилагательное к слову агрессия в первом значении («Незаконное с точки зрения международного права вооруженное нападение одного государства на другое»); 2) «Вызывающий враждебность открытой неприязнью»; 3) «Наступательно-захватнический»;

4) Враждебный и вызывающий» (переносное); 5) «Оказывающий вредное воздействие» (термин). Так при чем тут скидки? Что же ждет нас в этом магазине?

Наиболее распространенный вид ошибки – необоснованное употребление заимствования – часто приводит к курьезам. Модным словом супермаркет называют каждый второй продовольственный магазин в Москве, хотя супермаркет – это «большой продовольственный магазин самообслуживания».

Мода на заимствования засоряет речь и, в конечном счете, сознание. Поэтому нечего и удивляться, когда качество товара «стопроцентно гарантируют», хотя гарантировать частично нельзя.

Неряшливость рекламщиков особенно заметна, когда объявление состоит из нескольких слов и даже фраз: Тайному культу ниндзя поручили убить человека – это фраза из аннотации к фильму. Автор аннотации спутал слова клан и культ.



Трихозант, или змеевидный огурец. Самый декоративный – японский сорт. Автор заметки не знает, что слово декоративный применительно к растениям употребляется в значении «служащий для украшения», а значит, как относительное прилагательное, не может иметь формы степени сравнения или подчинять наречие меры и степени.

Хороший лежачий комфорт на всех типах местности (из характеристики туристического коврика). Комфорт – это условия жизни, обстановка, обеспечивающие удобство, спокойствие и уют. Следовательно, комфорт не может быть хорошим или плохим, а также лежачим, сидячим или стоячим.

Экстремально комфортно (телереклама курток). Слово экстремально стало модным в последние годы, но это ещё не повод вставлять его в любую фразу. Экстремальный – «крайний, предельный, выходящий за рамки обычного; чрезвычайный». Очевидно, что в приведенном словосочетании слово звучит некорректно.

Компания «Виртуальный офис» предлагает взять в аренду офис или склад. Однако такое название заставляет предположить, что на самом деле офиса нет.

Все это было бы смешно… если бы язык рекламы не вторгался, причем агрессивно, в повседневную жизнь. И вот в сочинении десятиклассницы я с изумлением читаю:

Любовь есть вера, а вера есть жизнь. Обретя любовь, мы обретаем и жизнь. Это очень выгодно, как шампунь два в одном, очень экономно. Экономия средств и времени.

Скорее всего, первые два предложения этого фрагмента откуда-то списаны. Если даже и нет – что ж, тем виднее противоречие между попыткой философствования и «философией» на уровне кухни, как у Фамусова. Это уже не просто снижение уровня культуры речи, это деградация мышления.

Подведем неутешительные итоги. В сущности, безграмотность рекламы – это настоящая диверсия. А противостоять этим диверсантам можем только мы, уважаемые словесники. Если кто-нибудь из вас считает, что все не так плохо, попробуйте провести эксперимент: пусть ваши ученики поработают с приведенными в этой статье примерами. Дайте им задание: «Исправьте речевые ошибки там, где они есть». Думаю, результаты окажутся красноречивее этой статьи.


Речевой этикет - прощание
Сегодня мы поговорим об этикетных формулах прощания.

Прощание – это финальная ситуация, заканчивающая общение. Главное свойство многих выражений прощания – указывать на возможность последующей встречи. Следовательно, это не разрыв контактов, а лишь прерывание на время, и время это указано в самих этикетных выражениях. Уже первое, самое употребительное, стилистически нейтральное, возможное для любых собеседников прощание – До свиданья! – говорит о том, что новое свидание состоится. Более того, предлог до и родительный падеж организуют модель, по которой производится множество прощаний: До встречи!; До встречи (в театре, на каникулах, в 3 часа; через неделю); До завтра, До воскресенья, До праздника, До лета и многие другие.

Однако само прощание надо подготовить, если ему предшествовало общение. Это может быть указание на позднее время: Не могу Вас больше задерживать; Уже поздно, мне пора; Мы засиделись, пора идти; Ну, я пошел и др. Это и благодарность за интересный разговор, за приятно проведенное время: Спасибо за приятный вечер; Спасибо, что уделили мне столько времени и т.п. Это может быть извинение за отнятое время: Простите, что отняла у вас столько времени, а также удовлетворение предшествующей беседой: Мы обо всем договорились; Хорошо, что пришли к таким выводам; Мы пришли к согласию (соглашению) - и т.д. Вариантов здесь множество!



Прощай(те) может означать прощание надолго или даже навсегда. Уезжая из города, села, где мы гостили, говорим хозяевам дома: Прощайте, не поминайте лихом! Ведь в этимологии слова содержится просьба простить за причиненные неудобства. И недаром строгое и несколько торжественное прощание так и звучит: Я вас (тебя) прощаю.

Прощание-пожелание содержит выражения Всего хорошего!; Всего доброго!, а также Будьте здоровы!

Официальными, стилистически повышенными являются выражения Разрешите (позвольте) попрощаться!, Разрешите (позвольте) откланяться!. Они скорее свойственны интеллигентам старшего поколения, а также: Честь имею (откланяться) – по преимуществу в речи мужчин.

Стилистически сниженными, употребляемыми в непринужденной обстановке, являются: Всего!, Пока!, Привет! Эти выражения не закреплены за каким-либо социальным типом говорящих, они лишь показатель дружеских, фамильярных отношений, ролевого равенства. Сниженными, сугубо фамильярными оказываются прощания, сходные с приветствиями: Чао!, Салют!, Приветик!, а также просторечные Бывай!, Будь (из Будь здоров!).

Расстаются на ночь, до следующего дня, поэтому и выражения прощания это отражают: Спокойной ночи!, Доброй ночи!

В ситуации, когда уходят ненадолго и встреча снова предстоит, указывают на это с помощью одного из выражений: Я с вами не прощаюсь; Мы не прощаемся; Мы ещё увидимся; Я ещё увижусь с вами. За ними могут следовать выражения прощания до определенного срока: До встречи за обедом; До встречи в театре и многие другие.

Уезжающему при прощании желают: Счастливого пути!, а тот, в свою очередь, отвечает: Счастливо оставаться! А ещё прощание-пожелание Доброго пути!, В добрый путь! Эти выражения могут использоваться и как напутствие молодому в начале его жизненного пути.

В приложении к словарю А.Г. Балакая «Доброе слово» мы находим 225 формул прощания. От молодежно-жаргонного заимствованного Бай-бай!, Гуд-бай!, Гуд-байте! до старорусских, диалектных и просторечных выражений: Бог простит! Ваш (покорный) слуга! Всякого блага! Гладкой дорожки!; Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется; Давайте руку! Давай пять; Низко кланяюсь, общий поклон, Примите привет, Примите чувства уважения и преданности, Рад(а) был(а) видеть (повидать) вас, Разрешите удалиться, Скатертью дорога, Ступайте с миром, Ступайте с Богом, Счастливой дороги, Целую вашу руку (это к даме) и многие другие.

Вспомним, что при прощании мы передаем приветы знакомым, близким, родственникам: Передайте привет тете Вале, Привет тете Маше, Большой привет жене, Целуй(те) детей, Поклон бабушке – и многие другие.

Надеемся, что предлагаемые этикетные формулы будут полезны многим.

Литература


  1. Балакай А.Г. Доброе слово. Словарь-справочник русского речевого этикета и простонародного доброжелательного обхождения / Департ. образования Администр. ОблИУУ, Новокузнецкий пединститут. – Кемерово, 1999. – 312 с.

  2. Формановская Н.И. Речевой этикет и культура общения. – М., 1989.

  3. Формановская Н.И. Русский языковой этикет. Сколько способов поздороваться? // Русская словесность. – 2001. - № 5 – С.73-78.


Язык электронной эпохи
Ключевые слова: электронная культура; дикторская школа; образовательный

процесс; родная речь.

В статье речь идет о языке сегодняшних СМИ, о небрежном отношении тележурналистов к родной речи. Автор предлагает несколько возможных решений наболевшей проблемы.


Сегодня мы все оказались заложниками электронной культуры, которая заставляет нас по-новому мыслить и по-иному, чем еще четверть века назад, воспринимать окружающее. Мир уплотнился, стал »глобальной деревней», а время как будто ускорилось, подстегнутое потоками информации, поступающей из самых разных источников. Человечество окружило себя светящимися экранами телевизоров, мониторов, дисплеев, экранчиками мобильных телефонов, и этот экранный мир для многих представителей нового поколения стал даже более убедителен и реален, чем живая, настоящая действительность.

Кто-то остроумно и точно заметил по поводу электронных СМИ: если какого-то лица или явления нет по телевизору (можно добавить — на любом экране), то его как бы нет и в жизни. Ведущие ток-шоу, пережевывающие по десятому разу набившие оскомину кухонные темы, есть, а философов, историков, филологов, учителей, библиотекарей — в России как бы и нет. По крайней мере очень мало.

Наши электронные СМИ с завидной настойчивостью популяризируют блатной и дворовый фольклор, а вот русских народных песен почти не слышно, не говоря уж о романсах и ариях, т.е. »массовой культурой» в электронных СМИ практически становится субкультура подворотен.

В лексиконе ведущих и диджеев большинства радиостанций FМ и каналов ТВ — две, от силы три тысячи слов. В результате такой же объем лексики — и у потребителей электронной культуры.

Достаточно посмотреть любую передачу - угадайку, чтобы понять, что наше общество резко разделилось на два поколения людей, с трудом воспринимающих и понимающих друг друга. Будто их представители учили русский язык по разным учебникам.

В одной из юмористических телепередач звездам эстрады было предложено объяснить значение определенного слова, т.е. сделать это опосредованно, не называя самого слова. Однако предлагаемые в конкурсе слова оказались для участников, увы, совершенно незнакомыми. Так, одна из певиц была абсолютно убеждена, что выпь — это громкий крик (очевидно, у нее это слово ассоциировалось со словом вопль); другая же без тени сомнения решила, что бязь — это название дерева (тоже, очевидно, по созвучию со словом вяз).

В телепередаче «Такси» двух юных участников просят ответить на вопрос, как называется верхний слой коры березы. Это вызывает у ребят искреннее недоумение. Телефонная подсказка тоже не помогает, потому что наши герои не в состоянии даже правильно повторить услышанное. Выходит, что они и слыхом не слыхали ни о берестяных грамотах, ни о лаптях, ни о жалейке с берестяным раструбом. Следующий вопрос ведущего; «Продолжите пословицу За одного битого...» снова поставил их в тупик, пришлось спрашивать у прохожих. Хорошо, что навстречу попались взрослые, правильно подсказали. Зато эти ребятишки бойко отгадали зарубежную музыкальную группу и героя американского мультика.

Как выяснил опрос, большинство молодых питерцев почти ничего не знает о «культурной столице ее зодчих, скульпторах, художниках, ученых. Так же обстоит дело и со знанием родной истории. Вот фрагменты ответов студентов питерской «Корабелки» (Санкт - Петерб. гос. морского технического ун-та) на экзамене по истории:

При Екатерине Второй Россия дважды воевала с Турцией и получила выход к Балтийскому морю; Петр Первый более 20 лет вел Северную войну с Австрией, по итогам которой Россия присоединила к своей территории Сибирь; Большевики пришли к власти в России в 1950-е годы, а возглавлял их Пугачев; В годы НЭПа Ленин предлагал использовать опыт социалистических стран; Во время Великой Отечественной войны во главе СССР стоял Горбачев.

Уровень общей культуры, или, как выразился А.И. Герцен, культурный минимум, сегодня таков, что впору вводить в вузах культурологический ликбез. И подобное положение — тоже следствие наступившей электронной эры и сопровождающей ее массовой культуры, в которой слово «культура» сегодня нельзя употреблять без кавычек.

Следствием этого процесса стало и то, что электронные СМИ не только сводят к нижнему порогу культурный уровень и до предела минимизируют словарный запас его потребителей, но еще и умудряются уродовать этот минимальный запас слов и выражений. Уже привычной в устах радио-, а чаще теле- корреспондентов стали лингвистическая контаминация (одержать успех, нанести убытки, подвергнуть ажиотажу, сделать итог, занимать важное значение), безграмотное использование деепричастного оборота (Оценив обстановку, была дана команда...; Набрав номер 0776, у вас есть возможность...), неуместное употребление предлогов (Не было даже намека о возможности...; Сомневаюсь о том, что...), неправильное склонение числительных и т.п.

Наши телеведущие не особенно утруждают себя изучением норм языка, а «выдают в эфир» тексты как господь на душу положит. Например, информируя о лесных пожарах, питерская дикторша произносит:



Пожар охватил больше тридцать семь гектаров.

Ее московская коллега в тот же день предлагает свой вариант:



Пожаром охвачено более тридцати семи гектар.

А как вам такие журнальные перлы:



Коренные аборигены подвергаются сегрегации; Остались лишь внутренние интерьеры; В это время в Северной Корее праздновался День освобождения от японских колонистов.

Очевидно, журналистам, невдомек, что аборигены — это коренные жители страны, интерьер — внутренние помещения здания, а колонисты — это не колонизаторы.

Что касается ударений, то в десятках слов они ставятся вопреки нормам и традициям. Сплошь и рядом «гуляют» ударения в таких словах, как блага, блюда, потуги, изыски, вечеря, недуг, упорядочение, ретироваться, кухонный, роженица, танцовщица, дешевизна, завсегдатай, эксперт, некролог, каталог и многих других.

Язык в известной мере является отражением состояния общества. А поскольку сегодня во многих сферах доминируют постмодернистский релятивизм, неопределенность и вседозволенность, то и с языком электронные СМИ обращаются не по существующим законам и правилам, а «по жизни» и «по понятиям».

Небрежное, неряшливое отношение к родной речи проявляется и в манере произнесения текстов, в интонировании. Одни подражают американским дикторам, другие говорят — будто былину рассказывают, даже на первом канале одна из ведущих «поет», ставя эмфатическое ударение там, где ей захочется, другая заканчивает фразу с интонацией обиженного ребенка. На петербургских «Вестях» один из ведущих активно «акает» и излишне редуцирует безударные гласные, что явно противоречит нормативной орфоэпии.

В СССР, как известно, была одна из лучших дикторских школ. Диктор в совершенно разной голосовой аранжировке мог зачитать сообщение на любую тему, соблюдая при этом все фонетические и орфоэпические нормы. Революционная «перестройка на нашем телевидении в конце 1980-х гг. нанесла существенный удар по культуре устной речи. Нынешние ведущие часто не могут даже интонационно переключиться, переходя от одного сообщения к другому, и после текста о какой-нибудь инсталляции или презентации в том же бойком стиле продолжают рассказывать о жертвах аварии или очередном убийстве.

Телевизионные тексты зачастую излишне многословны. При этом хорошим тоном считается произнесение слов в очень быстром темпе.

Эфирные тексты, как правило, не только многословны (как тут не вспомнить присказку «Извини за то, что письмо получилось длинным, не было времени написать короче), но и, как результат все той же торопливости, — серые и заштампованные. Когда же наши тележурналисты пытаются изъясняться образно, то впадают в другую крайность. Вот лишь несколько примеров подобного рода «экспрессивной» речи:



Насекомые висят муравьиными гроздья ми...

Эдвина родилась дочерью лорда...

Она строила глазки не без сексуальных по следствий...

В национальном оркестре России главный инструмент — тройка...

Тройки были ранены паровозами и убиты большевиками...

Цунами — незаконнорожденный ребенок подводных течений...

Она пела как проклятая...

Ее пение должно было придать его миллиардам светский лоск...

Бенито был красной тряпкой, которая при водила в бешенство быка итальянской полиции...

Они совершили невозможное, вбив последний гвоздь в роскошный гроб британской империи... И до тех пор, пока мы не станем обращать внимание на такие эксперименты с русским языком, выдаваемые за образное мышление, ситуация с языковым «беспределом» вряд ли изменится. И вместо в центре событий по-прежнему будут говорить в эпицентре событий, потому что так красивее звучит (хотя эпицентр — это проекция центра какого – либо явления на условную плоскость); вместо под патронатомпод патронажем, потому что так привычнее (хотя речь идет вовсе не о патронажной сестре, а о ком-то, кто курирует мероприятие, выставку и т.д.); вместо вечеря говорить вечерня, а вместо волнующий употреблять волнительный...

Попробуйте понять с ходу такие телевизионные тексты:



Вот так выглядел эпизод возложения Явлинского (речь шла о возложении Явлинским венка на могилу Неизвестного солдата); Именно тогда началось восхождение звезды Бориса Ельцина...; Персонажи обрели актерскую плоть; Их приняли с распростертыми руками...

А уж что касается видеорекламы, то порой создается впечатление, что сами иностранцы и переводят свои тексты на русский язык:



Теперь мои актеры одеты с иголочки...

Речь в рекламном ролике идет вовсе не о пошиве одежды, а о качестве стирки.



Когда зубная щетка недоступна...

Что значит недоступна? Слишком дорога? Находится в дефиците? Спрятана под замок? Ведь речь-то всего-навсего о том, что в данный момент щетки нет под рукой.



Теперь швейцарские часы стали доступны и на нашем рынке.

Конечно же, швейцарские часы стали нам доступны не в смысле цены. Просто речь шла о том, что они появились на нашем рынке.

Как можно видеть, филологическая манерность и языковая неряшливость весьма заразительны.

Тревога людей, заинтересованных в сохранении и подъеме национальной культуры, вызванная несоблюдением норм и правил русского языка в электронных СМИ, и прежде всего на телевидении, обусловлена тем, что так называемая «экранная культура» воздействует не на узкий слой людей, а на самые широкие массы зрителей/слушателей: начиная с раннего возраста дети невольно подражают тому, что видят и слышат.

Есть ли какой-нибудь реальный вы ход из создавшейся ситуации?

Во-первых, как всякую проблему, проблему культуры речи нужно решать комплексно, а не разовыми мероприятиями, объявляя очередной год «Годом русского языка» или «Годом культуры».

Во-вторых, необходимо кардинально изменить ситуацию с подготовкой теле журналистов. Дело в том, что профессия журналиста стала в наши дни, на ряду с профессией юриста и экономиста, можно сказать, массовой. А там, где массовость, там и массовое падение профессионального уровня. Повсеместное внедрение нас болонской системы может привести к тому, что факультеты журналистики начнут выпускать бакалавров, обученных по укороченной схеме, где повышению уровня культуры и овладению богатствами русского языка будет уделяться еще меньше внимания (и места), чем сейчас.

Выход из создавшегося положения видится в интенсификации образовательного процесса, в усилении внимания к культуре русского языка и устной речи. Стоит также радикально изменить систему отбора будущих радио- и тележурналистов, а к работающим профессионалам, имеющим дело с экранным изображением и словом, предъявлять более высокие требования, регулярно проводя языковую аттестацию тех, кто работает в эфире. Процесс это не скорый, но без постоянного контроля тут ничего не изменить.

Конечно же, лексикон не всех молодых людей столь минимален, как у пассажиров «Такси». В информационном вещании появляется все больше толковых и грамотных ребят. Так что надеж да на то, что русский язык переживет все напасти, есть. И все же для того, чтобы не «порвалась связь времен», нужно предпринять еще немало усилий.

О русском языке и о нынешнем с ним обращении за последнее время столько уже написано и сказано, что впору сомкнуть уста и дать себе обет молчания. Потому что от слов сегодня мало что меняется.

Впрочем, можно утешать себя тем, что язык – столь мощная субстанция, что никакие новоязовские веяния не смогут его испортить и исказить.

Можно даже поставить вопрос ещё более радикально: стоит ли вообще воздвигать искусственные препоны, плотины и фильтры на естественном пути развития языка? Ведь каждая эпоха имела свой, присущий ей язык, который затем сменялся совсем иным стилем общения.

Ну кто, скажем, сегодня поймет фразу: Неудобепостижно некое реченое бывает о мнозе? А она как раз значит: «Довольно непросто постичь сказанное». Действительно, непросто, хоть изречение это и было написано русским человеком всего – навсего пять веков назад. Язык не стоит на месте и развивается по своим, далеко навсегда понятным законам.

Все это так. Однако есть одно существенное «но»: на в веке XVI, ни даже в веке XIX не было средств коммуникации, благодаря которым устная речь одного говорящего доходила бы одномоментно до ушей миллионов. А у нас происходит это каждый божий день благодаря радио и телевидению. И начинается это воздействие с самого раннего детства.

Недавно проведенный опрос показал, что около 40% наших сограждан сегодня практически ничего не читают, за исключением справочников и книг по специальности, 52% за год не купили ни одной книги, а 34% процента вообще не имеют дома ни одной книги прозы или стихов. Да и среди тех книг, что читают, - в основном литература по специальности или книжный «ширпотреб», - детективы и дамские романы. Преподавание же в школе русского языка и программа по литературе вызывают столько нареканий, что говорить о благотворном влиянии на нашу молодежь русской классики не приходится. В своей новой книге «Язык мой – друг мой» М. Арсеньева приводит пример, как в питерской школе № 169 долгое время литературу преподавала учительница, постоянно делавшая ошибки в ударениях, писавшая на доске «Приступление и наказание», «Роскольников» и т.п. И таких горе – учителей в современной школе, думается немало.

Между тем культура речи – часть общей культуры, и потому состояние культуры речи – первый показатель состояния культуры вообще. Именно в языке наиболее отчетливо проявляется состояние морали общества: отбор и табуирование тем и слов или, наоборот, вседозволенность и культ пошлости; корректность и обращение к разуму и высоким чувствам или же, наоборот, неряшливость, агрессивность, апелляция преимущественно к самым примитивным человеческим эмоциям и интересам.

К сожалению, пока что мы чаще встречаемся с тем, что наши СМИ – и прежде всего телевидение – постоянно навязывают аудитории (особенно молодёжной) далеко не самые лучшие образцы культуры, этики, норм поведения и, конечно, о русской речи. Сегодня это блестяще демонстрируют такие программы телеканала НТВ, как «Чистосердечное признание», «Программа «Максимум», «Русские сенсации», «Ты не поверишь», в которых напористость, агрессивность, незавершенность текста призваны любым способом возбудить зрительские эмоции, причем далеко не самые лучшие. Для многих современных произведений литературы, искусства и журналистики характерны ироничность, пародийность и ёрничество. Как заметил по этому поводу питерский философ А.Секацкий, сегодня у нас «найти незаплеванный колодец - величайшая проблема».

Переизбыток информации негативного характера невольно вызывает у телезрителя реакцию отторжения, дистанцирования: показанное по телевизору событие начинает восприниматься как нечто условное, наподобие компьютерной игры. В результате граница реального и символического становится все более размытой и неопределенной. У человека включаются механизмы защитной реакции, и в итоге реальная оценка действительности начинает замещаться виртуальной, лишенной соответствующего эмоционального сопереживания, т.е. слово лишается своего реального наполнения.

Филологи, да и все, чье ухо чувствительно к новым тенденциям в языковой практике, давно заметили, что из всех так называемых слов – паразитов самое широкое распространение в последние 15 – 20 лет получило словосочетание как бы, очень точно выражающее неустойчивость и неопределенность реальности, которая нас окружает. Мы как бы строим демократическое и правовое общество, как бы поддерживаем малый и средний бизнес, как бы боремся с коррупцией и организованной преступностью, как бы радеем об отечественной культуре и образовании. И родным языком мы тоже как бы владеем.

В связи с этим напрашивается вопрос: не является ли нарастающая виртуальность сознания (то самое как бы) одной из причин того, что сегодня подростки с необыкновенной легкостью совершают тягчайшие преступления, подчас связанные с лишением жизни другого человека? В одной из передач, рассказывающих о том, как две девочки лишили жизни пожилую женщину, одна из обвиняемых произнесла: «Мы как бы ее убили». Думается , что этот языковой ляпсус следует воспринимать как апофеоз виртуально – мифологического сознания, лишающего человека сочувствия, сострадания, умения представить себя на месте другого.

«Тема языка стала кричащей в нашем обществе, - констатирует протоиерей Всеволод Чаплин. – Не случайно люди разных поколений в последнее время говорят, что культура языка все больше и больше падает».

Основная причина такого падения – ситуация в стране, пережившей колоссальные социальные сдвиги и полную смену привычных ориентиров. Следствием этого стали резкое ухудшение качества школьного образования, а также шквал информации, поступающей из СМИ и из Интернета, обилие ( и даже изобилие) различного рода развлечений, т.е., проще говоря, пропаганда потребления.

Все эти перемены не могли не коснуться и языка электронных СМИ. Наряду с изменениями позитивного характера (избавление от тенденциозной идеологизированности, унылого официоза, унифицированности и засилия языковых штампов), стали развиваться процессы, которые не могут не настораживать всех, кто заботится о развитии национальной культуры и сохранении богатства и чистоты русского языка.

Одной из особенностей современной электронной журналистики стало многословие и празднословие. Каналов и радиостанций много, эфирное время надо чем – то заполнять, вот и болтают ребята с утра до вечера. И даже ночью. Сплошные интервью, беседы, ток – шоу. Как тут не вспомнить упоминаемую в работе С. Кара – Мурзы «Манипуляция сознанием» теорию «демократии шума», суть которой сводится к тому, что средствами массовой информации специально создается постоянное, без пауз, музыкальное и текстовое пространство для того, чтобы человек практически не имел возможности сосредоточиться и подумать.

Даже радиокомпания «Маяк», видно, тоже озаботившись пресловутым рейтингом, вместо былых интересных разговоров с компетентными людьми ввела «парный конферанс», посадив у микрофона беспрестанно болтающих, хохочущих и перебивающих друг друга бойких мальчиков и девочек. И когда эти бойкие ведущие приглашают ученых, то задают им такие вопросы, что неловко делается и гостям, и слушателям, которые не понимают, зачем пригласили этих людей, которые, в силу своей деликатности, как – то пытаются сгладить нелепость ситуации.

Произносимые современными радио - и телерепортерами тексты по своему построению нередко близки к разговорной речи. И это замечательно. Но – речь речи рознь. Разговорная – вовсе не синоним речи бескультурной или неряшливой. Тем более, когда речь эта рассчитана на восприятие миллионами.

Самым характерным проявлением языковой неряшливости в устной речи стала идиоматическая контаминация. Тележурналисты то и дело монтируют фразу, составляя ее из частей, взятых, так сказать, из разных лингвистических «корзин». Вот лишь несколько примеров подобного рода контаминации, этого «семантического кентавра», встречающегося в речи журналистов центральных каналов:

Я на своей практике не помню такого…,: Можно ли уже сделать какой – нибудь итог?; Это занимает важное значение в…; Одержали оглушительный успех…; Нанесли убытки…; Его сопутствовали неудачи…

Для современного журналиста главное – побыстрее выдать информацию в эфир, не очень заботясь о работе над фразой. Поэтому в речи корреспондентов слова порой не очень сцепляются друг с другом, подобно неточно подобранным частям детского конструктора. Уловил зритель / слушатель суть дела в общих чертах – и слава богу.

- Вот чего не было точно – так это завистливых улыбок, - рапортует бодро спортивный комментатор, и зритель – слушатель спокойно «съедает» эту фразу, догадываясь, что журналист, очевидно, имел в виду завистливые взоры. А может быть, кривые улыбки.



Стало известно журналистам довольно немного. Тоже, в общем – то, понятно. Зачем же напрягаться и строить фразу по – русски: Журналистам стало известно немногое или: Журналистам мало что известно?

Правда, иной журналист такое выдаст в эфир, что хочется его спросить: «Сам – то понял, что сказал?»

От журналистов не отстают депутаты и чиновники, выступающие по радио и телевидению:

Оценив обстановку, была дана команда…(министр); Потоки грязи, раздававшиеся в мой адрес…(губернатор); Эти памятники охранялись очень плачевно…(депутат Думы); Этот длинный коридор сыграл со мной определенную роль…(директор НИИ).

Между тем давно замечено, что человек, который неправильно говорит, соответственно и мыслит с изъянами и огрехами.

Об эрудиции многих наших славных журналистов говорить не приходится. Вот совсем свежие примеры. Рассказывая о выставке, посвященной масонам, журналистка бойко цитирует: «Он фармазон, он пьет одно стаканом красное вино» - и добавляет, что речь в этих строках идет о Грибоедове. Другая, сообщая о кончине писателя Приставкина, говорит: «Наиболее известна его новелла ‘‘Ночевала тучка золотая’’».

Еще одна современная тенденция – замещать привычные русские слова, несущие негативную или не очень высокую оценку той или иной деятельности, заимствованными словами. И появляются киллеры, рэкетиры, риэлтеры, дилеры и пр. но часто использование англо – американской лексики вообще нельзя объяснить ничем, кроме моды и подражания. Ну зачем, спрашивается, вместо слова рискованный употреблять венчурный, ва вместо слова будущийфьючерсный? Или зачем где надо и не надо употреблять навязшие в зубах дискурс и контент?

Русский язык всегда был очень гибким. Он принял и переварил в своем котле большое количество слов, заимствованных из других языков. Но это были либо новые слова, либо слова, которые органично вписались в фонетический строй русского языка. Вы когда – нибудь задумывались над тем, что многие латинские слова (планета, агент, класс, овал, картон, опера, канал, камера, монета и др.) разными путями пришли к нам почти без изменений, в то время как в западных языках они подверглись фонетической деформации? А произошло это потому, что слова эти по звучанию своему оказались очень близки нашему славянскому уху. Но как можно безболезненно внедрить в структуру русского языка такие словечки, как девелопер, супервайзер и тем более мерчендайзер, не знаю.

Еще раз повторим6 тревога заинтересованных в сохранении и подъеме национальной культуры людей обусловлена тем, что так называемая «экранная культура» воздействует не на узкий слой людей, а на самые широкие массы. Если по телевидению и на радио то и дело обсуждается вопрос о легализации мата, то вряд ли стоит удивляться тому, что из уст девочек – подростков сегодня можно услышать такое, от чего и у видавшего виды боцмана уши завянут. Если телеведущие обращаются с родным языком как попало, то что остается нам, слушателям?

Известно, что слова, прозвучавшие по радио или с экрана телевизора, воспринимаются молодежью сразу как новая языковая норма. Стоило юмористу М. Задорнову сказать по ТВ в штуку, что Украина – единственная из наших бывших республик, по отношению к которой используется предлог на, как тут же все телевизионщики, очевидно, в порыве политкорректности, стали произносить в Украине, хотя это звучит так же нелепо и фальшиво, как если бы мы вместо на флоте, на телевидении, на радио, на Руси, в окраине стали вдруг говорить – во флоте, в телевидении, в радио, в Руси, в окраине (ср., кстати: в армии, но на флоте). Потому что Украина – производное от слова окраина. И сам Тарас Григорьевич Шевченко писал о своей любимой родине: Як умру, то поховайте на Украiне мiлой… Нет, в Украине – и все тут! Потому что так сказали по телевизору.

Давно уже никого не коробит используемое к месту и не к месту выражение по жизни – лагерная идиома, обозначавшая жизнь «по реальным понятиям», широко и прочно внедрилась в радио – и телевизионный язык. «По жизни он очень веселый человек», - рассказывает актриса о своем коллеге. «Я по жизни сталкиваюсь с таким явлением…» - можно услышать по радио. По жизни можно идти, шагать и т.п. Но мы встречаем, видим, наблюдаем что – либо или сталкиваемся с чем -то или с кем – то и ощущаем себя в жизни!

Об орфоэпических нормах на телевидении и говорить не приходится. Сплошь и рядом – «маневры» вместо манёвры, «афёра» вместо «афера», «опёка» вместо «опека», «крема» вместо кремы.

В предыдущей статье мы уже говорили о русском ударении. В этом отношении хорошо англичанам, французам или, скажем, полякам. У них четко регламентируемое ударение: у первых – в основном на первый слог, у вторых – только на последний, у третьих – на предпоследний. А у нас ударение может стоять и на первом, и на втором, и на последнем слоге. Но при этом существуют общепринятые нормы, есть много орфоэпических словарей и словарей ударений для работников радио и телевидения. И уж коль скоро ты вещаешь на всю страну, будь добр – усвой орфоэпические нормы. Нет, и тут – полная свобода действий. Вот лишь некоторые слова, в которых ударение то и дело перемещается в зависимости от уровня грамотности теле – и радиожурналиста:

Амнезия, безвременье, безудержный, бантом, брались, верфей, возбуждено, диспансер, духовник, завсегдатай, каталог, костюмированный кухонный, мозаичный, недуг, незаконнорожденный, некролог, потуги, принять, принялись, ретироваться, сливовый, спала, туники, черпать, шасси, шприцы, эксперты, эллины.

Некоторые телевизионные каналы, похоже, начинают вводить свои собственные языковые нормы. Порой доходит до анекдота. Когда японскому самолету пришлось приземляться с невыпущенным шасси, первый телеканал сообщил:



Самолет совершил аварийную посадку на посадочную полосу с невыпущенным шасси, а диктор канала «Россия» произнес: …произвел посадку на полосу с невыпущенными шасси.

Вот и думай, кому верить.

Конечно, русский язык – живой организм, и, как все живое, он постоянно меняется. Французское гренки, в котором долгое время нормативным считалось ударение на последнем слоге, сегодня большинством людей произносится с ударением на первом. И это учли словари. Еще недавно нормативное ударение в слове очистные было на втором слоге, сегодня – на предпоследнем. На наших глазах ударения в словах одновременно и обеспечение по закону аналогии (несомненно, непременно, неизменно; значение, влечение, увеличение) передвинулись ближе к концу слова. И тем не менее, если мы хотим понимать друг друга, то должен быть какой – то «общественный договор», который позволяет всем чувствовать себя комфортно в языковой среде. В противном случае лингвистический волюнтаризм и плюрализм могут перевести язык из стройной, веками наработанной системы в нечто аморфное и малоудобное для общения, подобно тому как если бы каждый воспринимал сигнал светофора так, как ему нравится…

Что же до словарного запаса электронных СМИ, то он на наших глазах катастрофически сокращается. В активе ведущих и диджеев большинства радиостанций и телевизионных каналов – две, от силы три тысячи слов. В результате столько же слов и у потребителей электронной культуры. Остальные слова и выражения для них просто не существуют. За ненадобностью. Достаточно посмотреть любую передачу – угадайку, чтобы понять, что наше общество резко разделилось на два поколения, с трудом воспринимающие и понимающие друг друга. Будто они учили русский язык по разным учебникам и словарям.

Поколение «П» ничего не слышало ни про генерала Скобелева, ни про Шаляпина (Федора Ивановича, а не попсового Прохора), ни про Павлова, ни про пьесы Чехова. Зато сходу назовет имена Энди Уорхолла, Пэрис Хилтон, Анфисы Чеховой, Ксении Собчак и всех участников «Дома – 2», т.е. сегодня у каждого поколения свои герои и свой культурный минимум.

2007 год был объявлен Годом русского языка. И говорилось о нашем языке много и на разных уровнях. Но, увы, радикальных сдвигов здесь пока что незаметно. Экспертным советом Всероссийского открытого конкурса работников электронных средств массовой информации в очередной раз отмечалось наличие в языке теле – и радиожурналистов большого количества иностранных слов, просторечий и вульгаризмов; говорилось об общем падении культуры речи в связи с тем, что профессия журналиста за последние два десятилетия стала у нас чуть ли не массовой; обращалось внимание на отсутствие какого бы то ни было лингвистического контроля в электронных СМИ, которые сегодня вольно или невольно формируют язык миллионов, влияя на словарный запас, нормы произношения и интонирования молодежи.

Радикальные изменения, скорее всего, произойдут лишь в том случае, если внимание к общей культуре станет одной из основных задач наших центральных телеканалов и радиостанций.

Среди практических мер, направленных на охрану русского языка, стоит, вероятно, предусмотреть и создание компетентной комиссии, которая будет заниматься аттестацией языковой грамотности журналистов, чьи тексты звучат в эфире. И, конечно же, нетерпимо засорение языка СМИ неоправданными заимствованиями; включение в речь корреспондентов и ведущих жаргонизмов и вульгаризмов, нарушение лексических, идиоматических и фонетических норм, а также выведение культуры как таковой из общего телепространства в отдельную «телерезервацию» под названием «Канал ‘‘ Культура’’», что послужило объяснением отсутствия передач о культуре на других каналах.

Рассказывают, что в былые времена ошибка диктора в ударении могла обернуться для него как минимум обсуждением на летучке. Сегодня ведущий – не диктор, он сам себе хозяин, а потому и обращается с языком в меру своей ответственности и уровня культуры. И мы ежедневно получаем очередную порцию неряшливого, расхлябанного, празднословного языка.

Во Франции любой гражданин может подать в суд на средства массовой информации в том случае, если обнаружит в речи ведущего или комментатора попытку нанести ущерб французскому языку, который имеет там статус национального достояния. Хорошо бы и у нас ввести подобный общественный контроль. Ну, до суда дело можно и не доводить, а вот установить наблюдение за нарушением в СМИ норм русского языка не мешало бы.

И хорошо бы почаще вспоминать мудрые слова Д.С. Лихачева: «Язык народа – показатель его культуры, язык отдельного человека – показатель его личных качеств, качеств человека, который пользуется языком народа».



РЕЧЕВОЙ ЭТИКЕТ: ПРИВЕТСТВИЕ

В НАШЕЙ РЕЧИ.

Наша тема могла вызвать удивление и даже недоумение. Каждому ясно, что надо здороваться! А между прочим, в этой теме много своих поворотов, и у всех народов в правилах речевого этикета она занимает первое место. Умение правильно приветствовать всегда высоко ценилось в обществе.

Мне вспоминается 9 августа 1983 года – день открытия IX Международного съезда славистов. На трибуне всемирно известный языковед Дин Ворт. Зал взрывается овациями после его слов: «Витаю Вас! Здоровеньки булы! Дзень добжы! Добры дэн! Добре дошли, братушки! Здравствуйте! Приветствую Вас!»

Все славянские приветствия похожи – в них пожелание доброго дня и здоровья! Кстати, само слово приветствие – очень давнее, древнее слово. В нем тот же корень, что и в украинском ВИТАЮ. Тот же корень, что и в словах: совет, завет, ответ, навет и даже вече, куда в Древнем Новгороде собирали на большой совет, разговор вольных граждан великого народа. ВИТ/ ВЂТ – означало говорить, разговор.

День приветствия отмечают во многих странах. По его правилам, мужчины и женщины во всем мире говорят дружеское «Здравствуйте!» десяти совершенно незнакомым людям. Это приглашение к дружелюбию! В день приветствия чаще, чем обычно, с улыбкой звучат:

французское: «Бон жур!»

английское: «Хай ду ю ду!»

немецкое: « Гутен таг!»

испанское: «Буэнос диас!»

итальянское: «Буон джорно!».

Но далеко не везде первое приветствие – это просто пожелание здоровья другому человеку. У некоторых народов Востока это длинное и как бы опосредованное пожелание счастья и изобилия. Для нас с Вами просто удивительно слышать, как один монгольский профессор приветствует другого словами: « Здоров ли Ваш скот?», причем ни у того, ни у другого никакого скота нет. Это просто традиционный штамп. Ведь у кочевника-монгола его стадо испокон веков – основа жизни. У некоторых народов есть приветствия на все случаи жизни.

Скажем несколько слов о Японии, где лишь приветствие «Охае годзаимас!» - «Доброе утро!» - может свободно употребляться в тех же ситуациях, что и у нас. «Коннитива!» же, хотя и означает «Здравствуйте!» не употребляется японцами в кругу семьи, а также среди близких друзей. Это приветствие, с точки зрения японцев, слишком официально, а также недостаточно вежливо, а потому не может быть употреблено младшим по отношению к старшему.

Слово-приветствие не живет обособленно от других правил национального этикета: где-то просто кивают головой, где-то снимают шляпу, пожимают руку, дотрагиваются до плеча, и все это создает общий добрый фон приветствия в целом. О нас в мире говорят, что мы неулыбчивы в приветствии, хотя по содержанию наши приветствия глубоки и доброжелательны. Родной язык заготовил для нас множество способов и средств, чтобы поздороваться или попрощаться, извиниться или поблагодарить, поздравить или посочувствовать, утешить, одобрить или попросить! И понятно, почему: названные речевые действия очень важны, они создают благоприятную атмосферу общения, выражают уважение к другим людям. Ведь Здравствуй(те) – этимологически пожелание здоровья; Добрый день – пожелание хорошего дня, удачи.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   22


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка