Новая дипломатия



Сторінка17/36
Дата конвертації16.04.2016
Розмір5.51 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   36
Посольство наше в это здание не въехало, конечно, не потому, что кто-то испугался. Дело было значительно прозаичнее. Предназначенное МИДу здание профсоюзов прочно оккупировали запущенные туда коммерческие структуры, и ему некуда было выезжать, а мне показали вариант значительно лучший, и я его выбрал из соображений наибольшей служебной целесообразности, вот и все. Говорят, у нас в Ереване такое здание посольства, каких нет ни в одной другой столице нового зарубежья. Да, наверное, и в старом зарубежье не много сыщется таких посольств, какое мы смогли получить в Армении. И получил я его за весьма скромную сумму, да еще в счет погашения госдолга. Даже товарищ Аман Тулеев, будучи министром сотрудничества со странами СНГ, не преминул отметить этот факт и привести такое решение вопроса о размещении посольства в качестве примера для других. Только вот армянские коммунисты к этому никакого отношения не имели, как можно было бы подумать, читая интервью Сергея Бадаляна газете «Правда».
Что же касается Компартии Армении, то она под лозунгом «С Россией навеки вместе» вовсю крепила узы с единомышленниками из других бывших советских республик, не оставлявших надежд на скорейшее восстановление СССР. Во время сентябрьско-октябрьских событий 1993 года в Москве армянские коммунисты заняли осторожно антиельцинскую позицию, не снимая, правда, ответственности за происшедшее с Хасбулатова и Руцкого. Ну а что они понимают под словом «Россия», видно из еще одного заявления Сергея Бадаляна московской газете «Правда» весной 1994 года: «Россия может быть или такой, какой была, называясь Советским Союзом, или, подобно шагреневой коже, сокращаться до границ Московского княжества.» Во всяком случае, именно такой смысл просматривается в переводе на русский из перепечатки на армянский в газете «Мер хоскы».
К 1994 году КПА собрала под свои красные знамена с серпом и молоттом пятьдесят тысяч человек, воссоздала комсомол – не шибко массовый, всего три тысячи ребят, – и начала проводить уличные манифестации, отмечая советские праздники.
Скажу прямо, отношений с ними на официальном уровне у меня после встречи с Бадаляном практически не было, хотя от личных контактов с людьми, не скрывавшими своих коммунистических взглядов, я никогда не отказывался.
Одним из первых моих посетителей, еще в ноябре 1992 года, был Арам Саркисян, бывший журналист, собкор «Комсомолки» и «Правды», а под занавес – первый секретарь старой КПА. За Сергеем Бадаляном он не пошел, а вместе с частью делегатов ХХIХ-го съезда в сентябре 1991 года учредил Демократическую партию. Из известных деятелей культуры к этой партии социал-демократического толка примкнула, пожалуй, одна только Сильва Капутикян. Партия объявила о своей приверженности общечеловеческим ценностям, принципам социальной справедливости и демократии. Она – сторонница укрепления независимости Армении и превращения ее в правовое государство. Находилась в оппозиции к АОДу и президенту Тер-Петросяну. По словам самого Арама Саркисяна, в его партии было всего лишь четыре тысячи человек, но она – инициатор создания оппозиционного блока, потребовавшего созыва Учредительного собрания с целью принятия конституции и образования коалиционного правительства. Весной 1993 года Демпартия со товарищи выступила с предложением провести референдум и отлучить АОД и президента от власти. Из этой затеи, как известно, ничего не вышло: не собрали требуемого законом числа подписей.
На том же социал-демократическом поле действовал и «Гнчак», или «Колокол», созданный еще в 1887 году в Женеве и подтолкнувший своих сторонников в Армении провести в мае 1993 года в Цахкадзоре учредительный съезд своей национальной организации. Но это одна из самых малочисленных и маловлиятельных, «карманных» партий, каких в Армении с 1991 года появилось около двух десятков – республиканская, радикальная, трудовая, женская, христианско-демократическая, консервативная, монархическая, национального возрождения и прочая, и прочая, и прочая. Руководитель одной такой партии, насчитывавшей сто членов и именовавшей себя Союзом «Конституционное право», депутат Грант Хачатрян тоже посетил посла России в марте 1993 года и изложил свое кредо-требование создания свободного, независимого, единого, правового армянского государства, чего, по его мнению, не делает власть предержащая, а потому Союз «Конституционное право» находится в оппозиции, хотя начинал свою политическую жизнь вместе с комитетом «Карабах». Объявляя себя сторонником правового государства, Грант Хачатрян грешил национализмом не самого лучшего толка, ратуя за национальную идеологию и явно не понимая тоталитарной сущности такой идеологии. Левон Тер-Петросян отрицает необходимость национальной идеологии и потому плох, по мнению «конституционника» Гранта Хачатряна, сомкнувшегося в этом вопросе с поклонником салазаровского «корпоративизма» депутатом Игорем Мурадяном, который провозгласил «безусловную приоритетность армянской крови перед любой идеологией.» Вместе с тем тот же Грант Хачатрян считал, что «единственной консолидирующей идеей может стать только свобода нации, гарантирующая также свободу каждому ее представителю», а это уже явный антитоталитаризм, который как-то не сочетается с намерением противостоять «вирусу либерализма». Долой свободу – да здравствует свобода! На таком уровне смешения понятий дискуссия весьма затруднительна, да еще когда все беды, свалившиеся на Армению в советские времена, почему-то валят на новую Россию. Пришлось и по этому вопросу дать разъяснения и повторить их потом в целом ряде интервью, опубликованных в армянской прессе.
И еще одну мини-партию я хотел бы упомянуть, хотя с ее лидером, бывшим диссидентом Паруйром Айрикяном у меня личных контактов почти не было. Объединение «Национальное самоопределение – Христианские демократы» (добавка «христианские демократы» появилась в мае 1994 года), созданное Паруйром Айрикяном в 1988 году, находилось не просто в оппозиции к президенту, но нередко устраивало шумные антиправительственные акции у президентского дворца, оскорбляя и понося власть на улице и в своих газетах «Свобода» и «Анкахутюн». Как и все другие партии оппозиции, оно выступало за созыв Учредительного собрания. Доктринальные же взгляды его выражались формулой – «комплексное решение армянского вопроса», то есть «восстановление национальной государственности, прекращение биологического геноцида, территориальное воссоединение Армении, консолидация армян на родине и на чужбине». Паруйру Айрикяну было свойственно довольно четкое понимание того, что такое правовое государство. За свои взгляды Айрикян в 1988 году был лишен советского гражданства и выслан из пределов СССР, куда вернулся в 1990 году.
Партия его небольшая, всего полторы тысячи членов и сочувствующих, влиянием в обществе не пользовалась, как бы ни завышали рейтинг ее лидера симпатизирующие ему социологи. Видимо, стать президентом ему не светило, как ни хотелось бы. Впрочем, трудно сказать, как бы повел себя этот демократ, окажись бразды правления у него в руках.
Паруйр Айрикян – типичный западник, с махровыми национал-шовинистами ему не по пути, поэтому их и не было на его митингах летом 1993 и весной 1994 года, а его сторонники не участвовали в демагогических по своей сути митингах НДС летом 1994 года.
В отношении российских событий сентября-октября 1993 года ОНС-Х занял позицию поддержки действий президента Ельцина, как это сделал и официальный Ереван.
В один прекрасный день я неожиданно для себя обнаружил, что у меня есть хороший знакомый в рядах ОНС-Х. Председатель Общества Армения – Россия, доктор филологических наук, профессор и публицист Владимир Маркович Григорян стал в 1993 году главным редактором газеты «Свобода» и попытался избраться в Верховный Совет на дополнительных выборах в июле 1994-го. Но общались мы с ним совсем не как с политиком из ОНС-Х, а как с ученым и главой общества дружбы, рожденного глубокой осенью 1992 года и очень активно работавшего рука об руку с нашим посольством все время, пока я находился в Армении. Владимир Маркович приходил ко мне в гости и в Москве, и мы с ним ностальгически вспоминали очень теплые «заседания» общества друзей России в холодные и мрачные блокадные дни.

ДАШНАКИ И РАМКАВАРЫ



О дашнаках я уже упоминал. Но есть, что добавить к сказанному. Встречался я, конечно, не только с писателями. Приходилось беседовать и с их руководством в лице Вагана Оганисяна – кушали как-то хаш в московском ресторане «Муш», – и с политическим секретарем Армянской Революционной Федерации – Дашнакцутюн (собственно, «дашнакцутюн» – это и значит по-русски «федерация») Гагиком Мкртчяном и членом ЦК Грайром Карапетяном, и с журналистами из ежедневной газеты на армянском «Еркир» («Земля») и русскоязычного еженедельника «Азатамарт» («Освободительная борьба»), которые не раз брали у меня подробные интервью. Мнение дашнаков о внутренней и внешней политике Армении меня не могло не интересовать, ибо это – традиционная партия, со столетними корнями в армянской нации – на родине и в диаспоре. Она – один из главных организаторов успешной борьбы народа Арцаха, которая разворачивалась у меня на глазах. Родилась эта партия в 1890 году в Тифлисе. Имеет свои организации везде, где живут армяне. Была правящей партией в Первой Республике Армения (1918-1920). Подверглась преследованиям со стороны большевистской власти и исчезла из Армении в 1923 году. Но не исчезла с политической арены. Более того, стала одним из активных членов Социнтерна, в котором состоит до сих пор. В Армению Дашнакцутюн вернулась в 1990 году, воссоздала там свою региональную организацию и в июне 1991-го провела ее учредительное собрание. Политические цели дашнаков – создание свободной, независимой и единой Армении, в пределы которой должны входить армянские земли, определенные Севрским договором 1920 года, а также Нахичеван, Ахалкалаки и Карабах; повсеместная защита интересов армянского народа; требование осуждения всеми геноцида армян в Турции, возврата захваченных турками земель и выплаты компенсаций; созыв Учредительного собрания для превращения Армении в демократическую социалистическую республику; прорусская ориентация внешней политики и отказ от сближения с Турцией, пока она не покается за геноцид и не отдаст захваченное у армян.
Одна из конфликтных проблем между дашнаками и «демократами» – изгнание из Армении летом 1992 года руководителя бюро Дашнакцутюн гражданина Греции Грайра Марухяна, которого Левон Тер-Петросян обвинил в связях с КГБ СССР, что сами дашнаки категорически отрицали.
Другая проблема возникла из-за того, что в 1993 году дашнаки и особенно Грайр Марухян довольно активно общались в Москве с Руцким и другими деятелями антиельцинской оппозиции, а их представитель Арам Карапетян получил аккредитацию в хасбулатовском Белом доме. Правда, как убеждал меня в октябре 1993-го один заслуживающий доверия депутат из фракции Дашнакцутюн, Арам Карапетян ушел из Белого дома за несколько дней до мятежа и «вряд ли стоит ссылаться на него, пытаясь обвинить дашнаков в шашнях с мятежниками». Однако шашни все же были, о чем кое-кто из московских дашнаков проговорился журналистам, восхваляя Руцкого и Хасбулатова и даже таких господ, вряд ли близких дашнакам идеологически, как Илья Константинов, Альберт Макашов, Александр Невзоров, Александр Стерлигов, Геннадий Зюганов. За это им попало в ереванской прессе, и «Азатамарту» пришлось оправдываться, будто речь шла всего лишь об «ознакомлении ответственных деятелей России с проблемой Арцаха и интересами армян и в этой связи с линией Дашнакцутюн». Ошибку свою они поняли, и уже в ноябре 1993 года один из дашнакских лидеров Рубен Акопян сообщил, что представители Дашнакцутюн встречались с Лобовым и Вольским, а теперь просятся на прием к Черномырдину.
Впрочем, не будем судить дашнаков: разобраться, что почем на российском политическом базаре, нередко очень трудно нам самим, чего же требовать проницательности от партии, проведшей более семидесяти лет в изгнании и оказавшейся объектом особой ненависти армянского руководства, может быть, именно потому, что для последнего реальной опасности в тот момент не представлял никто, кроме дашнаков, вот и было решено задавить их.
В июне 1994 года деятельность АРФ-Дашнакцутюн на территории Армении была приостановлена, и она не смогла участвовать самостоятельно в парламентских и президентских выборах 1995-96 гг. Однако летом 1996-го дашнаки провели съезд своей республиканской организации, который поставил задачу смягчения конфронтации с властями. Этой линии дашнаки продолжали придерживаться и после президентских выборов, несмотря на свое более, чем критическое, отношение к методам властей, в открытую нарушавших права оппозиции. В декабре 1996 года группа дашнакских руководителей – Рубен Акопян, Грайр Карапетян и Гагик Мкртчян – были приняты премьер-министром Арменом Саркисяном и заявили ему, что представленная им парламенту правительственная программа соответствует платформе АРФ-Дашнакцутюн, и дашнаки готовы помогать правительству. Премьер-министр принял это как должное. Наверное, это разумно, ибо некоторые принципиальные позиции дашнаков давно уже стали действительно элементами политики правительства. Прежде всего это – поддержка карабахцев, включая создание в Арцахе армии самообороны, формирование в самой Армении национальной армии, отказ от протурецкой политики в пользу политики пророссийской. Это произошло в 1992-1994 годах, как раз тогда, когда дашнаков пытались задавить, но не вышло. Теперь у них снова открылись перспективы на родине. А мой друг Сейран Багдасарян, возглавивший в 1996 году представительство Дашнакцутюн в Москве, снова начал жить с надеждами на будущее.
Когда дашнаки подверглись репрессиям, на их защиту выступила другая партия с относительно давними традициями – рамкавар-азатаканы, или демо-либералы. Они публично осудили действия властей как антидемократические. К тому времени рамкавары уже имели опыт сотрудничества с дашнаками в рамках Конституционного совета гражданского согласия, куда, кроме них, входили Демократическая партия, Аграрно-демократическая партия, Республиканская партия и Союз «Конституционное право». Эта организация была создана в 1994 году с целью добиваться созыва Учредительного собрания для обсуждения альтернативных проектов Конституции и выдвижения на референдум одного, согласованного между всеми национальными силами проекта.
Рамкавары самыми первыми из политических партий установили контакт с российским посольством. Уже 12 ноября 1992 года ко мне пришел вице-председатель этой партии Карен Костандян с двумя товарищами. От них я узнал, что армянская либерально-демократическая буржуазная партия восходит своими корнями к 1885 году, к партии Арменикан, созданной в городе Ван (Западная Армения). Официально оформилась в 1921 году в Константинополе (Стамбуле) и действует везде, где есть армянские общины, конкурируя с социалистами-дашнаками. Сами рамкавары считают себя наследниками российской конституционно-демократической партии, то есть кадетов, имевших, по моему глубокому убеждению, наиболее четкие представления о том, каким должно быть демократическое правовое государство, среди всех российских политических сил. В диаспоре рамкавары пользуются влиянием в деловых и финансовых кругах. Они связаны и с Всеармянским благотворительным союзом, руководители которого состоят именно в их партии. Рамкаваром был председатель этого Союза американский миллионер Алек Манукян. Рамкаваром является и его дочь, нынешний председатель Союза Луиз-Симон Манукян, с которой при первом удобном случае меня познакомили в Филармонии, во время одного из концертов симфонического оркестра Лориса Чкнаворяна.
В Республике Армения свою организацию рамкавары создали и зарегистрировали в 1991 году. Они выступают за верховенство народной воли и создание демократического правового государства, за социально ориентированные рыночные преобразования, за восстановление Армении «в исторических границах». Они поддерживали Левона Тер-Петросяна на президентских выборах 1991 года, но, имея одну из самых больших фракций в Верховном Совете, находились в «конструктивной оппозиции» к властям.
Партия дружественно настроена в отношении России и мечтает о стабилизации положения у нас, связывая с этим налаживание нормальной жизни у себя в Армении. По словам моих собеседников из числа рамкаваров, для армян нет и не может быть другой разумной ориентации, кроме той, что обращена в сторону России.
Через пару недель после моего приезда в Ереван мы уже ужинали с главным рамкаваром Рубеном Мирзаханяном и его милой женой Анечкой в принадлежавшем кому-то из членов партии ресторане «Цовак» («Морской»), расположенном на берегу Ереванского моря, которое, будучи искусственным водохранилищем, остается иногда и без воды. Рубену было тогда тридцать три года. Он считает себя армянином, хотя мама у него русская. Спокойный, думающий, очень уравновешенный, приятный в общении человек. Ани на него похожа. Оба блестяще говорят по-русски. Рубен – историк по образованию, кандидатом наук стал в двадцать четыре года, а с 1990-го он – декан факультета культуры Армянского пединститута. Свою партию называет партией реформ без революций и насилия, без митингов и забастовок, без столкновений с законной властью. В дашнаках рамкавары видели скорее противников, чем союзников, но от диалога с ними, как и с правительством, не уклонялись. На президентских выборах 1996 года снова поддержали Левона Тер-Петросяна.
Рубен познакомил меня со всей фракцией рамкаваров в Верховном Совете, собрав депутатов в том же «Човаке». Был март, но холода еще не отступили, и все сидели за столом в пальто и теплых куртках. Среди пришедших прямо с заседания парламента, где не хватило всего двух голосов, чтобы ограничить власть президента, были – секретарь Президиума Верховного Совета Вараздат Авоян, тогдашний председатель фракции Виген Хачатрян (в 1994 году вышел из партии вместе с группой других бывших функционеров-коммунистов), главный редактор газеты «Азг» («Нация»), декан юридического факультета ЕрГУ, директор АО«Армрыба» и многие другие видные люди армянского истеблишмента. В Москве Верховный Совет только что ратифицировал договор о статусе российских войск в Армении, и я призвал рамкаваров последовать примеру российских депутатов. К моему призыву участники встречи отнеслись благоприятно. Забегая вперед, скажу: партия и фракция рамкаваров довольно последовательно проводили линию на ратификацию и не их вина, что это дело затянулось и завершилось не так, как следовало бы. Но об этом – особый разговор.
Мне часто приходилось встречаться с Рубеном Карленовичем Мирзаханяном. Беседы с ним носили глубокий, серьезный характер и помогали мне лучше разбираться в обстановке и наблюдать перипетии внутриполитической борьбы, которая разворачивалась вокруг президентской власти, конституционной реформы и очевидных провалов политики АОД, ударявших по престижу демократической, казалось бы, власти, постепенно сползавшей к тоталитарным методам управления страной и подавления инакомыслящих.
Постоянной темой наших бесед был Карабах. Из разговоров не только с рамкаварами, но и с представителями других партий, особенно дашнаками, можно было сделать вполне определенный вывод: правительству, если оно по каким-то причинам даст слабину в защите братьев-карабахцев, не дадут сойти с рельсов внимательно следящие за ним оппозиционные партии, для которых освобождение Карабаха от турецко-азерского господства – дело кровное, дело чести, дело жизни и смерти.
В июле 1993 года Рубен меня обрадовал: начались консультации рамкаваров с дашнаками, начался диалог президента Левона Тер-Петросяна с основными силами оппозиции. Люди говорили: важно, чтобы он, наконец, понял, что надо быть общенациональным президентом, а не аодовским. Я соглашался с этой, абсолютно правильной, на мой взгляд, идеей, поскольку собственными ушами слышал однажды, как, беседуя с российскими депутатами, Левон Акопович демонстрировал свое нежелание быть «отцом нации» – это его выражение. Отцом не отцом, а главой государства своей нации президент быть обязан, какая бы политическая сила ни выдвинула его на политическую арену; к сожалению, и этот диалог у Тер-Петросяна тогда не получился, как не получился с интеллигенцией. Не исключаю, – эта мысль пришла ко мне сейчас, через несколько лет после тех встреч и бесед в Ереване, – не исключаю, что президенту мешали стать общенациональным лидером мафиозные силы, которые сложились рядом и даже внутри АОД, ведь в Ереване ни для кого не было секретом, что торговля бензином, хлебом, табаком контролируется криминальными элементами, так или иначе связанными с некоторыми бонзами АОД, захватившими ключевые посты в государственном аппарате, которые позволяли брать взятки и выводить из-под удара юстиции воров и убийц. Эти элементы были кровно заинтересованы в сохранении политической монополии именно этой, своей партии, что исключало допуск во власть чужаков, будь-то рамкавары с их конструктивной оппозицией или радикальные дашнаки. Поэтому и в 1995-1996 годах АОД и поддерживающие его силы пошли на все, дабы сохранить власть в своих руках. И сохранили, наплевав на протесты международных наблюдателей, не говоря уже о самой армянской оппозиции.
Эта мысль пришла мне сейчас, но, как видно из моих дневниковых записей, кое-что знал я уже тогда. Или догадывался. Друзей у меня в Ереване было немало. Да и пресса выдавала на гора массу компромата, состоявшего не из одних только фальшивок. И народ на митингах и просто на улице и в общественных местах не молчал, поливая ушатами помоев свое начальство и особенно министра внутренних дел Вано Сирадегяна. И не его одного. Да вот только данные из конфиренций в Москву передавать стало опасно, ибо наша российская государственность превратилась в дрянное решето, через которое просачивалась доверительная информация, выдавая виновным тех, кто их выводил на чистую воду. Не сразу, но постепенно я начал видеть и в Армении у власти не только порядочных людей, но и шкурников, которым наплевать на государственные интересы. А кто в Москве? Кому все это скажешь? – спрашивал я себя в феврале 1994 года. И, не находя ответа, старался не подводить людей, которые живописали мне нравы мадридского, пардон, ереванского двора.

БЛОКАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ



6 ноября 1992 года я прилетел в Ереван, и после выходных дней, 9 ноября, нанес свой первый официальный визит и.о. министра иностранных дел Арману Киракосяну: незадолго до этого Рафи Ованисян был удален в отставку за свои слишком радикальные взгляды по карабахскому вопросу, которые не устраивали президента, надеявшегося на компромисс с Азербайджаном.
У Киракосяна в кабинете сидели Арман Навасардян, второй заммининдел, кадровый дипломат, проработавший всю жизнь в системе МИД СССР, руководитель службы связей с посольствами Эдик Ходжоян, с которым я был знаком по Парижу, где он работал в группе науки и техники нашего посольства, и мой старый друг Ашот Мелик-Шахназаров, вышедший в отставку в Москве и отдавший себя в распоряжение МИД Армении, а также Александр Ашотович Татевосян, первый руководитель управления по делам СНГ МИД Армении, с которым мы общались на первых порах особенно часто. Мы обсудили кое-какие вопросы, связанные с устройством посольства, но в основном говорили о положении в Армении, вернее, армянские коллеги просвещали меня на этот предмет.
Арман Киракосян обратил особое внимание на перебои со снабжением населения хлебом. И высказал надежду на помощь России. Свыше тридцати процентов армян видят главного союзника в России, которая стоит среди зарубежных партнеров Армении на первом месте. Нужно закреплять эти настроения и расширять круг друзей России, образ которой пострадал после Сумгаита и других армянских погромов и депортаций. В Азербайджане бесчинствовали азербайджанцы, особенно старался Народный фронт Эльчибея, но Москва смотрела на эти безобразия и преступления сквозь пальцы вплоть до августа 1991 года, а поскольку союзная власть ассоциировалась на местах с Россией, она-то и оказалась мишенью для критики, когда советский центр приказал долго жить. Скажу сразу, призыв Киракосяна был услышан и через два года, как я уже отмечал, число армян, ориентирующихся на Россию, достигло 75 процентов. Этим могу гордиться и я, первый посол России в Армении.
Но тогда об этом можно было только мечтать. Договор о дружбе, подписанный президентами в декабре 1991 года, повис в воздухе. С Азербайджаном Россия заключила почти идентичный договор, и армянские депутаты задавались вопросом: какой смысл в союзнических отношениях с Россией, если заклятый враг имеет такие же, хотя косо смотрит в сторону СНГ и видит подлинного своего союзника в родственной ему Турции?
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   36


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка