Новая дипломатия



Сторінка7/36
Дата конвертації16.04.2016
Розмір5.51 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36
Я назвал азербайджанскую ноту образцом цинизма, ибо не в канун годовщины ввода советских войск в Баку состоялась пресс-конференция, а в канун годовщины армянского погрома в Баку.
В одном авторы ноты не ушли далеко от истины. Я действительно возлагал тогда надежды на международное сообщество в деле поиска формул мирного урегулирования карабахского конфликта. Но в этом я совпадал с официальной позицией.
Написав все это, я предложил проект ответа: давайте скажем им, что Ступишин ни в одном из своих выступлений российскую внешнеполитическую доктрину относительно Азербайджана нигде и никогда не излагал. Сие соответствовало действительности, ибо такой доктрины тогда просто не было, как нет ее, по-моему, и до сих пор: российская политика в Закавказье в целом как проводилась, так и проводится на ощупь. Сомневаюсь, что такая нота была отправлена и на этот раз. Во всяком случае, посольство наше в Ереване соответствующей информации не получало. А куратор Закавказья, заммининдел Виталий Чуркин устроил мини-совещание, в ходе которого мне попросту попытались заткнуть рот.
В сентябре 1996 года встретился я случайно в МИДе с Казимировым. Он уже перестал быть посредником в карабахском урегулировании и собирался в Коста-Рику послом (там он, кстати, уже был послом в 1971-1975 годах, потянуло, значит, туда вспомнить молодость). И вдруг Владимр Николаевич стал жаловаться на своих азербайджанских друзей. Написал, говорит, я статью о карабахских делах, естественно, в самых осторожных выражениях, а они и тут увидели «оскорбления» азербайджанскому народу. Увидели и настучали нашему министру Примакову. Достаточно было заглянуть в номер «Международной жизни», где опубликована эта статья, чтобы убедиться, что у азербайджанцев для обиды нет никаких оснований, но разве их убедишь? Я ему напомнил, как было дело с атаками азербайджанского посольства на меня. У них тогда тоже не было никаких оснований для нотных кляуз, однако, в МИДе тогда почему-то предпочитали больше верить им, а не собственному послу, и сам Казимиров тоже был на той стороне.
Казимиров намек понял и промолчал. За время общения с бакинской дипломатией он достаточно наелся всякого, чтобы быть сытым до конца своих дней. Владимир Казимиров был назначен послом по особым поручениям с функциями посредника в карабахском конфликте летом 1992 года. Он сразу же стал вгрызаться в суть проблемы, но очень быстро подпал под влияние эльчибеевской пропаганды, которая могла дать фору самому Геббельсу, и начал игнорировать аргументацию другой стороны, тем более, что и международные чиновники СБСЕ и ООН не очень-то были внимательны к ней. Поэтому я оказался в контрах с ним – не в личных, в личных отношениях проблем между нами не было, – разошлись мы с ним в политических оценках всего, что касается карабахского конфликта и позиций Азербайджана и Армении. Он к своим переговорам с армянами и карабахцами меня не подпускал, а об их содержании информировал скупо, забывая, что я очень многое мог узнать от тех, с кем он вел свои переговоры. Но ему на это было наплевать, так как я находился в Ереване, а он – в Москве и до министра, как и до президента доходили прежде всего его доклады, он формировал их отношение к карабахским делам. Мне же приходилось строить свою работу и вырабатывать позицию автономно, на свой страх и риск, что я и делал.
5 августа 1992 года в «Независимой газете» появилась моя статья о соотношении территориальной целостности и национального самоопределения, сразу же перепечатанная ереванскими газетами «Республика Армения» и «Голос Армении» и вызвавшая злобную реакцию в Баку. Не случайно и это выступление вменяется мне в вину упомянутой азербайджанской нотой. В статье нет ни слова об Азербайджане, она носила чисто теоретический характер, но не понравилась, ибо разрушала и без того хлипкие аргументы Баку, обосновывающего свои притязания на Карабах путем абсолютизации принципа территориальной целостности, что не отвечает ни духу, ни букве международного права.
В тот же день Козырев и армянский мининдел Рафи Ованесян в особняке на Спиридоновке обсуждали возможность направления в район карабахского конфликта российских войск под флагом СНГ и под эгидой ООН. Такая вот хитрая формула без позиции по принципиальному вопросу об освобождении Карабаха из-под азербайджанского контроля. Казимиров в это время вынашивал идею прекращения огня между Азербайджаном и Арменией с выведением Нагорного Карабаха «за скобки»(!), а азербайджанцы 6 августа возобновили ракетно-артиллерийский обстрел Степанакерта и других карабахских населенных пунктов, 8 августа вторглись в анклав Арцвашен, входивший в состав Красносельского района Армении, – это 46 квадратных километров, – выбили оттуда местное население, переименовали село на турецкий манер в Башкенд, объявив его «исконно азербайджанским городом», после чего сразу же начали оттуда систематический обстрел через границу самого райцентра Красносельск с целью «освободить» его от людей, ослабить сопротивление армянских пограничников и выйти к Севану, осуществив мечту Эльчибея отведать на берегу озера знаменитой севанской форели. Обстрелу через границу подверглись и другие населенные пункты Армении. Президент Левон Тер-Петросян обратился за помощью к союзникам по Ташкентскому договору, но не получил даже моральной поддержки. МИД России в своем очередном заявлении ограничился констатацией факта боевых действий вдоль всей армяно-азербайджанской границы, поставив, как обычно, и правых, и виноватых на одну доску, но не заслужил похвал от азербайджанских агрессоров, недовольных тем, что агрессором мы не объявили на этот раз армян. А о том, что, слопав Арцвашен, который на всех советских картах Закавказья показан как принадлежащий Армении, азербайджанцы грубо нарушили территориальную целостность соседней страны, в Москве предпочли умолчать, дабы не сердить эльчибеевскую клику, за которой ухаживали вовсю ради вовлечения этих «турецкоподданных» в СНГ. Зато брехне эльчибеевской пропаганды московские СМИ в трибуне не отказывали никогда, как не отказывали позднее алиевским геббельсам. Именно в это время из Баку была пущена утка о том, что в 1988-89 годах из Армении в Азербайджан убежало 64 тысячи русских. Эту утку неожиданно выпустила в эфир телепрограмма «Новости», несмотря на протесты русской общины в Армении, которая сообщила «останкинцам», что за десять лет, с 1979 по 1989 год, из Армении уехало 18700 русских и, естественно, не в Азербайджан, а в Россию. В 1989 году по переписи в Армении оставалось около 50 тысяч русских. Откуда же взял свои 64 тысячи бакинский корреспондент Останкинской студии Маис Мамедов, никому не известно, но эту лукавую цифру и московское телевидение, и бакинская пропаганда продолжали мусолить, несмотря на опровержения, опубликованные в «Российской газете» еще в начале июля. Пришлось и мне отреагировать. На вопрос корреспондента «Вестей», заданный мне в Ереване, я ответил, квалифицировав бакинскую утку о русских как «преступное враньё» и подчеркнул при этом, что «никаких гонений на русских в Армении нет». Это прозвучало на всю Россию и СНГ.

С ГОСДЕЛЕГАЦИЕЙ В ЕРЕВАНЕ



Все эти любопытные события совпали с очередной моей поездкой в Ереван. Туда я вылетел 9 августа и днем позже присоединился к Всеволоду Олеандрову, прибывшему для проведения первой встречи с только что созданной госделегацией Армении. С ним в Ереван прилетели еще два члена нашей госделегации – заместитель председателя Госкомсотрудничества Александр Иванович Смирнов и гендиректор Департамента электронной промышленности Министерства промышленности Анатолий Сергеевич Андреев.
Накануне, с Арманом Киракосяном, я побывал у директора Армянской энциклопедии Константина Суреновича Худавердяна, который подарил мне интересный справочник «Армянский вопрос», очень ценное издание, содержащее массу интереснейших сведений. Я поинтересовался, не готовят ли армянские ученые такой же справочник по карабахскому вопросу. Ответ был такой: работаем, но пока на армянском языке, надо обязательно перевести на русский и английский, но на издание денег нет.
Общался я с Федором Реутом и с мидовскими коллегами.
11 августа мы с Олеандровым были у государственного министра Григора Арешяна, назначенного главой госделегации Армении для переговоров с Россией. С армянской стороны в беседе участвовали заместители – министра обороны, директора службы национальной безопасности и главного советника президента по вопросам безопасности. Главная тема – диспаритет с Азербайджаном в вооружениях, самодискредитация СНГ, уклонившегося от выполнения Ташкентского договора и бросившего своего члена, Армению, на произвол судьбы. И это в условиях, когда американцы в лице их поверенного в делах Тома Прайса прямо заявляют армянским руководителям, что Армения входит в зону Ближнего Востока и, следовательно, в зону стратегических интересов США, напоминая им, что в этой зоне их главный союзник – Турция, так что смотрите, господа армяне, не увлекайтесь дружбой с Россией. Том Прайс в тот же день был у премьер-министра Хосрова Арутюняна и делал вид, что США сочувствуют Армении в связи с утратой Арцвашена. В Ереване же американцы поспешили устроиться так, чтобы легче контролировать с помощью электронных средств важнейшие госучреждения вплоть до подслушивания телефонных разговоров из президентского дворца. Это мне говорили друзья армяне, ругая собственное правительство за угодливость по отношению к американцам и непредусмотрительность в размещении их посольства прямо над линиями правитетельственных коммуникаций. О том, что американцы хотят потеснить нас в Армении, было ясно уже тогда, но Москва оказалась не готовой противостоять и соответствующую информацию просто игнорировала.
Хосров Арутюнян в тот же день принял и нас с Олеандровым. Говорили в основном об экономическом сотрудничестве и о карабахском урегулировании тоже.
Хосров Арутюнян, сменивший своего однофамильца на посту премьер-министра 31 июля 1992 года, как и Гагик Арутюнян, родился в 1948 году. На этом сходство, пожалуй, и кончается. Новый премьер имел техническое образование, не был никогда на партийной работе и в 1991 году покинул КПСС в знак протеста против депортации армян из их сел в Азербайджане и Нагорном Карабахе. Профессиональная карьера у него – инженерная. Работал на сооружении большого купола Бюраканской обсерватории, директорствовал в текстильной промышленности, а вот в 1989-90 годах был председателем исполкома горсовета Чаренцавана, стал депутатом Верховного Совета Армении. Участвовал в переговорах по Карабаху в рамках СБСЕ в 1991-92 годах. Будучи «центристом» по своей новой политической ориентации и человеком с собственным мнением, Хосров Арутюнян долго на посту премьер-министра удержаться не мог, и в феврале 1993 года его место занял ходивший у него в замах молодой специалист-экономист Грант Багратян, большой поклонник Гайдара. К армяно-российским переговорам Хосров Арутюнян относился со всей должной серьезностью и нас с Севой принял очень хорошо.
А в перерыве между встречами в правительстве меня позвали в МИД, где объявились ходоки из Красносельска. Это были в основном русские люди, дети поселившихся здесь в прошлом веке молокан. В Красносельске их к тому времени оставалось около двух тысяч. Были молокане еще и в Ереване, а также в селах наподобие Фиолетова и Лермонтова, разбросанных в северной части Армении. Пришли они в столицу просить защиты от азербайджанских обстрелов, которые продолжаются денно и нощно, так что люди вынуждены прятаться в подвалах и погребах и приостановили полевые работы. После беседы с руководством МИДа красносельцы попросили встречи с русским послом, через которого надеялись обратить внимание российского правительства на свое бедственное положение. Я, естественно, внимательно выслушал соотечественников и тут же отбил телеграмму в Москву, но прозвучала она, как глас вопиющего в пустыне, как я и предполагал. Именно поэтому я не счел возможным отмалчиваться при встрече с журналистами и прямо назвал агрессией действия азербайджанцев на красносельском направлении тем более, что там были жертвы среди армянского и русского населения. На следующий день это мое заявление попало в останкинские «Новости».
Интересной была встреча с генералами – командующим еще не расформированного к тому моменту ЗакВО В.А.Патрикеевым, командующим 7-й армией Ф.М.Реутом и замминистра обороны Армении Норатом Тер-Григорянцем в уже знакомом мне кабинете Реута в штабе армии. Беседа была откровенной и из нее явствовало, что наши военные и их армянский собрат по оружию очень четко сознавали, что Азербайджан для России – отрезанный ломоть и надо спасать ее военно-политические позиции в Армении. Спасать от окопавшихся в администрации российского президента, в аппарате правительства, в Верховном Совете, в МИДе чиновников, ориентированных на игру в поддавки с США, в том числе в Закавказье. Защищать от тех, кто по каким-то своим соображениям воспылал исключительным доверием и любовью к Турции и объявил ее приоритетом в российской внешней политике. Защищать и от дураков, которым было невдомек, что утрата военно-политических позиций в Армении чревата переносом наших рубежей севернее Северного Кавказа. Понимание обстановки военными, четкое сознание ими государственных интересов России стало одной из самых существенных моральных опор в моей деятельности на посту посла.
Этот день мы завершили дегустацией вин в Институте виноделия у профессора Левона Михайловича Джанполадяна, который познакомил нас с историей армянского виноделия и с некоторыми сортами вина, созданными институтом. Он не скрывал, что эту традиционную отрасль народного хозяйства ожидают мрачные перспективы. Даже виноградники самого института сокращаются, а землю городские власти разбазаривают. К сожалению, Левон Михайлович вскоре тяжело заболел, о чем мы узнали от его племянницы Жени Джанполадян. В Институте виноделия мне побывать больше не довелось.
И на этот раз ко мне приходили корреспонденты. Первым был Максим Оганисян, главный редактор газеты «Арцах» (бывший «Советский Карабах»). Это интервью вроде было напечатано, но газету я сам не видел. Большое интервью я дал газете «Хайк», номер которой у меня в архиве, по-моему, есть. А вот собкор «Комсомолки» Вартан Алоян и завотделом этой газеты Владимир Ларин проговорили со мной не меньше часа и ничего не опубликовали. Видимо, сказанное мною не совпало с линией газеты, далекой от сочувствия армянам и карабахцам.
Поговорив с журналистами, а потом с профессорами-карабахцами, работавшими в Ереване (это были директор Института механики Академии наук, завкафедрой высшей алгебры ЕрГУ и другие), я присоединился к Олеандрову, и мы, ведомые Григором Арешяном, отправились на «Разданмаш», к Тельману Тер-Петросяну, старшему брату президента. Он там – директор, довольно успешно осуществляет конверсию, выполняет договорные поставки в Россию самолетами, ремонтирует танки и зенитки, делает сенокосилки и кофемолки. Это все мы увидели летом 1992 года. Уезжая через два года, я знал, что «Разданмаш» выдержал трудности блокады и продолжал выпускать конкурентоспособную продукцию, несмотря на то, что авиаперевозки оставались единственным средством доставки его продукции покупателям за пределами Армении. Сам Тельман однажды сказал мне, что его предприятие не только выжило, но еще и прибыль умудряется приносить. Иностранные наблюдатели, а их приезжало в Армению немало на всякие конгрессы и просто так, на разведку, могли констатировать, что утверждения директора «Разданмаша» соответствуют действительности. В 1997 году Тельман Тер-Петросян скончался. Армения понесла действительно тяжелую утрату.
Тогда же, при первой встрече, Тельман Акопович делился планами создания транспортной артерии по оси Персидский залив – Черное море через Иран, Армению, Грузию, Россию – в Европу. Во всяком случае постоянный мост через Аракс в Зангезуре уже строить начинали, по крайней мере, с армянского берега, но, естественно, с согласия иранцев. И задумывались о реконструкции 100-120 километров автодороги через Зангезур в направлении Севана и Еревана.
В конце 1995 года армяно-иранский мост через Аракс у райцентра Мегри уже функционировал, что в известной степени ослабило азеро-турецкую блокаду.
Из города Раздан мы поехали на озеро Севан, покатались по его холодным синим волнам на катере, а потом от вполне вероятной простуды – ветерок был свежий, август августом, но Севан находится на высоте порядка 2000 метров над уровнем моря и жарко там почти никогда не бывает, – спасались в ресторации «Ахтамар» коньячком, которым запивали вкуснейшего жареного севанского сига и царскую рыбу «ишхан», а по-русски просто форель.
Оттуда на больших скоростях, благо дорога Севан – Ереван в приличном состоянии и почти пустынна, – к президенту на прием. Левон Акопович принял нас с Олеандровым в своей официальной резиденции. Он начал с рассказа о внутриполитическом положении, но довольно быстро перешел к конфликту с Азербайджаном и пожаловался на неадекватность отношения России к Армении. Посудите сами, Азербайджан конфронтировал с Россией и получил все, что хотел: вооружение четырех дивизий, авиацию, корабельную артиллерию бывшей Каспийской флотилии, склады боеприпасов на три года войны. Для Армении каждая потерянная армянская деревня – это новая волна протестов против правительства, которое обвиняется в том, что хранит верность дружбе с Россией, хотя последняя явно подыгрывает Азербайджану. У правительства иссякли убедительные аргументы в пользу этой дружбы. Никто не верит, что нельзя было противодействовать созданию второго фронта в Нахичеване путем передачи 75-й дивизии азерам. Вопрос диспаритета – не каприз. Получается, что оппозиция права, считая политику правительства ошибочной. В чем причины?
Прежде всего – в неразработанности политики России в Закавказье. Видимо, свою роль играет озабоченность судьбой трехсот тысяч русских, все еще остающихся в Азербайджане. Ну а в-третьих, не идет ли речь о сговоре с Турцией и США за спиной Армении?
Услышав этот третий тезис, я среагировал: этого не может быть, а вот на первое положение возразить нечего, так оно и есть – нет пока разработанной политики у России в Закавказье, как впрочем и в других регионах СНГ. Правда, не стоит, однако, недооценивать особую важность для Армении российского военного присутствия. Это – немаловажный элемент политики, которая находится в процессе формирования. Намекнул, что надо срочно убирать занозы социально-бытового характера, побуждающие наших военных проситься домой.
И еще я поставил вопрос о необходимости поскорее открыть полноценное посольство Армении в Москве, ибо постпредство Совмина при Совмине не способно выполнять функции дипломатического представительства. Президент не возражал, но армянское посольство в России открылось лишь в 1994 году.
По окончании встречи меня обступили журналисты, но по российскому телевидению выдали лишь мою фразу о пропагандистском вранье Баку, имевшую довольно шумный резонанс.
19 августа без особых приключений мы с Олеандровым возвратились в Москву, а через два дня я взял отпуск.

СОЧИНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ



20 августа в Москву прилетел Левон Тер-Петросян, а с ним Хосров Арутюнян, Вазген Саркисян и Арман Киракосян. 21 августа президент Армении и президент России самолично подписали Договор о статусе российских войск в Армении и Соглашение о политических консультациях. Премьер-министр встретился с Егором Гайдаром. Они поставили свои подписи под соглашениями о военном сотрудничестве и договорились о подготовке пакета экономических соглашений.
Провожая армянскую делегацию во «Внуково-2», я отметил, что улетали они с хорошим настроением, причем это было прямо написано на лице военного министра Вазгена Саркисяна. Президент пошутил:
– Посол уже мысли моих министров читает на их физиономиях, пора бы ему и в Ереван переселиться.
– Вот получу деньги и приеду. Думаю, это произойдет скоро, – пообещал я.
Однако судьба распорядилась несколько иначе. С армянскими руководителями мне еще несколько раз пришлось встречаться в Москве и Ереване, прежде чем я смог открыть свое посольство. Да еще на фоне каких-то прямо-таки судорожных объятий российских государственных деятелей с турками, кульминацией которых явился визит в Турцию государственного секретаря Бурбулиса, объявившего во всеуслышание, что турецкое направление в нашей внешней политике является приоритетным и у нас нет, оказывается, никаких расхождений с Турцией по поводу армяно-азербайджанского противостояния. Это не могло не насторожить армян, и они зачастили в Москву.
В начале сентября на переговоры с Госкомсотрудничества и для встречи с Гайдаром в Москву прилетел заместитель премьер-министра Грант Багратян. Обсуждая вопросы экономического сотрудничества, он вдруг затронул щекотливую тему организации ПВО а Армении. Хосров Арутюнян в августе уже говорил об этом Гайдару. Никакого движения. Грант попытался убедить наших, что воздушная дыра над Арменией отнюдь не укрепляет безопасность России. Снова проигнорировали, хотя наши военные в беседах со мной признавали, что держать войска под неприкрытым небом – это не очень серьезно. Понадобились два года, визит Грачева в Армению и настойчивость посла, чтобы вопрос о направлении туда хотя бы одной нашей эскадрильи перехватчиков был поставлен в практическую плоскость.
Просил Багратян российское правительство и об оказании воздействия на аэродромную мафию во Внукове, которая полностью дезорганизовала авиасообщение Москва-Ереван. К этой просьбе в конце концов прислушались и уже на следующий год там установился определенный порядок, летать стало легче.
В том же сентябре я встречал-провожал Тер-Петросяна, летавшего через Москву из Еревана в Нью-Йорк и обратно, и на «Шереметьеве-2» мы беседовали о наших межгосударственных отношениях. Левон Акопович не скрывал своего удовлетворения тем, что после его разговора с Ельциным налаживается доставка хлеба в Армению новыми путями: по морю до Батуми, а оттуда железной дорогой, которая, слава Богу, пока еще работает. Много говорили о положении дел на линиях противостояния с Азербайджаном в связи с подписанием 19 сентября в Сочи соглашения между министрами обороны Армении и Азербайджана при участии министров обороны и безопасности России. Суть соглашения – прекращение огня повсюду, на границе и в районе Нагорного Карабаха к 25 сентября, объявление моратория на все виды военных действий сроком на два месяца и отвод войск, направление наблюдателей из России, Грузии, Белоруссии, Украины и Казахстана, согласие на использование в случае необходимости миротворческих сил, подготовка политических решений для урегулирования карабахского конфликта. Тем самым был создан великолепный шанс прекратить кровопролитие и начать налаживать нормальные отношения. Роль посредника успешно сыграл в Сочи не дипломат, а министр обороны Павел Грачев, установивший хорошие личные отношения с Вазгеном Саркисяном и министром обороны Азербайджана Рахимом Газиевым. Когда мы ехали из Шереметьева во Внуково 24 сентября Левон Тер-Петросян и Вазген Саркисян говорили мне, что главное в Сочинском соглашении – прекращение военных действий. «Мы с Газиевым, – сказал Вазген, – нашли общий язык. Он тоже понимает, что пора кончать производить трупы. Однако, несмотря на соглашение, азербайджанцы попытались ударить по Лачинскому коридору, раззвонили о «победах», потеряли кучу молодых ребят. У карабахского села Мартуни из четырехсот брошенных ими на то направление солдат в живых осталось человек восемьдесят, а танкисты вообще отказались идти в бой. Мы надежды не теряем, но очень сомневаемся, что азербайджанцы окажутся способными всерьез прекратить военные действия».
Вазген был прав. В ночь на 26 сентября перемирие вступило в силу, но уже через двадцать минут с территории Азербайджана возобновился обстрел армянской территории сразу в трех районах. Была сделана попытка обострить положение на границе между Нахичеваном и Арменией. Ударили азербайджанцы и в направлении Лачинского коридора. Видимо, рассчитывали на внезапность, но безуспешно. Правда, в Нагорном Карабахе им все же удалось одно село захватить.
Азербайджанская пропаганда и один из ее самых активных рупоров в Москве, собкор «Литгазеты» и радио «Свобода» Эльмира Ахундова вовсю трезвонили о бесценной инициативе Эльчибея, которая якобы принесла долгожданное умиротворение.
26 сентября у Гайдара состоялось совещание в связи с его предстоявшей поездкой в Баку и Ереван. Мне было предложено рассказать об обстановке в регионе, что я и сделал. А свой краткий доклад заключил выражением надежды на то, что усталость от чрезмерного количества гробов, может быть, приведет к некоторой стабилизации мира, установленного Сочинским соглашением. Если надежда оправдается, упадет напряженность, вызванная диспаритетом в вооружениях, который продолжает беспокоить армян.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка