Кордон ( Три пограничных поэт а)



Сторінка1/9
Дата конвертації26.04.2016
Розмір2.99 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
КОРДОН

(Три пограничных поэта)


Жадан С., Поляков А., Сид И.

Кордон. / С. Жадан, А. Поляков, И. Сид. [сост. И. Сид]. – М.: АртХаус медиа, 2009. – с.

ISBN 5-98258-020-1

Сборник стихотворений "Кордон" – пространство эксперимента, попытка прорыва в диалоге между культурами.Есть мнение, что между Украиной и Россией нет ничего общего. По другим представлениям – одно является неотъемлемой частью другого. Собранные здесь, перекликающиеся друг с другом тексты намекают не только на возможность других точек зрения, они отменяют саму постановку вопроса. Геопоэтика вытесняет геополитику.

В книгу вошли произведения трех очень разных поэтов С. Жадана, А.Полякова, И.Сида. Живущий в Симферополе Андрей Поляков – один из наиболее ярких современных русских стихотворцев. Харьковчанин Сергей Жадан – культовый украинский писатель, лидер своего поколения. Игорь Сид (Москва-Антанариву) – культуртрегер, основатель Крымского клуба.

© Жадан С. Текст, 2009

© Поляков А. Текст, 2009

© Сид И. Текст, концепция, составление, 2009

© Критика, 2003

© Фолио, 2005



© Арт Хаус медиа. Оформление, 2009

СОДЕРЖАНИЕ

Н.Звягинцев. Предисловие

АЗБУКА ЛЮБВИ (Случай с бесконечной Перестройкой)

АКМЕИСТЫ

АПОКРИФ

БОГДАН-ІГОР

ВАРШАВА

ВИКТОРУ КУЛЛЭ

«Вирощено і нищівно...»

«Він був листоношею в Амстердамі...»

ВОЕНСПЕЦ

ВОЄНКОМАТ

ВОЗДУХ – ЗЕМЛЯ

«Вот это – я, вот это Маша, вот это Звягинцев и Сид...»

«В словах Алексея Цветкова...»

«В час коменданта...»

«Голос, логос, глагол...»

ГОТЕЛЬНИЙ БІЗНЕС

ДИСПУТ

ДИТЯЧА ЗАЛІЗНИЦЯ

ДО ВОЗДУШНЫХ ПОЛЕЙ

ДРОБЬ

ЄВТУШЕНКО

ЖИТИ ЗНАЧИТЬ ПОМЕРТИ

ЗАГИБЕЛЬ ЕСКАДРИ

ІСТОРІЯ КУЛЬТУРИ ПОЧАТКУ СТОЛІТТЯ

КАКИЕ ТОРЖЕСТВА В СОМНИТЕЛЬНОЙ ОТЧИЗНЕ

КАК СДЕЛАТЬ, ЧТО БЫЛО В НАЧАЛЕ...

КАРАНТИН

КИТАЙСЬКА КУХНЯ

КОЛАБОРАНТИ

КОНТРАБАНДА

ЛУКОЙЛ

МИХАИЛ СВЕТЛОВ

МІНЗДРАВ

«Мне Логосъ был. Он звал к расплате...»

МОЛОДШИЙ ШКІЛЬНИЙ ВІК

МРАМОР

МУЗИКА ДЛЯ ТОВСТИХ

НА СОВЕТСКОМ ГЕКЗАМЕТРЕ

«Научные карлики Карик и Валя...»

«Ну, допустим, не все. Но забыты...»

ОН НЕ СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО ВАЛЕНТИН

ОРФОГРАФИЧЕСКИЙ МИНИМУМ

«От русского русское слышать приятно...»

ПАЛИМПСЕСТ

ПЕРИПЛ

ПЕРЕВАГИ ОКУПАЦІЙНОГО РЕЖИМУ

ПИСЬМО

ПЛАСТУНКА N

ПОЛЬСЬКИЙ РОК

ПОСВЯЩАЕТСЯ: БОРИСУ ПОПЛАВСКОМУ


ПОСВЯЩЕНИЕ

ПОСЛАНИЯ ПРЕКРАСНОЙ С.

ПОЭТ

ПРОДАВЕЦЬ ПОТРИМАНИХ АВТОМОБІЛІВ

ПРОДАЖНІ ПОЕТИ 60-Х

ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРАЗДНИКА В ЧЁРНОМ СТЕКЛЕ

ПРОЩАННЯ СЛОВЯНКИ

СЕРБО-ХОРВАТСЬКА

СООБЩЕНИЕ

СТАНСИ ДЛЯ НІМЕЦЬКО-ФАШИСТСЬКИХ ЗАГАРБНИКІВ

СТАНСЫ

СТАРШИЙ

СТИХИ А.К.

СТИХИ О РОССИЙСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ

СТИХОТВОРЕНИЕ ВТОРОГО ПОЛЯКОВА

СТИХОТВОРЕНИЕ, ОСТАНОВИВШЕЕ НОЧЬ

СТРОФЫ

СУМАРОКОМ

СХОЛИИ

ТАК ГАРТУВАЛАСЬ СТАЛЬ

ТРИДЦЯТЬ ДВА ДНІ БЕЗ АЛКОГОЛЮ

УЖ МЫ СЛЕГКА НЕ ГОЛУБКИ

УКРАЇНА ДЛЯ УКРАЇНЦІВ

УКРАЇНСЬКІ АВІАЛІНІЇ

ХОЭФОРЫ (фрагменты цикла)

ЦИТАТНИК

«Что-то дамоклово в воздухе слева...»

ЭЛЕГИИ НА СЛУЧАЙ

«Я добре домовився з провідником...»

«Якось-таки ти виріс в цій шпарці поміж держав...»

ЯЩИК (Случай со Спасителем)

BODYWORK

CHICAGO BULLS

EPISTULAE EX PONTO

1990 ГОД

1991 (Случай с Саламандрой)

ПРИЛОЖЕНИЕ
С. Жадан в переводах И.Сида:

ГИБЕЛЬ ЭСКАДРЫ

ГОСТИНИЧНЫЙ БИЗНЕС

ДЕТСКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

ЕВТУШЕНКО

ЖИТЬ ЗНАЧИТ УМЕРЕТЬ

ИСТОРИЯ КУЛЬТУРЫ НАЧАЛА СТОЛЕТИЯ

КИТАЙСКАЯ КУХНЯ

ЛУКОЙЛ

МИНЗДРАВ

МЛАДШИЙ ШКОЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ

ПОЛЬСКИЙ РОК

ПРОДАВЕЦ ПОДЕРЖАННЫХ АВТОМОБИЛЕЙ

ПРОДАЖНЫЕ ПОЭТЫ 60-Х

СЕРБО-ХОРВАТСКИЙ

ТАК ЗАКАЛЯЛАСЬ СТАЛЬ

ТРИДЦАТЬ ДВА ДНЯ БЕЗ АЛКОГОЛЯ

УКРАИНА ДЛЯ УКРАИНЦЕВ

BODYWORK

CHICAGO BULLS
А. Поляков у перекладах С.Жадана:

ЧЕРНЕТКА ПОЕМИ

І.Сід у перекладах С.Жадана:

АПОКРИФ

ПОВІТРЯ – ЗЕМЛЯ

СКРИНЬКА (Випадок зі Спасителем)
И.Сид. «ТОРОБОАН». Поэт Андрей Поляков и проблема протеизма
Д.Давыдов. ПЕРЕХОД, СИНТЕЗ, НЮАНСЫ

ПРЕДИСЛОВИЕ

…Cкажу сразу: это не предисловие, а просто дань восхищения авторам, которые живут под одной обложкой. Идея книги, придуманная в свое время Андреем Поляковым («Три автора, два языка, одна поэзия») воплотилась в этакое цветное чудо, в звездочку из трех лучей. Представьте эту звездочку на капоте «Мерседеса», стоящего в центре Симферополя недалеко от дома Полякова. Один лучик будет указывать на римский город Томы, другой на русскую Тмутаракань, третий на невидимое за соленым озером Гуляй-Поле.

В городе Томы, похожем на Бахчисарай, стоит Поляков. У него веселая девушка за спиной. Он видит весеннюю крашеную скорлупу и склеенное из кусочков небо.

По городу Тмутаракани, похожему на Керчь, бежит Сид. Он один видит пересекающую улицу Ленина стаю лемуров, но лемуры его не боятся.

Жадан гуляет по Гуляй-Полю, похожему на Харьков. «Смотрите, вот в том домике, где сейчас евроокна, жил Хлебников».

Стихи друзей живут в особенном мире, там всё наоборот. Сначала, чтобы попасть туда, ты пересекаешь кордон, оставляя позади камень со стрелками и добродушных таможенников. У них сало и мутная бутылка. Потом видишь, что дорога всего одна, она похожа на ту, что была в «Хороших путешествиях». На обочинах предметы, которые могли бы принадлежать стихотворцам, прошедших здесь кто вчера, кто несколько лет назад. Сверху «все самолеты, летящие в Симферополь», внизу люди, в панике закрывающие голову руками и сигающие в кювет. Потом они встают и идут дальше, не возвращаясь к брошенным вещам.

Чтобы попасть обратно, всего-то пройти через зеркало, как Орфей, или что-то проткнуть носом, как Буратино. Там будет то самое пространство для всех, раскрашенное в разные цвета. Тяжелая пчела Ахматова, Ловец человеков, бывший ангел из Лукойла.



Николай ЗВЯГИНЦЕВ

АЗБУКА ЛЮБВИ

(Случай с бесконечной Перестройкой)
Сергею Жадану

Африка починається з Тоґо, чиї сини

снять посеред пустелі, ніби вони

каменярі, що не знайшли стіни.



Дж. Л-н
Амалия Сергевна,

Вы контра недобитая!



Ю. П-а
1
Два молодых идиота над скатертью с чертежами –

душ чужих инженеры, один другого важнее.

Две иссиня-бледных трапеции сталкиваются углами,

и соавторы суперсценария свирепеют.


2
...Для двойняшек-сестёр боль взаимной любви

(Дробот Мария и Дарья, в основании пентаграммы)

оттенялась любовию их к близнецам

(боковые вершины, два брата Шарко).


Остановись бы он, Эрот неумолимый,

здесь стройный был бы тетраэдр или квадрат,

но венчала молекулу Шарко-мама,

о, Амалия,

свет,

свет,


Сергеевна.

Платонический вихрь унесёт пятерых,

взявшись за руки – поодиночке

не пропасть дабы – сёстры, и братья, и мать

воспарят над уродливым миром!
3
В каждой свежей серии – новый иероглиф.

Девери и шурины, кузины и свекрови

заново сцепляются в разных комбинациях

зрителям оставить странный знак.


Треугольник с хвостиком, конус, пирамидка,

крестик ли, цилиндр, куб или овал –

буковка к буковке представят за два года

без купюр любовный алфавит.


ТОТ ЖЕ, КТО ДОСМОТРИТ СЕРИАЛ, НЕ ОТВЛЕКАЯСЬ,

ЦЕЛИКОМ УЗНАЕТ НАШУ ГИПЕРМАНТРУ,

ФОРМУЛУ КОСМИЧЕСКОЙ ЛЮБВИ.
4
Мы прибыли в губернский город X

(ну хорошо, пусть это будет Харьков)

по приглашению Олега Карабета,

редактора телеканала «Гетман Пикчерс».

74% акций принадлежало металлозаводчику Евсею Гетману, а двадцать пять муниципалитету.
Олег вполголоса бурчал про какие-то

«вонючие компромиссы», не хотел нас расстраивать,

отлаживая тем временем производственную цепочку,

начинавшуюся нашим с Поляковым

угарным, семизвёздочным тандемом.
ЗВЁЗДНОСТЬ, ВПРОЧЕМ, НЕ БИЛА В ГЛАЗА,
СКОРЕЕ НАОБОРОТ,

И ЧЕСТНЫЙ КАРАБЕТ

ВСЁ НЕ МОГ РАЗЪЯСНИТЬ НЕОБРАЗОВАННЫМ БОССАМ

О МОЕЙ НОБЕЛЕВКЕ МИРА-2033

И О ПОЛЯКОВСКОМ БУКЕРЕ-2019

В НОМИНАЦИИ «ГЕОПОЭТИКА».


На дворе стоял унылый

год от рождения Христа 1992-й.


5
Нам предстояло прописать сюжет

для ста последовательных воскресных шоу.

Блистательный двухлетний цикл о повседневности чарующей,

итээровцам города X и домохозяйкам

нежданный бонус, – нет, заслуженный сюрприз,

биеннале интеллекта и релакса, торжество

безотказных гэгов и многозначительных деталей.
Видели Рабыню Динозауру,

Богатые-Не-Плачут и прочее г...?

– шевелил горбатым носом Карабет. (На лице его

отразилась неведомая боль. Он произнёс «гамно», а мог

«гуано» подобрать или хотя б «гешефт».)

Шеф ждёт чего-то вот такого. Но если вдруг

залóжите в матрёшку незаметно, как грозились,

метафизический какой-нибудь Твинпикс –

от всех коллег спасибо!..

(Хоть смету ни на бакс уже, увы, не увеличить.)
И мы з а к л а д ы в а л и, точно диверсанты.
6
Я утверждал:

Кинематограф некоммерческий, арт-хаус и тэ дэ –



подобие ядрёного ОРЕХА,

который калорийный раскусить

под силу лишь умам зубастым,

и с ним миндальничают мýдро.

А с чем сравнить commercial cinema?..
Общедоступный,

полный витаминов МАНДАРИН,

чья сокоть мячная

и сладостна, и внятна из-под шкурки каждому дебилу...

А значит! наша цель контаминировать мудрёное ядро

в скорлупке герметичной – с рыжей мякотью попсовой.

Гибридная модель Вселенной...

АБРИКОС?
Послушай, академик – возражал мне Поляков – Тэ Дэ Лысенко.

Внизу, как наверху ведь;

и ты не думай о народе вот так вот свысока.

Сам Бог велел либретто р и ф м о в а т ь; да, ямбом пятистопным!

И нас возлюбят поголовно страты социальные, ау- (затянулся)

дитории все наши целевые.
7
Всё склеивалось!..

Я ведь, собственно, и не умел тогда

писать без рифмы.
Гораздо позже мне закажут перевод

верлибров Жадана,

и вот тогда я вдруг вчитаюсь и впитаю

соль галактической легенды

про множественность обитаемых миров.
СЕРЖ,

Я СНОВА ЛИСТАЮ ТЕБЯ И ПОНЕМНОГУ УЖЕ РАЗДРАЖАЮСЬ,

ЭТА ДОЛБАНАЯ ЭСТЕТИКА
МИЛОСТИ К ПАДШИМ – БАТАЛЬОНЫ ЭСЭС

СО СЛАВЯНСКИМИ РОМАНСКИМИ ГЕРМАНСКИМИ ИМЕНАМИ

(ВОТ ШАГАЮТ, ЦЕЛУЯ ГАРМОШКИ,
ТРОФЕЙНЫЕ В БУДУЩЕМ, КАК КУКУРУЗУ),

ЭТОТ ВЕЛИКИЙ ФУТБОЛ ЗОЛОТОГО СОВКА


(ВОТ БЕЙСБОЛЬНЫЕ БИТНИКИ,

ОТБОЛЕВ, ПРОРЫВАЮТ КОРДОНЫ


СУПОСТАТСКОГО КЛУБА),

ЭТИ КРОВАВЫЕ ШАШНИ ЗОЛОТЫХ МАФИОЗИ,

ЭТА ТОТАЛЬНАЯ АЗБУКА ЛЮБВИ

И ПОЭТИКА ВСЕПРОЩЕНИЯ.


Раздражаюсь собой, понимающим зачем-то, кого меньше,

а кого больше бы стоило в этих странных контекстах жалеть.


МЫ, КОВАРНЫЕ КРЫМЦЫ,
ПРИХОДИМ В УРОДЛИВЫЙ МИР ЗА ДРУГИМ –

РАДИ ПАРЫ ЦИКЛОПИЧЕСКИХ ЖЕСТОВ,


НО ТАК, ЧТОБЫ СРАЗУ...
8
Нас может быть двое. Сколько-то лет тому

возводить мы не стали в Тавриде масонскую ложу,

не найдя подходящей стены. К тому же, нашлись на такое –

слишком просто! – придурки до нас.

А сейчас...
В каждой серии действие шло через год,

в новогоднюю ночь,

в основном в двух X-ских квартирах,

назовём их штабными:

кооператорши Амалии Шарко

и протоиерея

Димитрия Евсеевича Дробота.
Ведь в каждом губернском центре

имеются одна-две квартиры, протыкаемых

осью вращения Галактики.
Порно шеф не хотел.

И поповны, сапфической страсти друг к другу полны,

не дойдут до инцеста! А жертвами чар их окажутся

два Шарко молодых – черноусые парубки Саша и Паша.


9
СЕРЖ, РОЗУМІЄШ, Я СЬОГОДНІ СХИЛЬНИЙ

ТОЙ КВАЗІПРОМІСКУЇТЕТ МЕТАФОРИЗУВАТИ:

ЩО СЕСТРИ ДРОБОТ СВЯТОБОЖНІ ТА ДЕБЕЛІ –

ЦЕ НІБИТО РОСІЯ СОБОРНА ТА ВЕЛИЧНА,

БРАТИ Ж ШАРКО З КОХАНОЮ (AMALIA) МАТУСЕЮ –

ЦЕ УКРАЇНА І ЩЕ РАЗ УКРАЇНА!

ТИ КАЖЕШ, ПІДСВІДОМІСТЬ КОЛЕКТИВНА

НАМ З ПОЛЕМ ДИКТУВАЛА, ЗАМІСТЬ МУЗИ?

ХТО ЗНА...
Павло та Óлесь,

Александр и Павел,

усердной матери бесстрашные сыны.

Их первопредок, атаман Шарко,

воинственный изобретатель душа,

вложил им в гены страсть к своей земле,

проклятие Эдипа и Антея.
ПАША ДАШУ ЛЮБИЛ, САША – МАШУ,

ДВАДЦАТЬ СЕРИЙ ВСЁ К СВАДЬБЕ ВЕЛО,

НО АМАЛИЮ ОБА ЛЮБИЛИ,

ЧТОБЫ ЗРИТЕЛЮ ДУШУ СВЕЛО!


Чтобы матери земной

на бездну болящей души намекнуть,

плечом к плечу, словно они не братья, а побратимы,

по-сиамски

на скользкую встанут стезю,

но, к счастью, поскользнутся и свалятся обратно в правовое поле.


На взятие банка они, как на похороны,

черепа в траурные обуют чулки,

Саша в правый, а Паша в левый,

но чулки в самый ответственный момент

предательскими пойдут стрéлками,

и придётся уматывать ноги.


10
Сёстры Дробот тоже были бы праведницами,

если б не лезли ко всем со своей любовью,

но был один персонаж, не стану его называть,

страсть его к ним осталась таки безответной.


Путь к сердцу Дарьи Д., как выяснится позже,

всего четыре пальца в глубину,

а выживет она благодаря

стеченью обстоятельств, о которых...


11
Итак, сто лет за два. За год локальный зрительский, – полста

воскресных многослойных диалогов

за празднично сервированным столом,

как беспробудная Ирония судьбы

(плюс уличные съёмки как флэшбеки), –

на экране пролетала пара поколений,

ещё точнее, полновесные полвека,

а на окне всё так же сохло бессмертное алоэ

у Амалии, и мурлыкал у Дроботов

всё тот же бесменный кот...


И развивалась за окнами планомерно –

факультативный Страшный Суд вручную –

огромная,

безразмерная

Перестройка.
Да, я забыл ещё добавить, что время удалось закольцевать. Продукт становился на 100% прибыльным, крутить его предлагалось непрерывно. Перестроечные достижения в сотом фрагменте фильма плавно перетекали во фрагмент первый; наша бизнесвумен, Евсеич и все свидетели происходящего оборачивались в конце концов собственными праправнуками, а зритель как раз успевал за два года запамятовать фабульный зачин.
12
Кот, к слову, появлялся неспроста.

К финалу каждой серии

камера на минуту наезжала на мохнатого жирного схимника,

и зритель слышал негромкое, как бы «в уме»,

аскетической интонации мурлыканье, типа:
«Я НЕ ХОЧУ

НИ ВЛАСТИ НАД ЛЮДЬМИ,

НИ ЗОЛОТА,

НИ СЛАВЫ БЫСТРОТЕЧНОЙ...»


(Теперь никто, конечно, не поверит,

но в семьдесят девятом эпизоде

чёрт учёный предсказывал нам некий

«глобальный, длинный шмизис мировой».)


Так расцветал махровым цветом –
теперь мы знаем это слово – креатив...
13
Многое стирается, но не это.

Сцена предстояния битве – ближайший

аналог травмы родовой.
Мы стояли у врат городских,

как Джедаи с мечами.


Мегаполис шуршал над большой, нет, великой

украинской рекой. Вечерело.


В отдалённых окошках мерцал мирный свет

межрайонных литстудий.


НИЧТО НЕ ПРЕДВЕЩАЛО ИППОДРОМА

закодированного нами тайком

в сценарий для города X.
14
Шарко и Дробот, Дробот и Шарко,

Монтекки–Капулетти, Сакко и Ванцетти...

Уже не вспомнить, что же нам помешало получить добро на экранизацию. (Скромного аванса мне хватило на приобретение своей последней пишущей машинки.) По предположению Олега, мы что-то намудрили с именами. Однако, читая сегодня, опять же, вещи Жадана, я ощущаю, в чём точно был прокол – не знаю, это ли имел в виду тогда босс...
Мы в общем неплохо относились к своим героям, кто-то катался как сыр в масле, кто-то не совсем, кое-кто даже недолго бомжевал, но никто из них не упрекнёт нас, что остался без внимания и не продвинулся по жизни.

И всё же во всём этом пиршестве духа чего-то слегка не хватало.


Мы толкали наших героев на эксперимент. Мы бросали их на прорыв. Мы устраивали им жизненные экзамены и триумфы.

Мы гордились ими, ценили их, да,

но не любили,

нет, не любили.


15
В мистической проекции Крым есть круг.

Точнее, ипподром, где ставка – Вечность,

точней, бессмертие. И мы бежим гуськом,

как в песнях русских рокеров суровых,

поскольку в рамках подлинного дерби

естественней скакать без скакуна.


Вот почему история с «Пикчерс» перевернула наше сознание. После командировки в X инфернальная миссия Кольцевателей Времени выглядела пошлой и мелкотравчатой, и всю последующую жизнь мы трудились искупать содеянное, разрывая замкнутые траектории и превращая окружности в отрезки – начиная с собственной судьбы.
Мы закрыли клуб Ротарианский,

мы раскольцевали птицу-Тройку

и сома, с которым Пётр Первый

нам письмо направил в плавнике.


Мы убили Михаила Круга,

мы закрыли всё, что только можно,

и адронный громовой коллайдер

разомкнули, чтобы мир спасти.


Остаётся только разобраться

с главным парадоксом русской жизни,

с кольцевою веткою метро.
И ЕСЛИ НАШ ПРОЕКТ ТОГДАШНИЙ ЭПОХАЛЬНЫЙ
ВЫ ПОЧЕМУ-ТО НАЗЫВАЕТЕ ФИАСКО,

ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ В ФИАСКО.


15а
Ещё немного об Олеге Карабете.

По окончании вышеописанных событий

прямодушный О.К. покинул свой город

и жизнь его окончательно развернулась в прямую.

Он прошёл насквозь пешком обе Америки

фотографируя жадно всё удивительное на пути.


Привираю, конечно. Процесс путешествия на джипе

был настолько захватывающим,

что Олег почти не снимал и не делал в масс-медиа репортажей,

дабы не расплескать.

Я нашёл его лет через пятнадцать; он написал мне вот что:
ЖИЗНЬ СКЛАДЫВАЕТСЯ ВОТ КАК

ВСЕ БОЛЬШЕ КОМПРОМИССОВ С СОБСТВЕННОЙ СОВЕСТЬЮ

БУДЕТ ТРЕБОВАТЬ РАБОТА В СМИ

ОКОНЧАТЕЛЬНО ПОНИМАЮ Я В ДЕВЯНОСТО ПЯТОМ

ЧЕРЕЗ ГОД ПОЛУЧАЮ ПРИГЛАШЕНИЕ В США

НАХОДЯСЬ НА РАСПУТЬЕ И НЕ ИМЕЯ КОНКРЕТНОГО ПЛАНА

ПО ПРИБЫТИЮ В САН-ФРАНЦИСКО КАЛИФОРНИЯ

ОСОЗНАЮ, ЧТО МОИ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ

ЗНАНИЯ И УМЕНИЯ
КАК В ОБЛАСТИ ОСНОВНОЙ СПЕЦИАЛЬНОСТИ

МЕТАЛЛОВЕДЕНИЕ ТАК И В ОБЛАСТИ ЖУРНАЛИСТИКИ

МНЕ НЕ ВПРОК

КАРЬЕРУ ПРИДЁТСЯ СТРОИТЬ С НУЛЯ НАЧИНАЮ

ОСВАИВАТЬ КОМПЬЮТЕР

В СЕРЕДИНЕ ДЕВЯНОСТО ВОСЬМОГО

ПОЛУЧАЮ ПЕРВУЮ РАБОТУ В ЭТОЙ ОБЛАСТИ В ФИНИКСЕ

АРИЗОНА
ПОСЛЕ НЕСКОЛЬКИХ ЛЕТНИХ МЕСЯЦЕВ РАБОТЫ В МЕСТЕ, ПО СРАВНЕНИЮ С КОТОРЫМ БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ АФРИКИ ПОКАЖЕТСЯ ПРОХЛАДНОЙ РЕШАЮ ПЕРЕБРАТЬСЯ ОБРАТНО И РАБОТАЮ В САН-ФРАНЦИСКО И В РАЙОНЕ ЗАЛИВА СЕЙЧАС В ШАРЛОТТЕ СЕВ. КАРОЛИНА


НАИБОЛЬШИМ ДОСТИЖЕНИЕМ ВСЕХ ЭТИХ ЛЕТ

СЧИТАЮ ДЕТЕЙ СЫНОВЬЯ ТРИ ДРУГОМУ ДВЕНАДЦАТЬ

В ЛИЧНОМ ПЛАНЕ ГЛАВНОЕ ВОЗМОЖНОСТЬ

СОХРАНЕНИЯ ДУШЕВНОЙ И ДУХОВНОЙ

НЕЗАВИСИМОСТИ

НЕ ЗНАЮ, СКОЛЬКО МНЕ ЕЁ ЕЩЁ ОТМЕРЕНО

НО СЧИТАЮ ВЕЛИКИМ СЧАСТЬЕМ ВОЗМОЖНОСТЬ

ПОЧТИ ПОЛНОГО ОТСУТСТВИЯ

КОМПРОМИССОВ

С СОБСТВЕННОЙ СОВЕСТЬЮ



АКМЕИСТЫ

Зачем, потяжелев, Ахматова-пчела

с картавым родником полёт переплела?

Как будет Гумилёв, которого читали

под гнётом мёртвых муз, либидо и печали?

Не знает отвечать наследный адамит,

но пробует стихи, очками шевелит,

и двигает в тетрадь искрящею рукою

не то, что о себе, а что-нибудь такое:
– Подушку второпях примерил Мандельштам,

сон именной сбежал по рёбрам и устам,

а там – подлёдный быт, журнальный клёв богатый,

гражданские долги и перевод горбатый.


Подлеченная речь, опричь прокат цитат –

у Нарбута всегда Зенкевич виноват,

у Бриков биллиард, и Шкловский, и чекисты,

у Мнемозины креп и холодок пушистый.


Поставлен разгребать исписанную мглу

крылатый эллинист кругами на углу.

Но чёрно-жёлтый свет на стогнах Петрограда

не переходит в смерть, как следует. Как надо.



АПОКРИФ
Андрею Полякову

Оглянусь: за спиной разливается свет.

То ловец человеков выходит на след.

Но не я – человек, слава Богу.

Моё имя завёрнуто в череп коня,

но идущий за мною сильнее меня.

Только дудки! и не шелохнётся стерня,

когда я уступаю дорогу.

Я свиваюсь в клубок: бы не видеть, как тот

ОТКРЫВАЕТ ГЛАЗА – так варан привстаёт,

чтобы дротиком кануть вперёд.
Бы не шизым орлом, бы не волком кружа

сирым полю по русскому: пришлый ходжя –

не хозяин магнитному полю.

И колун, что палач прислонил под компас,

развернул в кругосветку мой ноев карбас:

карусель, карусель! это радость для нас.

Присмотрись к моему карамболю:

или спелой грозой шелестит Ватикан,

или жгучая правда палит по митькам,

или Поль с кем-то крутит стакан?


Просто голый курган, где сползает, бранясь

на церковнославянском, ужаленный князь.

Пустяки. И ни мандель, ни гандель,

ни тристан изо льда не способны принять

крутизну низложения: Так нашу мать!

А собачьим чертям ни к хвосту исполать,

и гиббону с его пропагандой.

Или вот он, поэзии бронзовый век?

Или чёрные солнца, что бьют из-под век.

На ногах не стоит имярек.


Вот опять начинается с разных сторон.

В эти годы ни волк, ни варан, ни гиббон,

но ходжя подступал к Сталинграду.

Спрячь ладонью руины в волшебном стекле.

Лишь бы город Итиль на ночном Итиле,

чьи истоки туманны, а устье во мгле,

засыпал. Бы взахлёб, до упаду,

но писалося Нестору. Бы про родник,

летописец к которому жадно приник,

не вместить бы написанных книг.


Но, разумный хазарин, я прячу себя

в лошадиных костях. Здесь, куда нас судьба

занесла, мы совсем не скучаем.

Кыев Град отдаляется, а сталинград,

как старинная битва, живёт напрокат,

но в печальной Тавриде с тобой говорят

Гандель в шляпе и Мандель за чаем.

Только чей ещё голос приходит извне?

Кто бредёт, разбросав как бы письма ко мне –

семена по небесной стерне?


То идущий за мною идёт по ножу.

Уступая дорогу, я молча спрошу –

к т о любимец богов, и когда нам

повезёт? И надолго ль, спрошу я; доколь

вынимает мне жилы невзрачная боль

репетицией ада? Вглядись в карамболь:

будь орлом, сирым волком, вараном,

будь Тристаном! Сглотни подступающий страх.

Да, ловец человеков выходит, но ах! –

человек не стоит на ногах.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка