Новая дипломатия



Сторінка35/36
Дата конвертації16.04.2016
Розмір5.51 Mb.
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36
Родившись летом 1993 года, оно вышло за пределы Еревана, открыло свои отделения во всех значительных населенных пунктах Армении, протянуло руку братства молоканским общинам. С молоканами и посольство непосредственный контакт установило, чтобы знать их нужды и оказывать посильное содействие. К весне 1994 года «Россия» насчитывала в своих рядах около 12 тысяч человек, то есть почти все взрослое население русской общин в Армении. Ориентировалось это общество на сотрудничество с армянскими властями и посольством России, которое стремилось к тому, чтобы соотечественники в Армении не чувствовали себя чужеродным элементом, этакими «колонами», готовыми к мятежу и бегству, а адаптировались к новым условиям жизни – не в «братской» союзной республике, а в иностранном государстве, дружественном, даже союзном, но уже иностранном. В обществе «Россия» это хорошо понимали, что, несомненно, способствовало его добрым отношениям с властями.
В русской общине находил своих активистов и Международный центр русской культуры «Гармония», объединивший в основном русскоязычных армян и тесно взаимодействовавший с «Россией».
Надо сказать, что обе эти организации были созданы людьми, ушедшими из так называемого «Общества друзей Армении – ОДА», появившегося в Ереване в 1990 году. Как мне рассказывали, они ушли потому, что первая председательница этой «Оды», профдеятельница заводского масштаба, погубившая в склоках не одного директора Ереванского автозавода, нагревшая руки на сборе средств для Карабаха и ударившаяся в коммерцию, не смогла вынести своего смешения с поста лидера «Оды», занялась интригами и фактически развалила организацию.
Сначала ушел Володя Михайлов. Летом 1992 года, когда я познакомился с ним, он как раз только что сменил ту даму в руководстве «Одой» и вызвал ее ненависть. Уйдя, он и создал элитарный клуб «Гармония». Следующей была группа членов «Оды» из окружения бухгалтера завода «Армэлектроприбор» Галины Васильевны Черноусовой. Им тоже надоели интриги, они хотели серьезной работы на благо соотечественников и учредили «Россию», которая стала массовой организацией русской общины. Это вызвало еще большую злобу той дамы, чье имя мне просто не хочется произносить, дабы не делать ей даже скандальной рекламы. Так вот сия дама попыталась родить некое «землячество» под своим началом, связалась с рогозинским Конгрессом русских общин, представившись там чем-то вроде уполномоченной от всей русской общины Армении. Более того, ей удалось под этим соусом псевдоуполномоченности проникнуть в очень многие властные структуры в Москве, вплоть до президентской комиссии по гражданству, министерства национальностей, МЧС и даже Минобороны. Благодаря своим связям она не имела отказа в военном аэропорту «Чкаловский», где дело доходило до того, что из транспортного самолета, направлявшегося в Ереван, могли выгрузить автомашину посольства, чтобы освободить место для коробок со спиртным и другого подобного «гуманитарного» груза, который шел в адрес упомянутой дамы. Это наблюдал собственными глазами один из ответственных сотрудников нашего посольства. Легко представить себе ее бешенство, когда посольство лишило ее контроля над государственной гуманитарной помощью и предложило принцип ее пропорционального распределения, от чего выиграла настоящая русская община в лице «России», ибо армия сторонников дамы, связанной с КРО, съежилась, как шагреневая кожа.
Вот тут-то, уж не знаю, по наущению ли московских «крокодилов» или по собственному наитию, она предприняла новую авантюру, своего рода финт ушами, «учредив» в январе 1994 года нечто под названием «Российская община Республики Армения» – ни больше, ни меньше. И, разумеется, без участия «России» и «Гармонии», но зато записала в соучредители чисто армянские организации – один из ветеранских союзов и «Женсовет». Председатель последнего моя хорошая приятельница Нора Липаритовна Акопян, которой тогда в Ереване вообще не было и, как говорится, «без нее ее женили», возвратившись домой, дезавуировала приписанную ей «подпись» под совершенно бредовой бумагой.
Что же касается ветеранской организации, то, как выяснилось позже, и она полномочий своему председателю генералу в отставке Ашоту Казаряну тоже не давала. Третьим армянским соучредителем оказался некто, именовавший себя ни много, ни мало, как «президентом ассоциации политологов», существования каковой в ученом мире республики обнаружить не удалось, зато к ветеранам этот тип (ему я тоже делать рекламу не хочу, потому и не называю его имени), снюхавшийся с КРО, очень плотно прилип на какое-то время, пока его не раскусили. Он, похоже, и был одним из идеологов абсурдной затеи с созданием так называемой «российской общины».
3 февраля я отвечал на вопросы журналистов радиостанции «Айк» в прямом эфире и среди прочего подверг критике эту интригу. Что это за «община», которую надо создавать? Этнические общины складываются сами собой, их не учреждают. А тут еще речь идет об организации с громким и бессмысленным названием, причем создаваемой без участия основной массы русского населения, от имени которого она пытается выступать, да еще с демагогическим обещанием подарить своим членам и только им «двойное гражданство».
Это напоминало другие пакости дамы из «Оды», которая могла, например, возбудить составление списков на отъезд в Россию, обещая всяческую помощь… за счет посольства и ставя нас в ложное положение – ведь средствами-то для такой помощи мы не располагали.
Я обратился к русским людям в Армении со словами: «Не верьте данайцам, дары приносящим и какие-то льготы сулящим. Посольство сомнительные затеи, пахнущие вмешательством во внутренние дела Армении, не поддерживает».
И «Россия», и «Гармония» через прессу отвергли притязания деятельницы из «Оды» на представительство русской общины. Координационный совет «России», подчеркнув юридическую неграмотность и неэтичность утверждений основателей «российской общины», заявил, что это новообразование неправомочно представлять интересы русских, тем более на международных конгрессах.
Следующим актом господ из «Оды» была попытка присвоить гуманитарную помощь, инициированную «Россией». Было много хамства, хулиганства и… звонков из Москвы, даже из МИДа, которому пришлось разъяснять, что почем. Но об этом я, кажется, уже писал.
Упоминал я и о том, как связанные с «Одой» и КРО «деятели» с помощью кучки маргинальных борзописсцев, ностальгирующих по совковым порядкам, обрушились на меня за добрые отношения с армянским руководством, припомнив мне и проельцинскую позицию в октябре 1993 года. Русская община в лице ее законного представителя, каким по праву является общество «Россия», Междунардный центр русской культуры «Гармония», Общество дружбы «Армения – Россия», ветераны, творческие союзы, многие журналисты, политические деятели выступили на моей стороне, дав должный отпор агентам влияния КРО. Их пакостные выпады против посла России не поддержала ни одна политическая партия Армении, включая самые левые и насквозь оппозиционные.
Этот инцидент нисколько не повлиял на атмосферу последних месяцев моего пребывания в Армении, отсчет которых начался с февраля 1994 года, когда исполнилось два года со дня президентского указа о моем назначении послом в Армению. Для тех, кто первыми отправились на дипломатическую работу в страны «нового зарубежья», именно такой срок и установили как обязательный специальным приказом министра иностранных дел.
Кстати, об этом я сам напомнил на совещании послов.

СОВЕЩАНИЕ ПОСЛОВ



Послов России в странах СНГ и Балтии собрали в Москве на совещание 17-19 января 1994 года. Перед нами трижды выступил Козырев, главная мысль которого сводилась к тому, что Россия не имеет имперских амбиций и не будет никому себя навязывать с помощью танков, но и просто так уходить из регионов, которые веками были сферой российских интересов, тоже не собирается, ибо уйти значит создать вакуум безопасности, который неизбежно заполнят силы, враждебные России. Очень правильная мысль. Ее бы г-ну Козыреву на практике придерживаться.
Делились своей информацией с нами заместители министров иностранных дел, обороны, сотрудничества со странами СНГ, финансов, внутренних дел, главком погранвойск, замдиректора Федеральной службы контрразведки, замдиректора Федеральной миграционной службы, руководители мидовских департаментов. Сказали свое слово и все послы, в основном каждый о своем. Я выступал утром второго дня. Борис Николаевич Пастухов, председательствовавший на этом заседании, предоставляя мне слово, очень тепло отозвался о после в Армении и дал мне сказать все, что я хотел.
А говорил я о разных вещах.
Прежде всего о необходимости серьезной внешнеполитической доктрины России в отношении всего нового зарубежья и Закавказья, в частности, подчеркнув при этом, что ближе всего к пониманию наших государственных интересов там подошли военные и пограничники. Особое внимание присутствующих я обратил на недопустимость дурного обращения с союзниками и показал, зачем России нужны Армения и Карабах, выступающие как преграда на пути имперских планов пантюркизма и его западных покровителей.
Я вновь повторил перед дипломатической, служилой и чиновничьей аудиторией, что политика не может сводиться к искусству возможного (любимая формула Козырева), политика – это искусство выбора, построенного на правильно понятых национальных интересах. И если мы, русские, не научимся делать такой выбор, от нас самих скоро ничего не останется. То, что не успела сделать семидесятилетняя интернационализация, доведет до логического конца «евразийская» идеология, для которой все едино, что турок, что казак, и которая уже внедряет в наше сознание такое замечательное понятие, как «тюрко-славянский супер-этнос». Вот только славянству с христианством при этом явно не сдобровать.
К числу базовых ориентиров для обеспечения интересов России в новом зарубежье я отнес сохранение нашего культурного присутствия, которое из-за нерасторопности и по глупости может постепенно растаять.
Я призвал переходить от деклараций в защиту «всех русскоязычных» к конкретной помощи русским и другим россиянам, оказавшимся за пределами России, и, в частности, создать механизм регулярной гуманитарной помощи с подключением средств, зарабатываемых консульскими отделами посольств.
Говорил я также о необходимости принципиального решения, стимулирующего восстановление деловых экономических и научно-технических связей вместо дублирования на территории России, того, что предлагают нам без особых дополнительных расходов Армения и другие бывшие республики СССР.
Я, естественно, воспользовался случаем, чтобы вновь поставить животрепещущие вопросы функционирования посольств – и не только в плане материального обеспечения их служб и сотрудников. Пришлось говорить и о налаживании информационных обратных связей и вообще политического взаимодействия между МИДом и посольствами, которое в те времена было на нуле.
По просьбе кадровиков я и в письменном виде дал подробный список моих предложений, включая повышение зарплаты. Все это пришлось повторить в мае того же года – в ответ на запрос затулинского комитета Госдумы по делам СНГ и связям с соотечественниками к парламентским слушаниям «О материальном и социальном положении сотрудников российской дипломатической службы». Важнейшим результатом этих демаршей явилось повышение ставки посла до 1200 долларов в месяц плюс 20% надбавки за особые условия (так называемые «гробовые», которые принято было доплачивать в «горячих точках»). Сам я смог воспользоваться этим повышением лишь в последние два месяца моего пребыания в Ереване.
Завершая свое выступление на совещании, я заметил, что неплохо бы более строго придерживаться двухлетнего срока пребывания в странах нового зарубежья, установленного в 1992 году, когда людей агитировали туда ехать.
Пастухов подал реплику:
– Что, на Сейшелы захотелось?
– А почему бы и нет? – отшутился я.
На Сейшелы я не поехал, а вот в план замен первых послов в новом зарубежье меня не преминули включить, но сделали это каким-то странным, келейным образом, даже не переговорив со мной предварительно, хотя во время совещания мне приходилось общаться с г-ном Козыревым не один раз, с его заместителями тоже.
После совещания я еще более десяти дней провел в Москве, участвовал во встречах послов с Козыревым, с Затулиным и его думским комитетом, с микитаевской комиссией, со службами материального обеспечения работы посольств нашего МИДа. Вместе с Полонским ходил в Госстрой к Ефиму Васину, где мы договорились о дальнейшей работе российского стройкомплекса в Гюмри на базе нашей федеральной собственности, по крайней мере, до 1995 года. 28 января я был в прямом эфире у Ксении Лариной на «Эхе Москвы».
На следующий день мы с женой были в театре Вахтангова на новой версии «Без вины виноватых» с Юлией Константиновной Борисовой, которой мы нанесли визит перед спектаклем и вспоминали, как некогда гуляли по Монмартру. Спектакль очень понравился. Я даже поучаствовал в нем, подав реплику Людмиле Максаковой – что-то насчет Парижа. Реплику спровоцировала сама актриса, сев рядом со мной. А я с удовольствием откликнулся.
30 января мы выстояли в очереди в Музей личных коллекций, где с огромным интересом смотрели сокровища И.С. Зильбершгейна и других великих собирателей.

ЗАВЕРШЕНИЕ МИССИИ



В ночь на 1 февраля мы вылетели в Ереван. Садились в пургу. Уцелели чудом. Но летчики армянские – отличные. Самолет посадили классно.
И пошла наша нормальная посольская жизнь в Ереване, о которой я уже рассказал: встречи, беседы, визиты, телефаксы, шифровки, справки, предложения, «окучивание» московских визитеров, которых в 1994 году стало больше, чему я радовался и встречал всех официальных и неофициальных гостей с удовольствием.
Первая половина года принесла перемирие в Карабахе, востановление академических связей, музыкальный фестиваль, много интересных вернисажей и встреч. И на грибоедовском перевале я побывал, и Григорию Просветителю поклонился. Но все это я делал уже как посол, завершающий свою миссию, ибо 14 февраля до меня дошел слух из Москвы о предстоящей замене ряда послов и меня в том числе. Слух дошел не только до меня. Через некоторое время меня начали информировать мои армянские друзья – не из МИДа, а не имевшие отношения к дипслужбе. Кое-кто из них воспринял мой вероятный отъезд как сигнал возможного возобновления антиармянских санкций в отместку за поражение Азербайджана на карабахском фронте.
27 февраля на утиной охоте в пойме Аракса – я впервые в жизни участвовал в таком увлекательном занятии – вице-спикер Верховного Совета Армении Ара Саакян, сославшись на слухи, деликатно поинтересовался, не собираюсь ли я уезжать. Ответил, что и мне, кроме слухов, ничего не известно, но в нашей жизни всякое бывает.
И тогда я решил, что пора спросить начальство, в чем дело. На мой запрос, отправленный Козыреву 27 февраля, через неделю пришел ответ за подписью одного из его замов, составленный в весьма уважительной форме: «решение о завершении Вашей миссии в качестве российского посла в Республике Армения», уважаемый Владимир Петрович, принято «в рамках плановой замены послов России в целом ряде стран», но это пока – на уровне коллегии МИДа, а президенту еще не докладывали.
Эту версию как официальную я и подавал без комментариев, когда меня спрашивали, почему я уезжаю. В принципе, она подтвердилась. Только первыми уехали в Москву послы в Казахстане и Армении, остальных меняли позже и не всех сразу, а поодиночке. Попытки спекуляций по моему адресу в связи с нападками маргиналов из крайне «левых» журналистов и не совсем адекватной подачей этих нападок ереванским корреспондентом «Известий» были дезавуированы МИДом России. Директор департамента информации Григорий Карасий совершенно четко заявил: «Это – плановая замена, ничего сенсационного, драматического здесь нет». В МИДе к работе посла претензий не имеют, – подчеркнул Карасий. Кстати, именно поэтому указ президента о моем отъезде из Еревана и содержал сакраментальную формулу: «в связи с переходом на другую работу». А некоторые заместители министра говорили мне, что в Москве меня ожидает достойное место.
По мере приближения моего отъезда я стал прощаться с Ереваном. Одним из таких прощаний была вертолетная прогулка с командующим ВВС Армении полковником Александром Суреновичем Абрамяном, который решил покатать меня в знак благодарности за мое внимательное отношение к нуждам армянских вооруженных сил. Вертолетом виртуозно управлял он сам. Очень интересно было разглядывать знакомые места в Ереване и его окрестностях с высоты птичьего полета.
12 июля вместе с делегацией Олеандрова прилетела моя жена, которая в Москве помогала младшей дочери «воспитывать» новорожденную внучку Нику. Она пробыла у меня двадцать дней и вернулась домой. А тут и подошло время агремана для нового посла. Я не стал дожидаться возвращения президента из его очередной поездки за рубеж и отнес ноту в МИД Армении, а сам наметил программу прощальных визитов и начал готовить прием, на проведение которого Москва по моей просьбе подбросила мне долларов, так чтобы все было прилично. Назначил я и дату своего вылета – 9 сентября.
Мое прощание с Арменией совпало по времени с печальным событием: умер католикос Вазген Первый. Я выразил соболезнования руководителям Армении и принял участие в траурных церемониях.
Мои последние официальные визиты начались с президиума Верховного Совета. Потом были Ереванский университет и Национальная академия наук, мэр Еревана, вице-президент.
Премьер-министр Грант Багратян искренне недоумевал, зачем меняют посла, когда межгосударственные отношения развиваются хорошо и вклад посла в это дело очевиден. Я постарался успокоить: смена послов не имеет политического значения и не должна отразиться на состоянии отношений между нашими странами.
Проводили в последний путь патриарха Армянской апостольской церкви, и я продолжил свои прощальные ходы. 31 августа, через двадцать дней после запроса, министр иностранных дел Ваган Папазян вручил мне ноту с агреманом для посла Урнова, о чем я тут же сообщил в Москву.
Ассоциация обществ культурных связей устроила мне теплое прощание, которое началось воспоминаниями о былых временах Эдуарда Михайловича Мирзояна, известного композитора и председателя Армянского Фонда мира. «Алаверды» от него приняли – председатель Общества «Армения – Россия» Владимир Маркович Григорян, председатель Союза кинематографистов Сергей Хоренович Исраэлян, худрук театра Станиславского народный артист Саша Григорян, председатель АОКС-а Георгий Закоян и другие мои друзья. Я расчуствовался и прочитал стихи, которые родились в последние дни, а Владимир Маркович отобрал у меня листки с моими виршами и напечатал в «Свободе».
Ко мне приходили ученые и дипломаты, политические деятели и военные, художники и журналисты. Много добрых людей приходило прощаться.
сентября я говорил с телезрителями с помощью очаровательной Лилит, ведущей воскресной передачи «Барев», что значит «Привет» или «Здравствуй». Поехал оттуда в Филармонию на концерт, посвященный Сильве Капутикян. Поэтесса сидела со мной рядом и тоже печалилась о моем отъезде. Когда отзвучала музыка и Лорис Чкнаворян произнес добрые слова в мою честь, публика устроила овацию. Это дорогого стоит.
сентября я – у президента. Перед телекамерами мы с Левоном Акоповичем обменялись краткими речами. Потом остались одни. Он высоко оценил мою работу как первого посла демократической России. И подарил на память прекрасную резную деревянную вазу ручной работы. После встречи с президентом краткое интервью у меня взяли московские «Вести».
Роберт Кочарян прислал письмо с благодарностью за понимание карабахской проблемы, две памятные медали и карабахский коньяк «Гандзасар».
А вечером – большой прием в «Раздане». Пришло практически все высшее руководство республики во главе с президентом, министры, дипломаты, ученые, писатели, музыканты, художники, журналисты, военные, пограничники, штатские чиновники, общественные деятели, дашнаки, рамкавары, ветераны, русские и армяне из «России», «Гармонии» и «Армении – России», православный батюшка из Канакерской церкви отец Владимир. А театр Станиславского устроил шоу-панегирик в честь русского посла. Трогательно до слез. Гуляли до поздней ночи, пели, пили, плакали, велели кланяться моей жене, желали счастья детям и внукам. Надарили картин и сувениров. Партия любителей пива приняла меня в свои доблестные ряды и выдала шутейный диплом. Все это снимали на пленку и потом показывали в программе «Мир», но я, к сожалению, этой передачи так и не увидел.
6 сентября возложил венок на Мемориале жертвам геноцида в Цицернакаберде. До меня это делал посол Греции перед своим отъездом. Я решил, что стоит превратить этот жест в традицию.
Вечером прощальный обед в мою честь устроил Ваган Папазян, на следующий день – американский посол Гарри Гилмор как старший в дипкорпусе после меня и дуайена: Франс де Артинг находилась в отпуске.
Утром 7 сентября директор Главного управления национальной безопасности Давид Шахназарян повез меня в Хорвирап, что у подножия Арарата. Здесь 14 лет томился в подземелье Святой Григорий Просветитель. К стыду своему, я не был там раньше. Спасибо Давиду, он помог мне исправить эту ошибку.
И снова вечер. На этот раз – прощание со своим коллективом. Мои сотоварищи по работе в блокадном Ереване подарили на память мне нарды.
А накануне отъезда ко мне пришел человек, который был первым, кто показал мне, что такое армянское гостеприимство, с которым мы часто встречались в разных компаниях, но особенно часто у него дома в Егварде. Это был Сурен Арамович Арутюнян, Сурик, кооператор и строитель, душа егвардской компании, очень добрый человек. Он пришел и сказал: «Владимир Петрович, а не посидеть ли нам вдвоем за рюмочкой коньяку в неофициальной обстановке?» – «А почему бы и нет?» – ответил я. И мы поехали в Парк Победы на горе, воз-вышающейя над городом, зашли в ресторацию «Аист» и хорошо посидели с Суриком, о котором мы с моей женой вспоминаем всегда с особой теплотой.
9 сентября я улетел в Москву. Моя миссия в Армении завершилась. Она продолжалась три лета и две зимы, которые, мне кажется, прошли далеко не впустую. Вернувшись домой, я подвел – для себя – итоги моей работы. Именно для себя, ибо, как оказалось, никому в Москве даже в голову не пришло послушать первого посла России в Армении хотя бы ради галочки, не говоря уже о том, чтобы планировать дальнейшую работу с учетом работы, уже проведенной.
Вот эти итоги:
Что сделало посольство для обеспечения государственных интересов Росии в Армении?
1. Прежде всего в форме соответствующих предложений мы участвовали в конкретизации внешнеполитической доктрины России относительно Армении и Нагорного Карабаха на основе уяснения государственных интересов России на этом направлении и выявления точек соприкосновения и совпадающих элементов между этими интересами и государственными интересами Армении.
2. Посольство своей деятельностью способствовало закреплению официальной Армении на позициях преимущественной ориентации на Россию, в том числе путем посильного содействия строительству прочной правовой основы двусторонних межгосударственных отношений.
3. Мы установили тесные деловые контакты с представителями практически всех слоев насления и основных политических сил, включая оппозицию, поддерживая русофильские настроения и пропагандируя перспективность СНГ.
4. Нам приходилось разъяснять внешнеполитическую концепцию России в процессе ее становления, фактически не имея никаких указаний Центра на этот счет и в условиях сильного дефицита официальной информации из Москвы даже по вопросам, касающимся Армении и армяно-российских отношений.
Кстати, линия посольства с самого начала его существования была такой, что ее не надо было корректировать после опубликования очередных посланий президента Федеральному собранию.
5. В критические моменты новейшей истории России посольство публично поддерживало продолжение курса демократических реформ, чем способствовало укреплению позитивных для тогдашнего российского руководства умонастроений в армянском обществе.
6. В отдельные, причем особо трудные для армянского народа периоды времени, посольство было фактически единственным зримым свидетельством интереса России к Армении: с ноября 1992 года по март 1993-го и зимой 1993-94 гг. в Ереван из Москвы ни одно официальное лицо вообще не приезжало.
7. Посольство оказывало посильную политическую помощь российским войскам и пограничникам, дислоцированным в Армении.
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка