Новая дипломатия



Сторінка28/36
Дата конвертації16.04.2016
Розмір5.51 Mb.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   36
22 июня в Ереван с официальным визитом по приглашению президента Армении прибыл и.о.председателя Верховного Совета НКР Карен Бабурян, который встретился с Левоном Тер-Петросяном, Гагиком Арутюняном, Бабкеном Араркцяном, руководством МИДа и дипкорпусом. Это я и назвал признанием де факто, до того подобных визитов и приема не было.
Лейтмотивом всех заявлений Карена Бабуряна было следующее. Сейчас непонятно, кто с азербайджанской стороны будет претворять в жизнь договоренности, поэтому Нагорный Карабах заинтересован в установлении стабильности и ясности в соседнем государстве, чтобы было с кем вести переговоры о прекращении войны. Пока единственным гарантом безопасности НКР остаются собственные вооруженные силы, но хотелось бы, чтобы гарантами мира и безопасности стали и страны СБСЕ.
Отвечая на вопросы дипломатов, Карен Бабурян заявил: «Мы сейчас без труда могли бы захватить пол-Азербайджана. Если уж Сурет Гусейнов с двумя бронеединицами дошел до Баку, мы тем более способны сделать то же самое. Но не хотим, потому что желаем соседям выйти из кризиса и стать надежными партнерами, чтобы покончить с войной, которая не нужна ни нам, ни им. Готовы ли к этому Гейдар Алиев и Сурет Гусейнов, трудно сказать, но ясно, что их обещания, если они будут сделаны, совсем не обязательно совпадут с делами».
Недоверие к Алиеву объяснялось прежде всего тем, что карабахцы не страдают отсутствием памяти. Именно в те времена, когда он командовал Азербайджаном, усилилась антиармянская политика Баку в НКАО.
Но и от Эльчибея им досталось. Поэтому свержение этого «турецкоподданного» карабахцы приняли без сожаления.
Буквально в эти же дни у меня состоялась еще одна беседа с Гилмором. На этот раз я был у него с ответным визитом. Его тоже интересовал исход событий в Баку, ему хотелось, чтобы Вашингтон имел более объективную информацию, нежели та, что поступала, хотя и с места событий, но исключительно в азербайджанской пропагандистской оболочке, причем события их, азербайджанские, внутренние, а подаются и они там под антиармянским и антикарабахским соусом.
Оказывается, Эльчибей драпанул в Турцию, но турки завернули его в Нахичеван, там он и обосновался в своей родной деревне.
Я гнул свою линию:
Россия деликатничает, а Турция слишком много себе позволяет, пусть лучше сидит дома и не выпускает рога из своей анатолийской раковины, а то, не ровен час, схлопочет. Все, кто усложняют жизнь России, работают против нарождающейся демократии, а значит, против интересов международного сообщества.
У меня впечатление, что Турция будет пересматривать свою позицию.
Это было бы правильно. Пора образумить ей своего азербайджанского союзника. Надо идти к миру через переговоры с обязательным участием Нагорного Карабаха, а не ориентироваться на военное решение. Форму же самоопределения подскажут переговоры. Может, это вообще будет Закавказская федерация.
Что означает фраза Карена Бабуряна о начале процесса признания НКР?
По-моему, признание де факто началось уже тогда, когда Рафаэлли и компания начали писать послания руководителям НКР, хотя и без указания их официального положения. НКР – реальность, ее руководители контролируют государственные структуры, армию, общественную жизнь. Можно не признавать их де юре, но не признавать существования того, что уже есть, противоречит здравому смыслу. А кто обязательства будет выполнять, если НКР – «ничто», и ею правит «никто»?
Вообще-то нам, американцам, совсем не мешает прямой контакт с карабахцами, тем более, что в Баку такой контакт невозможен.
26 июня вооруженные формирования Азербайджана предприняли очередные атаки на позиции армии обороны НКР, получили достойный отпор и начали отходить из разграбленного и разрушенного ими Мардакерта, который московское ТВ упрямо называло на турецкий лад «Агдере». Подписанное при посредничестве МИД России 27 июня соглашение между Азербайджаном и НКР о прекращении огня не сработало. Степанакерт вновь был обстрелян со стороны азербайджанского города Агдама, известного московским выпивохам одноименным портвейном, а военным – складами боеприпасов и оружия, которых хватило бы на десять лет и которые были захвачены азербайджанцами в 1992 году у 4-й армии российских вооруженных сил, помогавшей им тогда бить армян в армянских селах Азербайджана. Аскеры стреляли, наемники бомбили с воздуха Степанакерт и села Аскеранского, Мартунинского и Мардакертского районов НКР. 28 июня карабахские войска вошли в то, что осталось от Мардакерта, и обнаружили, что город к тому же еще и полностью заминирован. Возвращение его жителей пришлось отложить.
Июль начался новыми атаками, обстрелами, бомбежками на самых разных направлениях. Азербайджанцы явно напрашивались на серьезный отпор и регулярно получали его. Это, видимо, и подвигло новое руководство Азербайджана в лице Гейдара Алиева пойти на прямые переговоры с НКР. Возникла очень интересная ситуация в развитии событий, но, к сожалению, международное сообщество отнеслось к ней слишком легкомысленно, азербайджанские политики поняли это легкомыслие как поощрение, сорвали процесс прямых переговоров, получили по заслугам, потеряв новые территории, и втянулись в зимнюю кампанию, которая принесла им потери и новые поражения.
А начиналось все в июле неплохо, несмотря на глупость Рафаэлли и недальновидность великих держав. Впрочем, может, кому-то из них и надо было помешать успеху посреднической миссии России, которая при всем недопонимании командой Козырева наших национальных интересов в Закавказье, хотела к миру конфликтующие стороны привести.
Освобождение большей части Мардакертского района, где пятьдесят из пятидесяти восьми сел почти год находились под азербайджанской оккупацией и требовали серьезных восстановительных работ, вызвало обратный поток людей. Беженцы из НКР, а их насчитывалось около 40 тысяч, потянулись домой.
Азербайджанцы попытались остановить это движение и снова развернули военные действия 2 июля. Им удалось захватить несколько сел. Карабахцы ответили, да так, что в их руках оказались Агдам и Физули, но они в тот момент ограничились демонстрацией силы и ушли. МИД России устами Казимирова выразил в очередной раз беспокойство по поводу эскалации военных действий, затрудняющей выполнение резолюции СБ ООН № 822 от 30 апреля. Из газет, ссылавшихся на радио «Свобода», мы узнали, что МИД РФ направил соответствующее послание в Баку, Ереван и Степанакерт. Текста этого послания я не видел.

АЛИЕВ И РАФАЭЛЛИ



Наблюдая развитие событий, я написал написал в Москву о своих предположениях относительно возможных действий Гейдара Алиева. Мне тогда казалось, что он отправит Сурета Гусейнова воевать с Карабахом, а сам займется политическими играми, направленными на сохранение национального единства в Азербайджане и получение поддержки со стороны международного сообщества, перед которым ему надо прослыть миротворцем. Это его стремление, если оно, конечно, реализуется, может быть использовано для новых позитивных импульсов в переговорном процессе. Важно также не упустить шанс вероятной переориентации Азербайджана Гейдаром Алиевым на Россию для серьезной защиты российских интересов в Армении, терпящих ущерб от азербайджанской блокады. А что такая вероятность есть, сейчас мало кто сомневается. Бегство Эльчибея, неспособность Турции эффективно помочь своему верному «клиенту» и довольно быстрая переориентация турецкой дипломатии на невмешательство во внутренние дела Азербайджана, свидетельствуют об ослаблении ее позиций в регионе. Западная печать уже заговорила о том, что влиянию Турции в Азербайджане нанесен удар, и она утратила качество «естественного моста», соединяющего Запад с Кавказом и Средней Азией. В этих условиях сам Бог велел России вернуть себе главенствующую роль в Закавказье и в миротворческих усилиях, действуя в своих национальных интересах.
Визит Марио Рафаэлли в Баку, Степанакерт и Ереван подкрепил мое предположение, что у нас есть шанс сыграть свою роль. Надо только по-умному помочь Алиеву стать миротворцем.
Марио Рафаэлли долго тянул с поездкой в район конфликта, которым предпочитал заниматься издалека, но 9 июля он явился в Баку, 11 июля встречался в Ереване с Левоном Тер-Петросяном и дипкорпусом, в тот же вечер – снова в Баку, оттуда 13 июля он отправился в Степанакерт российскими вертолетами через Тбилиси и все тот же Ереван. Этот способ и маршрут его передвижения был придуман армянским президентом, дабы развеять сомнения Рафаэлли, как это он вдруг полетит или поедет в Степанакерт прямо из Еревана и на чем-то армянском, может, лучше вообще отложить визит туда, раз в Агдаме стреляют и через него из Баку в Нагорный Карабах не попасть. Дипкорпус в Ереване поддержал идею президента Тер-Петросяна, и Рафаэлли все-таки в Нагорном Карабахе побывал, собственными ушами слышал в Степанакерте азербайджанскую пальбу со стороны Агдама, и, хотя и не без приключений, благоприятно вернулся 14 июля в Ереван, а оттуда полетел восвояси стряпать свой необъективный доклад, повлиявший на принятие новой резолюции СБ ООН, которая не способствовала мирному процессу.
11 июля в Доме приемов Марио Рафаэлли, его зам Марио де Сика, другой зам Форнари плюс шведский генерал и шведская дипломатка, а также русский переводчик из Милана, с одной стороны, послы Франции, России, США, поверенный в делах Германии, представительница ООН Тельма О’Кон Солорцано, Том Прайс и советник нашего посольства Виталий Бойко, с другой, за хорошо сервированным армянским столом очень энергично обсуждали перипетии поездки делегации в район конфликта.
Перед тем, как сели за стол, Рафаэлли сказал мне, что в Степанакерт поедет только через Агдам, так как Алиев категорически против использования делегацией Лачинского коридора. Вот тут-то как раз де Сика и стал интересоваться, нельзя ли заполучить российские вертолеты, поскольку азербайджанцев карабахцы не пускают над «контактной линией», а по дорогам не проехать – мины. Рафаэлли засомневался, заговорил о том, что лучше бы все-таки на азербайджанских вертолетах лететь. И тогда я ему подкинул информацию для размышления: а как вы себя видите в азербайджанском вертолете, пилотируемом русским наемником? Довольно долго мы все его убеждали и в том, что делегация международной организации вправе сама выбирать и решать, как ей удобнее передвигаться в районе конфликта, тем более, что для нее и не стоит вопрос о признании или непризнании НКР, поскольку это – прерогатива суверенных государств.
Беседа с дипломатами, видимо, подготовила Рафаэлли к принятию предложения Тер-Петросяна, с которым он встретился позже. К тому же и Алиев не возражал против использования российских вертолетов.
Послов Рафаэлли информировал о своей встрече с Алиевым в Баку. По его словам, Алиев заверил миссию СБСЕ в полной поддержке плана «девятки». Он намекнул на возможность предоставления Нагорному Карабаху особого статуса «вплоть до права на автономию» с обеспечением его безопасности международным сообществом. Но прямых ангажементов насчет деблокады Армении и Нагорного Карабаха Алиев на себя не взял, хотя резолюцию СБ ООН и одобрил.
Рафаэлли считал, что перед его миссией стоят три задачи: определение географического района конфликта, формирование совместной координационной комиссии для решения технических вопросов, создание условий для открытия Минской конференции.
О встречах Рафаэлли с президентом Армении, официальной делегацией МИДа, представителями НКР в Ереване дипкорпус информировал на следующий день первый заместитель министра иностранных дел Жирайр Липаритян. Армянских собеседников итальянца особенно интересовали его впечатления от поездки в Баку и его мнение о способности новых властей Азербайджана выполнять международные обязательства. Полной ясности о положении в Баку у Рафаэлли нет, хотя он и считает, что Алиев будет в состоянии осуществить инициативу «девятки». Сам Рафаэлли исходит из необходимости комплексного подхода ко всем аспектам урегулирования, что вполне устраивает армянскую сторону.
В Степанакерте миссия Рафаэлли застряла на ночь из-за аварии, случившейся с одним из вертолетов. Об этом я узнал вечером 13-го, беседуя с Левоном Акоповичем и Жирайром. Мы сидели на крылечке у Липаритяна, пили пиво, закусывали недозрелыми грушами прямо с дерева. Моя Нонна Алексеевна и жена президента Людмила Ефраимовна участвовали в общей беседе. Липаритян рассказал, как все было с вылетом Рафаэлли из Степанакерта. Один из четырех вертолетов грохнулся с высоты в семь метров. Слава Богу, все остались живы и невредимы. Остальные вертолеты, уже поднявшиеся в воздух, тоже вернулись.
Мы пришли к выводу, что нет худа без добра. Ведь Рафаэлли улетал из Степанакерта, ни о чем не договорившись с карабахцами. Теперь, глядишь, выпьют тутовки, пообщаются по-человечески, поговорят по душам, познакомятся лучше с карабахцами, все на пользу.
Я добавил: если еще азербайджанцы пару залпов из Агдама «организуют», будет совсем хорошо – для полноты впечатлений. И как в воду глядел: Степанакерт обстреляли-таки из Агдама. Узнав об этом, Левон Акопович позвонил Алиеву и застал его в своем кабинете.
– Гейдар Алиевич, вы все еще на работе?
– У меня дела посложнее, чем у тебя, Левон, вот и сижу тут заполночь.
– Что это там ваши хулиганят в Агдаме, стреляют, пугают итальянцев? Не дай Бог, что случится.
– Да это какие-то ненормальные. Я им сейчас накручу хвоста.
Вот такой вполне дружеский разговор. Почему бы и нет?
У Левона Акоповича по опыту прежнего общения с Алиевым, когда тот сидел в Нахичеане, мнение такое:
– С ним можно сотрудничать. Еще тогда Гейдар Алиевич шутил: мы с тобой, Левон, демократы, давай объединимся против Муталибова.
Я развивал идею вероятности миротворческих устремлений Гейдара Алиева, которую уже высказывал Франс де Артинг и Тому Прайсу после брифинга у Липаритяна в МИДе: надо помочь Алиеву, путем оказания на него политического давления, пойти на разворот азербайджанского общественного мнения в сторону замирения с карабахцами на основе принципа «каждый живет в своем доме и не мешает другому, а добрососедствует.» Ему миротворчество, по идее, очень нужно, чтобы предстать перед Аллахом порядочным человеком. Все это примерно в тех же словах я повторил на крылечке и Левону Акоповичу, подчеркнув, что поворачивать общественное мнение Азербайджана надо на прямые переговоры с карабахцами. Люди устали от войны, семьи погибших недовольны, дезертирство – обычное явление в армии Азербайджана, мотивации для геройства у аскеров никакой. Нужен только хороший импульс. Кстати Запад мог бы оказать необходимое «внешнее давление», которое дало бы Алиеву хороший предлог для поворота к миру.
Левон Акопович согласился с моей идеей. По его мнению, Алиев может быть заинтересован в этом. Но ему надо, конечно, укрепиться в стране и в Баку. Правда, есть и другие элементы в его позиции: его представитель в Стамбуле на днях заявил, что Азербайджан ни за что не пойдет в СНГ и не откажется от своей ориентации на Турцию.
«Ну и Бог с ним, – сказал я. – Это не препятствие для поворота к переговорам».
После этой беседы я записал в своем дневнике: «Надо провести зондаж настроений Алиева на предмет выявления его устремлений и, может быть, подсказать ему выход. Если он действительно хочет быть миротворцем, помочь ему укрепить свое положение».
Именно это я и предложил Москве 14 июля, добавив: если бы удалось договориться с Алиевым о поиске путей карабахского урегулирования на основе сочетания принципа территориальной целостности с пунктом VIII Хельсинкского акта (обязательство государств уважать право каждого народа на свободный выбор политического статуса), можно было бы стимулировать и движение к компромиссу с карабахской стороны. Такого рода исход карабахского конфликта способствовал бы укреплению позиций России в Закавказье.
14 июля Рафаэлли прилетел в ереванский аэропорт Эребуни, переехал в Звартноц и снова полетел в Баку, теперь уже на азербайджанском самолете.
На приеме у французов по случаю дня штурма Бастилии Альберт Газарян сказал мне, что в Степанакерте господину Рафаэлли вручили несколько документов с вопросами, на которые ему теперь предстоит ответить, и попросили новую отсрочку выполнения графика из-за неясности положения в Азербайджане. Документы эти я тоже получил чуть позже, от Липаритяна, и могу засвидетельствовать, что они составлены с умом, так что Рафаэлли оказался в довольно трудном положении. Ну что, например, мог он ответить на вопрос, способно ли СБСЕ гарантировать действенность уже поставленной под документом «девятки» подписи Эльчибея, если его уже и след простыл, или насколько легитимна власть Гейдара Алиева при фактическом существовании законно избранного президента Эльчибея, живущего на принадлежащей Азербайджану территории Нахичевана? Но ведь без ответа на такие вопросы инициатива «девятки» повисает в воздухе. В другой бумаге карабахцы ввиду предвзятости Турции, продолжающей игнорировать народ НКР и обвинять в «агрессии» Армению, выдвинули альтернативу: либо Турция аннулирует свою подпись под Стамбульским заявлением Организации экономического сотрудничества стран Черноморья, где содержатся отмеченные карабахцами положения, неадекватные ситуации, либо Турция должна быть выведена из процесса урегулирования в рамках СБСЕ с соответствующим юридическим оформлением. В третьем документе изложены конкретные модификации пунктов графика с учетом событий в Азербайджане, в том числе выдвинуто требование разработки четкого механизма невозобновления военных действий после вывода сил армии обороны НКР из Кельбаджара и мандатов наблюдательных миссий СБСЕ.
Уже 16 июля Марш Рафаэлли из Рима прислал Карену Бабурину, Армянской «заинтересованной стороне» из Нагорного Карабаха, Степанакерт – такой вот адрес – свой официальный ответ.
На вопросы о том, кто несет ответственность с азербайджанской стороны, Рафаэлли, как и следовало ожидать, не сказал ничего вразумительного, отделавшись общими фразами, как и во время своего пребывания в Степанакерте. По поводу Турции заявил, что она имеет право на собственную политическую позицию, как любое другое государство СБСЕ. И опять – общие фразы. На третий документ он ответил по пунктам, но и эти ответы прозвучали слишком общо, чтобы снять законные опасения карабахцев.
Любопытно, что в тот же день в Москве рупор МИД РФ Сергей Ястржембский на брифинге для прессы объявил поездку Рафаэлли «в целом полезной» и даже признал, что «некоторые» из вопросов, поставленных перед ним «руководством армян Нагорного Карабаха», «имеют основания», но тут же обвинил карабахцев в затягивании перехода к осуществлению плана «девятки» и выполнению резолюции 822 Совета Безопасности ООН, как если бы проблема гарантий безопасности не стояла вообще. «В Нагорном Карабахе будет осуществляться первая крупная миротворческая операция СБСЕ и ее нельзя подвергнуть риску неэффективности», – заявил с пафосом Ястржембский. А люди? Это его не интересовало. Вместе с тем он подчеркнул: «Сейчас особенно полезным было бы установление прямых контактов между конфликтующими сторонами». И это уже было кое-что.
Миссию Рафаэлли 17 июля одобрило и министерство иностранных дел Армении, особо отметив значение ее контакта с властями НКР в Степанакерте.

ПАДЕНИЕ АГДАМА.


ПРЯМЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Не успел Рафаэлли отбыть из района конфликта, как Азербайджан вновь подверг артобстрелам и бомбардировкам с воздуха позиции войск и населенные пункты НКР, особенно стараясь в районе Агдама, который расположен ближе всего к Степанакерту. Самое смешное: ведя эти действия, особенно усилившиеся 21, 22 и 23 июля, азербайджанцы вопили на весь мир, что «агрессивные армяне» уже захватили Агдам, карабахцы опровергали эту дезу, отбивались и, в конце концов, взяли-таки Агдам действительно. Произошло это где-то к 24 июля. И вот тогда-то вдруг стали возможными не просто прямые контакты между властями Азербайджанской республики и НКР, а даже в известной степени признание азербайджанскими должностными лицами карабахских должностных лиц. Любопытно, что 24 июля МИД РФ осудил «армянские вооруженные формирования» за то, что они захватили Агдам, «находящийся вне пределов Нагорного Карабаха» (оказывается, у НК есть все-таки какие-то свои «пределы»; до сих пор об этом никто ничего толком не говорил). Ваган Папазян на следующий день Козыреву письмо направил. Выразил недоумение по поводу обвинений в адрес «армянской стороны». И обратил внимание на факт установления прямого контакта между Баку и Степанакертом как раз в эти же самые дни, чего МИД РФ умудрился не заметить. Или умышленно проигнорировал, что еще хуже. Впрочем, и то, и другое вполне соответствовало характеру нашей тогдашней дипломатии.


24 июля командующий армией обороны НКР Самвел Бабаян направил письмо по адресу: Министерство обороны Азербайджана, и.о.Министра обороны г-ну С.Абиеву. Вот его полный текст:
«В случае аналогичного обязательства обеих сторон обязуемся сроком на 3 (три) дня, в течение которых будет достигнута договоренность о встрече руководителей Азербайджана и Нагорного Карабаха, прекратить любые наступательные операции, ракетные, артиллерийские обстрелы и воздушные бомбардировки.
Договоренность вступает в силу с 00.00 часов 25 июля по получении сторонами упомянутых обязательств.
При достижении договоренности о вышеупомянутой встрече прекращение огня автоматически продлевается до 21.00 дня этой встречи, если на ней не будут согласованы иные сроки».
25 июля на бланке с гербом и надписью «Азербайджанская Республика. Министерство обороны» в адрес – «Министерство обороны Нагорного Карабаха командующему армией господину С. Бабаяну» и.о.министра обороны Азербайджанской Республики (все эти адреса и титулы имеются в тексте на бланке) С.Абиев ответил абсолютно идентичным текстом, что на международном языке означает заключение соглашения путем обмена письмами. Это соглашение Временный поверенный в делах России в Армении В.Стариков (посол находился в отпуске) переслал тут же в Москву, в департамент СНГ МИД РФ.
МИД Армении одобрил это соглашение публично. МИД России почему-то обошел молчанием.
28 июля на рубеже оборонных позиций в Мардакертском районе НКР состоялась встреча представителей руководства Азербайджана и НКР. На нейтральной полосе со стороны Баку были и.о.министра обороны С.Абиев, госминистр Алиев, представитель МИДа Зульфугаров, зампред госкомиссии по делам военнопленных и заложников Кязимов. Со стороны Степанакерта в переговорах участвовали только что назначенный министром иностранных дел Аркадий Гу-касян, еще не уехавший в Ереван министр обороны Сержик Саркисян, начальник главного управления национальной безопасности НКР Абрамян и председатель госкомиссии НКР по делам военнопленных и заложников Агасарян. Встреча прошла, как утверждали в Ереване, не только конструктивно, но и в весьма доброжелательной обстановке. Карабахцы предложили два проекта соглашения. Представители Азербайджана обещали изучить и дать ответ. Министры обороны договорились и подписали документ о продлении прекращения огня еще на семь дней, в течение которых должна состояться встреча на высшем уровне. Было также выражено обоюдное намерение приступить к решению вопроса о военнопленных и заложниках.
«Интерфакс» утверждал, что переговоры были организованы Казимировым. В Ереване это опровергать не стали, дабы не дразнить гусей.
А господин Рафаэлли умудрился не заметить начало прямых переговоров между Азербайджаном и НКР и 27 июля направил Председателю Совета Безопасности ООН доклад, в котором в основном сильно возмущался занятием «силами противника» города Агдам (ничего себе посредник, величающий одну из сторон конфликта «противником»!), ругал Нагорный Карабах за «жесткую позицию», преподнес конкретные вопросы, поставленные перед ним карабахцами, как некие «возражения» и даже «измышления» чисто политического характера, что было откровенной ложью, и призвал оказать «политическое давление со стороны международного сообщества» на Нагорный Карабах. И все это, повторяю, при полном замалчивании начавшихся прямых переговоров.
А в день, когда вступило в силу достигнутое на этих переговорах прекращение огня, то есть 29 июля, Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию № 853, в которой гневно осуждаются действия неизвестно кого и особенно захват неизвестно кем города Агдама. Вместе с тем подтверждается нерушимость международных границ. Получается, у неизвестно кого – «международные границы» с Азербайджаном, ибо только они и были нарушены взятием Агдама и всех других «недавно оккупированных районов Азербайджанской Республики». Неизвестно от кого требуется «немедленный, полный и безоговорочный вывод участвующих в конфликте оккупационных сил» из упомянутых районов. «Заинтересованные стороны» призываются «достичь прочных договоренностей о прекращении огня». Если имеются в виду Азербайджан и Карабах, то такие договоренности вроде бы уже достигнуты и без новой резолюции СБ. Но вот, наконец, мы доходим до пункта 8 и констатируем, что в СБ, оказывается, в отличие от господина Рафаэлли, прямые переговоры, вернее, «прямые контакты» между «заинтересованными сторонами» все же заметили. Правда, стыдливо умолчали о том, кто же все-таки эти «стороны». И на первое место поставили переговоры в рамках Минской группы СБСЕ, хотя эти последние до сих пор никаких серьезных результатов не дали.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   36


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка