Краснодарское региональное отделение армавирский государственный



Сторінка9/15
Дата конвертації12.04.2016
Розмір3.4 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15

Иоган Янсен (1829-1891), католический теолог, за­тем историк, с 1851 г. приват-доцент академии в Мюнстере, позднее преподаватель католической гимназии во Франкфурте-на-Майне. В 1860 г. принял сан священни­ка. Наибольшую известность получил его основной труд «История германского народа на исходе средних веков» (1876-1888), охватывающий период с XV в. до начала Тридцатилет­ней войны. Янсен, анализируя исторический опыт Ре­формации и Крестьянской войны, стремится доказать не­обходимость и полезность католической идеологии как средства спасения от социальных революций. Янсен осу­ждает Реформацию как великое бедствие для Германии, отрицает ее связь с интересами крестьянства, доказыва­ет, что немецкие крестьяне, в том числе и крепостные, в XV-XVI вв. жили здоровой патриархальной жизнью, не зная эксплуатации, и что в их среде не могло быть недовольства церковью. Источником такого недовольства Янсен считает только города, где господствовали лихо­имство и безудержная жажда наживы, постепенно рас­пространявшиеся и на деревню. Под этим влиянием фе­одалы стали нажимать на крестьянство с помощью рецепции римского права, а крестьяне стали недобросо­вестно исполнять свои обязанности по отношению к фео­далам. Наступило время социальной и моральной дегра­дации, создалась благоприятная атмосфера для распро­странения разрушительного «евангелизма», в котором сошлись интересы «пролетариата», городского, кресть­янского и рыцарского. «Евангелизм» породил Крестьян­скую войну, всем участникам которой без различия Ян­сен приписывает стремление переустроить общество на коммунистических началах. Таким образом, источником всех «бед», обрушившихся на Германию в начале XVI в., Янсен в конечном итоге считает городской капиталисти­ческий дух.

Янсен, один из немногих историков своего времени, по­ставил вопрос о «социальном» характере «евангелизма» и порожденной им, как он полагал, Крестьянской вой­ны. Однако он не смог правильно решить его в силу крайней тенденциозности и своей концепции и подбора и некритического одностороннего анализа источников. В них Янсен ищет лишь подтверждения своих предвзя­тых идей. И хотя его работа опирается на широкий ма­териал источников и внешне стоит на реальной почве фактов, она крайне пронизана романтизацией «доброго старого времени».



Культурно-историческое направление. Зачинателем нового культурно-исторического направления в немецкой историографии являлся Яков Буркгардт (1818-1897). Он окончил Берлинский университет, где был учеником Ранке. Однако Буркгардт не только не воспринял строгого научно-критического подхода Ранке к источнику, но и занял по отношению к нему достаточно враждебную позицию. В противоположность школе Ранке, он выдвигал на первый план не государство и политическую историю, а историю духовной и отчасти материальной культуры человечества. Он писал: «история была и остаётся для меня величайшей поэзией; я рассматриваю её как удивительный процесс… новых, вечно новых открытий духа».39

В ранний период творчества Буркгардт видел суть исторического прогресса в раскрытии возможностей человеческой личности. Считая, что история представляет собой взаимодействие государства, религии и культуры, особо важную роль он отводил последней, поскольку именно в культуре человеческий дух раскрывался наиболее полно. Подробно такая концепция была изложена в работе «История Ренессанса в Италии» (1860).

Одним из первых среди историков Буркгардт попытался на основе воссоздания быта и нравов описываемой эпохи, характеристики взглядов её выдающихся представителей выявить свойственный Возрождению и охватывающий все его аспекты тип культуры. Этим и объяснялось статичное изображение Возрождения как единого целого, без выделения каких-либо хронологических этапов. Само возникновение Ренессанса Буркгардт считал загадочным феноменом взлёта человеческого духа. Это было связано с его общеисторической концепцией, согласно которой история есть смена культур на основе «высших и непостижимых законов жизни».

Другим видным представителем историко-культурного направления создавшим свою школу являлся Карл Лапрехт (1856-1915). Первоначально он занимался исключительно хозяйственной историей, затем под влиянием идей Бокля, Тэна, Дарвина он поставил своей задачей поднять историю до уровня подлинной науки, устанавливающей непреложные законы развития. Став в 1891 г. профессором Лейпцигского университета Лампрехт организует семинар по истории культуры и формирует целые отряды историков, которые занимались под его руководством специальными историко-культурными проблемами, сообразно выработанным им принципам исторической науки. Непосредственным приложением этих принципов к конкретной истории является его «Немецкая история» в 12 томах. Вся история немецкого народа представлена в данной работе как последовательная смена определённых «социально-психологических типов». Сообразно господству того или иного типа, общественное развитие проходит стадии: символическую (доклассовое общество), типическую (раннее средневековье), конвенциональную (позднее средневековье), индивидуалистическую (эпоха Ренессанса и Просвещения), субъективную (эпоха Романтизма), после чего наступает эпоха «социально-психологическая», обусловленная промышленной революцией.

Важность социально-психологических исследований в истории он подчёркивает в другой своей работе «Новая историческая наука» (1905), в которой заявляет, что история как таковая, не что иное, как прикладная психология, поэтому для понимания исторического развития очень важной составной является теоретическая психология.

Историко-правовое направление. Во второй половине XIX в. в немецкой историографии по-прежнему видное место занимала историческая школа права. Наиболее ярким представителем которой в это время являлся Г.Л. фон Маурер (1790-1874). Юрист по образованию, он долгое время был крупным судейским чиновником, в начале 1830-х гг. по приглашению вновь созданного независимого греческого государства разрабатывал для него законы и конституцию, в 1847 г. был назначен первым министром Баварии. Однако мартовская революция 1848 г. положила конец его политической карьере, после чего Маурер сосредоточил своё внимание на научной работе.

Главным исследованием, в котором Маурер излагает свою марковую теорию, является 12-ти томная работа, посвящённая строю немецкой марки, двора, села и города. Основные положение его исторической концепции, сводятся к следующему. Германцы были «завоевательным кочевым народом, не знавшим частную собственность на землю. При переходе к оседлости они селились родовыми общинами. Эти общины, или марки, занимали обширные пространства, впоследствии ставшие территориями округов, сотен, графств и даже целых королевств или герцогств. Внутри марки первоначально господствовало полное равенство, поддерживавшееся периодическими переделами, но завоевание римских провинций и «воздействие его на Германию породили неравенство». Крестьяне покорённых римских земель со своими наделами были включены в состав германских общин, утративших таким образом родовой характер, а понятие частной собственности, усвоенное из римского права, положило начало разрушению общины. На развалинах марки, в результате постепенного захвата судебных и прочих прав, возникла местная земская власть и власть государства. Следя за постепенным падением маркового строя, Маурер отмечал, что стремление помещиков и князей к присвоению власти над общиной вызывало отпор со стороны последней. В этой борьбе марки побеждали там, где мелкие помещики и крестьяне выступали совместно против крупных феодалов. Но ещё большее значение для сохранения свободной марки имела связь марки с императором и империей. С распадом Германской империи исчезла и эта поддержка, и последние остатки общинной жизни, «принадлежавшие к первым и древнейшим основам германского строя», начали быстро исчезать.

Марковая, или общинная теория, в создании которой, помимо Маурера, принимали участие и другие историки и экономисты (Ганссен, Рошер, Зибель), легла в основу тех представлений о происхождении феодализма и развития аграрных отношений в средние века, которые на несколько десятилетий сделались господствующими в западноевропейской историографии. Применительно к истории Германии дальнейшее своё развитие марковая теория получила в работах Гирке, Мейцен, Брунера.

Историко-экономическое направление. С 1870-х гг. в немецкой историографии начинает усиливаться историко-экономическое направление, в центре внимания которого оказались процессы, происходившие в базисе общества. Его формирование было обусловлено ростом социальной борьбы и распространением марксизма, которому представители этого направления пытались противопоста­вить собственную концепцию социально-экономического развития общества. Она была призвана доказать извечность част­ной собственности и обосновать такое по­нимание исторического процесса, по кото­рому капитализм представал как заверше­ние истории человечества.

Представители этого направления вы­ступали как сторонники реформ для смяг­чения обострившихся социальных проти­воречий. Во имя сохранения капитализма они пропагандировали активную социаль­ную политику и усиление прямого государ­ственного вмешательства в экономическую сферу деятельности. Для распространения своих взглядов они создали в 1872 г. Союз социальной политики, просуществовавший до первых лет фашизма.

В методологическом плане историко-экономическое направление отрицало ка­кие-либо общие законы и заменяло эконо­мическую теорию сбором и описанием фак­тов хозяйственной деятельности в различ­ные эпохи. Во многом оно было близко к позитивизму, но вместе с тем находилось и под заметным влиянием традиционной для немецкой историографии идеи органи­ческого развития общества, почерпнутой из арсенала исторической школы права.

В некоторых отношениях принципы историко-экономической школы были плодотворны и представ­ляли определенный прогресс в развитии исторической науки. В иссле­дованиях принадлежавших ученым этой школы подчеркивалось особо важное значение экономики как специального предмета на­учного изучения. Они впервые попытались дать периодизацию истории по экономи­ческому критерию. Сделал это еще пред­ставитель старой школы Б. Хильдебранд, разделивший всю историю на три пери­ода, исходя из типа хозяйства: натуральное, денежное и кредитное хозяйство.

Историко-экономическое направление имело своим пред­шественником «историческую школу в по­литэкономии», которая возникла в Герма­нии в 40-е годы XIX в. и выступила с кри­тикой классической буржуазной полити­ческой экономии А. Смита. Абстракт­ной политэкономии представители «исто­рической школы» пытались противопоста­вить иной подход, при котором были бы установлены законы не экономического развития вообще, а только такие, которые специфичны для определенных историче­ских периодов.

Ведущим лидером новой школы и руководителем Союза со­циальной политики были Г. Шмолер.



Густав Шмоллер (1838-1917) был про­фессором Страсбургского, а затем Берлин­ского университета, членом Прусской ака­демии наук, официальным придворным историографом Бранденбурга, инициато­ром и руководителем издания знаменитой серии исследований и документов по адми­нистративной и социально-экономической истории Пруссии - «Прусские акты». Он создал также «Еже­годник по вопросам законодательства, уп­равления и народного хозяйства».

В многочисленных трудах, посвящен­ных генезису капиталистических отноше­ний в Германии и различным проблемам социально-экономической политики прусских королей, Шмоллер подробно разрабо­тал легенду о «социальной миссии» Гогенцоллернов. Легенда сводилась к тому, что главной причиной перехода от феодаль­ного застоя XVI в. к ускоренному разви­тию капитализма с начала XIX в. была социально-экономическая и торговая поли­тика прусских правителей, которую Шмол­лер именовал социальной и служившей интересам страны и народных масс.

Видным ученым историко-экономического направления был лейпцигский про­фессор Карл Бюхер (1847-1930), которо­му принесла широкую известность работа «Возникновение народного хозяйства» (1893), за несколько лет вышедшая ше­стью изданиями. Это была теоретическая книга, в которой Бюхер разработал экономическую периодизацию истории, выделив три периода по типу хозяйств: домашнего, городского и народного.

Домашним Бюхер называл полностью обособленное натуральное хозяйство, кото­рым по его периодизации характеризова­лись первобытное, рабовладельческое общество и средневековье на стадии вот­чинного хозяйства. Когда в средние века с развитием городов обмен принимает ре­гулярный, устойчивый характер, наступа­ет, по Бюхеру, период городского хозяй­ства. С укреплением политической центра­лизации разобщенные городские хозяйства превращаются в единое народное хозяй­ство, которое охватывает уже всю страну.

Бюхер разработал и периодизацию про­мышленного производства, в развитии ко­торого различал пять стадий: домашнее производство, ремесленное производство по индивидуальным заказам, ремесло, рассчитанное на рынок, домашняя про­мышленность и фабричное производство.

Экономическая периодизация К.Бюхера в конце XIX –начале ХХ вв. получила широкое распространение в исторической и не только немецкой литературе.


2. Историческая наука во Франции во второй половине XIX в.
Во второй половине XIX в. в социально-экономическом и политическом развитии Франции произошли глубокие изменения. В стране завершилась промышленная революция, в ходе которой увеличился удельный вес пролетариата. Бурными событиями была насыщена политическая история страны: бонапартистский переворот и цезаристский режим Второй империи, буржуазно-демократическая революция 1870 гг. и Парижская Коммуна 1871 г., установление республиканского строя и длительная борьба за его упрочение. Все эти факторы непосредственным образом влияли на развитие исторической мысли во Франции. Так новый подъём французской историографии во многом был обусловлен деятельностью Виктора Дюрюи и Габриеля Моно.

В. Дюрюи в 1868 г был назначен министром народного просвещения. Находясь на этом посту он, стремясь улучшить организацию исторической работы, создаёт особое учреждение – Ecole pratique des hautes etudes, представлявшую нечто вроде института для подготовки аспирантов к самостоятельной научной работе. Руководство этим учреждением было поручено Г. Моно, который перед этим в течение двух лет работал в учебных заведениях Германии. Это во многом определило направление его деятельности. Так Моно перенёс во Францию опыт исторических семинаров Ранке; ему принадлежит также заслуга основания первого во Франции общего исторического журнала – Revue Historique (1876), задачей которого была пропаганда исторических знаний и борьба за реорганизацию исторического образования во Франции. В 1893 г. позитивист младшего поколения Рене Вормс основал «Международное социологическое обозрение». Тогда же возникли Парижское социологическое общество и Международный социологический институт, издающий с 1895 г. свои «Труды». Однако для Франции этого времени по сравнению с другими западными странами была характерна та особенность, что социология выступала здесь как чисто историческая дисциплина, имевшая своим предметом теоретические и философско-методологические проблемы истории.



Позитивистская историография. Развитие позитивистской историографии во Франции во второй половине XIX в. связано в первую очередь с деятельностью Ипполита Тэна (1828-1893), широко известного литературоведа и искусствоведа (основатель культурно-исторической школы в литературоведении), а также философа и историка. Уже в своей первой значимой четырёхтомной работе «История английской литературы» (1863-1864) Тэн, исходя из методологии позитивизма, попытался дать причинное объяснение явлений художес­твенной жизни.

Наибольшее значение Тэн придавал общес­твенной психологии, которая, в свою очередь, определяет­ся тремя основными факторами: «расой» (т.е. врожденны­ми национальными особенностями), «средой» (климатом, а также политическими и социальными обстоятельствами) и историческим «моментом» (влиянием традиции).

Свой «психологический метод» Тэн применил и в основном своем историческом труде — «Происхождение современной Франции», посвященном Великой французской революции.

Свое исследование Тэн начинает с изучения предреволю­ционной Франции. Вопреки традициям, он уделяет больше внимания французскому обществу, чем государству, и вы­водит старый строй из общественных потребностей средне­вековья, а затем показывает причины превращения этого строя в источник привилегий и злоупотреблений, мастер­ски демонстрируя контраст между аристократическими са­лонами и задавленными налогами низами.

В изображении самой революции Тэн также отошел от традиционной французской историографии - «патриоти­ческой» (апологии всех революций или одной из политичес­ких партий). Он критиковал членов Учредительного собра­ния за то, что те, не дав Франции конституции, начали с составления Декларации прав человека и гражданина. Они не поняли, что свободы без обязанностей не бывает. Отме­нив прежнее правительство (монархию), новое правитель­ство увлеклось теоретическими спорами, что породило в стране «безначалие». Событие (взятие Бастилии), послужив­шее началом этой анархии, прежними историками рассмат­ривалось как патриотический подвиг. Для Тэна это толчок, создавший благоприятную почву для зарождения нового политического типа (якобинца) и захвата им власти. И хотя он считал якобинских вождей «посредственностью», это не помешало ему защищать их перед английским историком Карлейлем: «Они были преданы отвлеченной истине, как ваши пуритане - божественной; они следовали филосо­фии, как ваши пуритане - религии; они ставили себе целью всеобщее спасение, как ваши пуритане - свое лич­ное».40 При этом в якобинстве Тэн видел «зловредный поли­тический тип», происшедший от «властолюбия, вскормлен­ного догмой о всемогуществе государства, на благоприят­ной для того почве анархии, созданной революцией».

Критика Тэном якобинцев в итоге переросла в критику революционных методов преобразований в обществе и в критику сильного государства, подавляющего свободу лич­ности. Поэтому «Происхождение современной Франции» подверглось ярой критике, как со стороны ультраправых, так и ультралевых, заинтересованных в существовании ав­торитарных режимов. Однако его сочинение получило все­общее признание во многих странах, выдержав множество изданий.

Крупным представителем французского позитивизма в истории являлся Фюстель де Куланж (1830-1889). Ранний период его творчества посвящён изучению древней истории. Важное значение имели его исследования античной гражданской общины или полиса – «Гражданская община античного мира» (1864). Автор решительно выступил против начинающейся модернизации древности и показывал, что экономической основой античной общины являлась рабство, глубоко отличное от капиталистических отношений. Кроме того, по мнению Куланжа, гражданская община состояла из семей и основывалась на религии, отсюда учёный выводил её силу. Существование индивидуальной свободы в городе-государстве Ф. де Куланж отрицал: «...действует не личность, а массы, которыми руководят понятие и интересы».

В 1870-е гг. Фюстель де Куланж обращается к истории ран­него средневековья. Правда, его основной труд «История общественного строя древней Франции» был первоначаль­но задуман автором как часть всей французской истории от франкской Галлии до Великой французской революции. Но смерть помешала Ф. Де Куланжу осуществить свой грандиозный замысел.

И все же уже написанная им «История Франции» пред­ставляется важным вкладом в мировую историческую нау­ку. Ф. де Куланж одним из первых выдвинул идею о том, что античная цивилизация не погибла с приходом гер­манских племен в IV - V вв. При этом, правда, он сводил на нет влияние варваров на историю Ев­ропы. По мнению Куланжа, внутри Римской империи остава­лось достаточно сил, чтобы победить варваров. Слабые и грубые варвары не в состоянии были справиться с могущес­твенной цивилизацией. Они стали переходить границы им­перии, гонимые внутренними усобицами, и оседать на тер­ритории, превращаясь в подданных империи.

Таким образом, происходило лишь расширение сферы влияния римской культуры и медленное, более мирное, чем военное проникновение, в состав населения империи но­вых (германских) элементов. И в этом процессе внутренней борьбы между римской цивилизацией и варварском миром, по мнению Ф. Де Куланжа, рождается европейское средневековье и феодализм. Источником феодализма в ко­нечном счете были лишь римские общественные институты (крупное землевладение, зависимость от него непосред­ственных производителей, сильная монархическая власть, частная собственность).

Одна из научных заслуг в исторической науке Ф. де Куланжа состоит в том, что он обратил особое внимание на роль в истории экономических отношений. Он одним из первых обратился к специальному изучению аграрной истории ран­него средневековья Франции.

Для развития позднего позитивизма во Франции большое значение имела публикация книги «Введение в изучение истории» (1898) - профессоров Сорбонны Шарля Ланглуа (1863-1929) и Шарля Сеньобоса (1854-1942). Это небольшое по объему издание, вы­державшая ряд изданий в оригинале и переводах, в том числе на русский язык, через 60 лет после её выхода в свет была спра­ведливо названа «библией позитивистского историзма». Она свидетельствует о внимании авторов, убежденных позитивистов, к распространению и совершенствованию техники исторического исследования, к углублению критики источников, но вместе с тем говорит об усилении фактологизма, сводящего задачу историка к собиранию, отбору и критике фактов и предполагающего отказ от выведения из них закономерностей общественного развития. Что касается широких обобщений, установления исторических законов, то авторы книги считают это делом социологов, но отнюдь не историков. Таким образом, Ланглуа и Сеньобос отвергли отождествление истории и социологии, характерное для Конта и его ближайших последователей.

Ш. Сеньобос как в названном пособии, так и в другой ра­боте – «Исторический метод в приложении к социальным наукам» - выдвигает следующие идеалистические положения: «История - не наука, а только особый про­цесс познавания», к тому же процесс «субъективный и абстрактный; «исторический метод есть исключительно метод психоло­гического толкования по аналогии». Вполне естественно, что исторический материализм он характеризует как «метафизику» и притом «необычайно опасную» и потому требующую неустан­ной борьбы с нею.

Подводя итоги можно отметить, что положительными чертами французского позитивизма в области историографии были: 1) поло­жение о прогрессивном характере всего исторического процесса; 2) тезис об индивидуальности и специфичности исторических явлений, их зависимости от места и времени; 3) требование мак­симально точного описания исторических фактов; 4) признание необходимости генетического принципа при изучении историче­ских событий, явлений или учреждений; 5) перенесение акцента от деятельности ведущих личностей на действия и состояние масс, от индивидуальной психологии на коллективную психоло­гию, а в связи с этим — от ранее преобладавшей в исторических трудах военно-дипломатической тематики на историю учрежде­ний и экономического строя.

К отрицательными чертам можно отнести 1) идеалистическое представление об историческом процессе в целом; 2) Определение теории прогресса как «метафизической гипо­тезы»; 3) Определение истории как «строго субъективной науки», а уроков истории - как «устарелой иллюзии»: исторический опыт ничему не учит. Главная ценность истории в том, что она поставляет фактиче­ский материал для политических и социальных наук, а также способствует умственному развитию.

Республиканская историография. Помимо позитивистского направления во французской историографии второй половины XIX в. в отдельное направление оформились историки республиканской школы. Отличительной их особенностью являлось то, что в центре их научных исследований в первую очередь находилась политическая история, особое внимание уделяли истории революций. Виднейшим представителем этой школы, стоявшим на левом её фланге, был Альфонс Олар (1849-1928), примыкавший к партии радикалов. Олар занимал кафедру по истории Французской революции в Сорбонне, с 1887 г. редактировал журнал «Французская революция», возглавлял Общество по истории Французской революции. Под его руководством были изданы важные публикации источников: протоколы Якобинского клуба, акты Комитета общественного спасения.

Как исследователь Олар занимался ис­торией политических идей и учреждений во время революции. Этому посвящен его главный труд «Политическая история Французской революции» (1901). Рево­люцию он рассматривал как воплощение в жизнь принципов «Деклараций прав» 1789 и 1793 гг.: «Великая французская революция состояла в Декларации прав, редактированной в 1789 г. и дополненной в 1793 г., и во всех попытках, делавшихся с целью осуществления этой Декларации; контрреволюция состояла в попытках отвратить французов от поведения, согла­сно с основными принципами Декларации прав, т.е. согласного с разумом, просве­щенным историей». Для Олара было ха­рактерно обычное для респуб­ликанской историографии возвеличение Дантона: «Политика Дантона была именно тем, что называют в настоящее время «оппортунизмом», если принять это слово в его хорошем значении. Дантон был продолжателем Мирабо, так же как Гамбетта был продолжателем Дантона».

Фундаментальный труд Олара содер­жал громадный новый материал относи­тельно политических аспектов Француз­ской революции и в этом смысле не утратил значения до сих пор. Однако глубинные пласты социальной и экономической ее истории оставались в тот период вне поля зрения Олара.

Другим видным представителем республиканской школы был Альбер Сорель (1842-1906), профессор Высшей школы политических наук, член Французской академии. Его главный труд - «Европа и Французская революция» (8 т.,1885-1904) посвящён международным отношениям в Европе от конца «старого порядка» до 1815 г. Наряду с богатством материала сильной стороной работы Сореля было его стремление выяснить взаимную связь внешней и внутренней политики.

Главную задачу своего труда Сорел видел в том, чтобы «показать, что Французская революция являлась естественным и необходимым продолжением истории Европы. Руководствуясь этим исходным принципом, Сорель стремился показать, что фатальной силой вещей Комитет общественного спасения и Наполеон I продолжали в своей внешней политике осуществлять задачи, поставленные еще абсолютной монархией, - завоевание «естественных границ» Франции (т.е. границы по левому берегу Рейна, Альпам и Пиренеям).

Сорель действительно показал наличие определённой геополитической преемственности в долговременной ориентации внешнеполитичес­кой деятельности Французского государства. Но, следуя изначально заданной теме, он не видел исторической обусловленности различных типов внешней поли­тики социальным характером сменявшихся во Франции режимов. Освободительные войны революции и экспансионистские войны Первой империи сливались у него в одно целое.


3. Английская историография второй половины XIX в.
Вторая половина XIX в. была временем почти непрерывного роста экономического и политического могущества английской торгово-промышленной буржуазии. С успехами в экономике были связаны и достижения в естественных науках и технике. Эти обстоятельства, а также политическая стабильность в обществе порождало убеждение в прочности и нерушимости существующего строя и совершенстве английской политической системы. Поэтому для английских историков этого времени характерно проповедование идеи национальной исключительности англичан, а применительно к более древнем временам – их предков англосаксов, которым в отличие от всех других народов Европы, приписывали особую приверженность к свободе и демократии. В этом пункте идея национальной исключительности англичан смыкалась с апологией английской «конституционной монархии» и стремлением отыскать её истоки в XI-XIII в. и даже в англосаксонской эпохе. При этом в особую заслугу англосаксам, а затем их потомкам – англичанам – ставилось то, что они создавали свой «совершенный политический строй» мирным эволюционным путём без особых революционных потрясений.

В целом во второй половине XIX в. английская историография развивалась достаточно довольно успешно, во многом этому способствовало постепенная профессионализация исторических исследований. Прогресс науки выра­зился, в частности, в публикации истори­ческих материалов. В 1857 г. началось издание серии архивных документов, хроник средневековья, а с 1863 г. - систематическая публикация «свитков» (написанные, как правило, на пергаменте, эти средневековые документы хранились в свернутом виде). Стали выходить ре­естры государственных бумаг за период с 1547 г. В 1859 г. Архивное управление занялось выявлением документов и мате­риалов, хранящихся в частных коллек­циях, разбросанных по стране. Для из­дания документов юридического характера в 1887 г. возникло Общество Селдена, названное по имени крупного юриста XVII в., а в 1893 г. - специальное Обще­ство военно-морской истории с целью публикации документов по истории бри­танского флота и морской политики Ан­глии. В 1880-е годы было также начато издание документов по истории Шотлан­дии, в том числе протоколов шотландского Тайного совета, и т. д. Продолжало свои публикации и общество имени Кемдена, созданное в 1838 г. Совершенствовалось и качество публи­каций, что было связано с развитием научной критики. В ряде городов во­зникли местные исторические группы, ко­торые по своей инициативе и за свой счет собирали исторические материалы локаль­ного характера, производили раскопки, реставрировали и ремонтировали старые здания и т. п.

Рост интереса к истории и активность историков потребовали публикации специ­ального исторического журнала. В 1886 г. начал выходить журнал «Английское исто­рическое обозрение», который издается по на­стоящее время. В 1868 г. возникла первая общенациональная организация - Исто­рическое общество, получившее вскоре статус Королевского общества. Вначале в нем преобладали историки-любители, и уровень исторических изысканий, резуль­таты которых публиковались в его «Тру­дах», был невысоким. В 1880-1890-е годы процесс профессионализации затронул и Королевское историческое общество. В не­го вступили известные университетские историки – Дж. Актон, У. Каннингем, Ф. Мейтленд; повы­силось качество издаваемых трудов. После объединения в 1897 г. Королевского обще­ства с обществом имени Кемдена оно стало приобретать характер ведущего профессионального националь­ного объединения историков.

Произошли некоторые сдвиги и в уни­верситетском преподавании истории, хотя подготовка учёных-историков до начала 1890-х гг. велась в Англии на значительно более низком уровне, чем в Германии и Франции. Специальных исторических факультетов не было, историю преподавали на историко-филологических и юридических факультетах, где длительное время отсутствовали отдельные кафедры по разным разделам истории. Это во многом объясняет, что вплоть до 1870-х гг. университеты фактически не являлись центрами исторических исследований. В Оксфорде ситуация изменилась только с приходом Уильяма Стеббса (1825-1901), который в 1866 г. возглавил в нём кафедру истории. Он не только изменил систему преподавания истории (ввёл в практику семинары, а также систематический и непрерывный курс истории), но и способствовал организации научной деятельности в университете. Благодаря чему уже к концу XIX в. Оксфорд стал одним из университетских центров изучения истории, в работах учёных которого преобладала средневековая тематика. Позднее аналогичную методику преподавания в Кембридже стал применять Джон Эмери Актон (1834-1902), занявший в 1895 г. кафедру новой истории. Научное наследие Актона довольно скромно. Ему принадлежит всего лишь несколько журнальных статей и небольшой курс лекций. Однако он был одним из инициаторов коллективной работы кембриджских историков по истории нового времени и составил план его издания. Первый том этой работы увидел свет в 1902 г. уже после смерти Дж. Актона. Главную идею этого труда он видел в том, чтобы показать всю историю нового времени как непрерывное прогрессивное развитие. Историк, по мнению Актона, не может ограничиваться описанием событий и изложением фактов, он призван помогать читателю оценивать их. В то же время историк не имеет права в угоду своим взглядам и идеям замалчивать, а тем более искажать факты.

Большую роль в формировании нового научного понимания истории сыграл Генри Томас Бокль (1821-1862), автор работы «История ци­вилизации в Англии» (1857-1861). Эту работу он задумал как введение к 15-томной «Исто­рии мировой цивилизации». Бокль долго и основательно готовился к осуществлению своего грандиозного замысла: он изучил многие языки, собрал обширный мате­риал и тщательно его обработал, но ранняя смерть помешала ему выполнить свой план, и в законченном виде осталось только введение к основному труду. Бокль предполагал показать полную и связную историю мировой цивилизации через исто­рию отдельных народов, представить все развитие человечества как единый процесс. Это была для своего времени весьма смелая и прогрессивная идея.

Бокль серьезно относился к задачам изучения истории. «Я убежден, - писал он, - что приближается время, когда исто­рия будет поставлена на должную основу, когда изучение её будет признано как самое благородное и самое трудное заня­тие». Он выражал уверенность в наступлении времени, когда история будет разра­батываться подготовленными людьми и «будет спасена от рук биографов, генеало­гов и собирателей анекдотов, придворных хронистов, князей и дворян - этих пустых болтунов, которые стоят на каждом углу и засоряют движение нашей национальной литературы»41.

Бокль полагал, что исследование прошлого человечества возможно средствами, разработанными науками о природе. Одним из наиболее эффективных средств в арсенале естествознания он считал эксперимент, а его эквивалент в изучении истории видел в выработке эталона, прилагаемого затем к истории раз­личных стран. Таким эталоном для него стала история Англии, на её примере он хотел доказать существование общих закономерностей и для других стран.

Как позитивист Бокль также исходил из убеждения, что общество в своем раз­витии подчиняется определенным законам, и надеялся, открыв их, сделать историю точной наукой. Он считал важнейшим за­коном общественного развития прогресс, отождествляемый им с накоплением зна­ний. В то же время он полагал, что, поскольку человеческое общество - часть природы, оно подчиняется и её законам. Среди материаль­ных факторов влияющих на развитие общества Бокль пер­вое место ставит географический фактор - климат, почву и пищу. Он считал, что по мере развития общества роль этих факторов постепенно уменьшается, в то время как умственных и моральных фак­торов неуклонно возрастает. Г. Бокль неоднократно подчёркивал большое значение материальной стороны истории, в частности «накопления богатства» под которым он понимал в первую очередь результаты производственного труда человека.

Основные события английского средне­вековья и нового времени в своей «Истории цивилизации в Англии» Бокль трактовал с либеральных позиций. Он высоко оценил выступление народа в период Английской революции против феодальной аристокра­тии и короны, приветствовал Войну за независимость в США, одобрял Француз­скую революцию. Бокль стремился пока­зать, что негативная реакция Англии на Американскую и Французскую революции была тесно связана с интересами земель­ной олигархии, стремившейся подавить народные движения внутри страны.

Работа Бокля проникнутая глубокой верой в прогресс, оказала большое влия­ние на социальную и историческую мысль. Она была переведена почти на все евро­пейские языки, неоднократно переиздава­лась и в России.

Последователем и продолжателем ме­тодов Бокля был Уильям Лекки (1838-1903). В работе «История рационализма в Европе» (1865). Лекки доказывал, что с рас­пространением просвещения и знаний и одновременно с уменьшением влияния церкви моральный уровень людей отнюдь не падает. Более того, полагал Лекки, именно господство теологических воззре­ний долго тормозило духовное развитие человечества, и подлинный прогресс его начинается только после того, как теология теряет свое влияние.

Самая крупная работа Лекки - «Ис­тория Англии в восемнадцатом столетии» (7 т., 1878-1890). Хотя основное внимание в ней уделено политической истории, автор отводил место и вопросам культуры, экономики, религии. Лекки не стремился осветить в одинаковой степени все темы, поэтому одним вопросам уделено много внимания, другие только затронуты. Значительное место отведено Ирландии, войне Англии с её американ­скими колониями в конце XVIII в. В гла­вах об Ирландии, которые позднее были выделены в отдельные тома, Лекки с боль­шим сочувствием рисовал борьбу ирланд­ского народа за независимость и реши­тельно осуждал жестокие расправы англи­чан, явившиеся, по его мнению, главной причиной Ирландского восстания в 1798 года.

В последующем политические взгляды Лекки претерпели эволюцию. Вначале сочувственно относившийся к бо­рьбе ирландского народа за свободу, в 1886 г. он выступил против проекта Гладстона о предоставлении Ирландии уме­ренного самоуправления под контролем Англии («гомруль»). Позднее в сочинении «Демократия и свобода» (1896) Лекки открыто нападал на демократическую реформу и демократию вообще, утверждая, что дальнейшее расширение избирательных прав не только вредно, но даже опасно для общества.

В последние десятилетия XIX. под влиянием позитивизма важное место в тематике исторических работ стали занимать вопросы экономической истории. Наиболее крупными представителями этого направления были Т.Роджерс, У. Эшли.



Торолд Роджерс (1825-1890), занимавший некоторое время кафедру политической экономии в Оксфорде, является автором «Истории сельского хозяйства и цен в Англии в 1259-1793 гг.» (8 т., 1866-1902). При написании своей работы Роджерс привлек разнообразные источники и материалы, проливающие свет на движение цен и за­работков в эти столетия. Сопоставляя колебания цен на продукты питания и движение заработной платы, он стремился выявить, как изменялся материальный уровень жизни трудящихся.

В смысле научной объективности труд Роджерса стоит значительно выше многих исторических трудов того времени. Чтобы убедиться в этом, достаточно познако­миться с теми страницами, где автор рас­сказывает о восстании Уота Тайлера, вскрывая его глубокие причины. Роджерс с сочувствием относился к борьбе англий­ских тред-юнионов за право на существо­вание и за повышение заработной платы. Однако по своим взглядам на истори­ческий процесс Роджерс оставался идеа­листом. Главной движущей силой развития общества он считал прогресс обществен­ной мысли и давление общественного мнения.

Исследователем экономической исто­рии был Уильям Эшли (1860-1927), неко­торое время преподававший в Оксфорде. Его главный труд - «Введение в экономи­ческую историю и теорию» (2 т., 1888-1893) - посвящен экономической истории Англии в средние века. Изложение в книге доведено до XVI в. Работа основана на обширном круге источников. Большое внимание в ней уде­ляется экономическим доктринам средне­вековья. Консервативные политические взгляды Эшли позволили ему трезво оце­нить действительную роль свободной тор­говли в развитии английской экономики. Он одним из первых поставил под сомне­ние утверждение либеральных историков и экономистов о том, что успехи английской внешней торговли целиком проистекали из политики фритреда.
4. Американская историография второй половины XIX в.
Для США вторая половина XIX в. была периодом бурного социально-экономического и политического развития. Победа Северных штатов в Гражданской войне 1861 –1865 гг. смела главные препятствия для промышленного развития не только на севере, но и в южных штатах. К концу XIX в. США превратилась в высокоразвитую индустриальную державу мира. После окончания Реконструкции Юга расхождения между республиканской и демократической партиями потеряли существенное значение. Политический процесс развивался в сторону усиления государственной централизации. В идеологическом плане он сопровождался формированием гегемонистских идей, под флагом которых происходила подготовка внешнеполитической экспансии.

Все эти изменения в сфере социально-экономических и политических отношений оказывали заметное влияние на развитие исторической мысли и науки в США.

Американская исто­рическая наука в целом до начала 1880-х гг. заметно отставала от европейской. Она не имела ни давних исследователь­ских традиций, ни достаточно квалифицированных пре­подавателей. Только с конца 1860-х гг. история стала обяза­тельным предметом в колледжах, а постепенно – и в университетах: с 1865 г. она стала преподаваться в Гар­вардском и Йельском университетах и только с начала 1870-х гг. - в остальных. Немалое значение имели поездки американских студентов в Германию, где они усваивали новые методы исторических исследований. По возвращении в США многие из них заняли кафедры истории или политических наук в ведущих американских университетах, например: Г.Б.Адамс – в университете Джонса Гопкинса (г. Балтимор), Дж. Барджесс – в Колумбийском (г.Нью-Йорк), А. Уайт – в Корнельском (г. Итака) и др.

В 1884 г. в г. Саратоге была создана «Американская историческая ассоциация», а с 1895 г. ею стал публиковаться первый в США общеисторичес­кий журнал «Американское историческое обозрение».

Специализация научной работы исто­риков вместе с успехами смежных наук благотворно сказалась на расширении проблематики. Большой вклад в изучение первобытного общества внес Льюис Генри Морган (1818-1881). Ученый, исследуя жизнь индейцев ирокез­ских племен, обратил внимание на мате­риальные условия развития первобытного общества и привёл важные данные об историческом характере возникновения частной соб­ственности. Именно развитие отношений собственности привело, по его мнению, к перестройке материнского рода в отцовский. У Моргана не было чёткого представления о производительных силах общества, он писал об изобретениях и открытиях, но подразумевал под ними хозяйственную деятельность первобытных человеческих коллективов и их динамику во времени, а также влияние этой деятельности на все другие функциональные отправления общества. Поэтому Морган был материалистически мыслящим учёным, чья работа «Древнее общество» позволило во многом по-новому взглянуть на общественную организацию первобытного общества

Сделала новый шаг вперед американская медиевистика. Традиции изучения европейского средневековья, заложенные в американской историогра­фии еще в первой половине XIX в., продолжал Генри Чарлз Ли. В работах «История инквизиции» (1888), «История тайной исповеди и индульгенций» (1896) Ли на документальном материале, почерпнутом из многих архивов Европы, проследил борьбу церкви против еретических движе­ний, показал ужасы инквизиции.

Важной предпосылкой появления обоб­щающих трудов по национальной истории была разработка истории отдельных районов, имевших в условиях США существенные особенности. Активную деятельность по собиранию материалов, относящихся к истории Западного побере­жья Северной Америки, развернул вместе со своими помощниками Хьюберт Бэнкрофт. В 1874-1876 гг. был опубликован его 5-томный труд о местном населении Западного побережья Северной Америки, а позднее появилась 34-томная история тихоокеанских штатов.

Шло интенсивное накопление матери­алов и по истории Гражданской войны. Так, в каждом штате и во многих крупных городах были созданы истории местных полков, принимавших участие в Гражданской войне. Не обладавшие высокими научными достоинствами, эти работы содержали, однако, громадный материал, ждавший анализа и обобщения.

В области методологических принципов и ме­тодов исследования также произошли важные изменения. В 1880-х гг. наступает упадок господствовавшего в первой половине XIX в. романтического направления. Сменивший его позитивизм принёс в американскую историографию не только более высокую технику работы над источниками, но и требование созда­ния социологической модели обществен­ного развития по аналогии с естественными науками. Ядром американского позитивизма в истории стали историки, получившие обра­зование в университетах Германии и Англии, большинство из них относятся к англосаксонской исторической школе.

Представители англосаксонской школы утверждали, что только народы арийской расы создали наиболее демократические конституцион­ные учреждения, сочетающие принципы индивидуализма и сильную государствен­ную власть, местное самоуправление и федерализм; «тевтонское политическое наследие», заявляли они, англосаксы перенесли в V в. в Англию, а затем английские колонисты-пуритане - в Се­верную Америку. Особое внимание они уделяли генеалогии американских поли­тических учреждений, пытались найти в колониальной Америке связующее звено со старогерманской племенной организацией.

Центром нового направления стал университет Джонса Гопкинса в Балти­море, а его энергичным пропагандистом — Герберт Бакстер Адамс (1850-1901). В работах «Саксонская десятина в Америке», «Германское происхождение городов Новой Англии» и других Г.Б. Адамс сопоставлял политические организации и земельные отношения в ранних колониальных поселениях Новой Англии и у германцев, описанных Тацитом. Он привел новые факты, показывавшие, что в ранних колониальных поселениях Америки сохранились отдельные элементы сельской общины, сделал интересные наблюдения об управлении пуританскими поселениями и провел лингвистический анализ названий городов Северной Герма­нии, Англии и США. Однако, расширитель­но истолковывая эти вполне определенные свидетельства источников, Адамс пришел к выводу о «политическом родстве», идущем от расовой общности американ­ских колонистов с древними герман­цами.

Аналогичными проблемами занимались единомышленники Г.Б. Адамса: Д.Д. Уайт, Дж. Говард и др. Особой известностью пользовались работы Джона Фиске (1842-1901). В духе германистской теории он писал: «В самом глубоком и широком смысле наша американская история началась не с Декларации независимости и даже не с основания Джеймстауна или Плимута. Она в своих истоках восходит к тем дням, когда отважный Арминий в лесах Северной Германии разбил легионы Римской империи».42 В работе «Происхождение Новой Анг­лии» (1899), рассматривая городское самоу­правление, формирование городских ас­самблей, образование федерации провин­циальных ассамблей и т. д., Фиске старался показать, что на американской земле шло дальнейшее развитие англо­саксонских политических принципов. Но­вая Англия улучшила староанглийскую модель. Даже Войну за независимость и Гражданскую войну 1861-1865 гг. Фиске рассматривал под углом зрения развития и сочетания конституционных идей федерализма и местной автономии.

Хотя положения, выдвинутые англо­саксонской школой преследовали, прежде всего, цель апологетики американских конституционных учреждений для «вну­треннего» потребления, некоторые вли­ятельные историки провозгласили «право и обязанность» США распространить свои «совершенные» политические институты за пределы страны и даже на весь мир. Эти идеи вместе с традициями американского экспансионизма стали составной частью новой идеологии, скла­дывавшейся в Соединенных Штатах на ру­беже XIX-XX вв.

Более серьезно подходили к англосаксонской пробле­ме профессор Гарвардского университета (с начала 1870-х годов) Генри Адамс (1838—1918) и его ученики. Г. Адамс, получивший образование в германских и ан­глийских университетах, испытал на себе влияние как ученых историко-правового направления, так и позити­вистов. В первый период своей работы в Гарварде он специально занимался медиевистикой, читал там лекции и вёл семинары по средневековой истории.

В то время он находился также под влиянием «тев­тонской идеи», но используя в своих исследованиях кри­тический метод Ранке и позитивистскую методологию, пришел к более осторожным и уравновешенным выво­дам. В своей опубликованной им в 1876 г. работе «Ис­следования по англосаксонскому праву» он пришел к выводу, что «тевтонисты» сильно пре­увеличили связи англосаксонской традиции как с древнегерманскими установлениями, так и с политическим строем США. Ученики Г. Адамса – Е. Ченнинг, К.Л. Осгуд, Ч. Бирд – явились основными оппонентами историков англосаксонской школы. Работа Чарльза Бирда «Тевтонское происхождение представительного правления» (1913) явилась последним ударом по «тевтонской» теории.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка