Книга представляет интерес не только для специалистов по истории экономической мысли, но и для широкого круга читателей



Сторінка9/19
Дата конвертації12.04.2016
Розмір4.24 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19

II

Я описал научную цель Бём-Баверка, охарактеризовав ее как анализ общих форм социально-экономического процесса. Теперь, прежде чем начать разговор о его конкретных достижениях, я хотел бы кратко описать тот путь, которым он шел к этой цели, чтобы подчеркнуть единство плана и впечатляющую последовательность его воплощения.

По мнению Бём-Баверка, социально-экономический процесс основывается на принципах, своей простотой схожих с великими основами физики. Как и последние, их можно было бы уложить в несколько страниц текста, а при необходимости и в одну. Однако такое краткое изложение практически бесполезно—как и основные принципы физики, оно становится плодотворным и обретает свое истинное значение только в окружении эмпирических подробностей. В отсутствие communis opinio в экономике своего времени Бём-Баверк оказался лицом к лицу с необходимостью растолковывать публике каждое использованное допущение и метод, каждое звено в цепи доказательств, бороться за каждый шаг, чтобы расчистить пространство, на котором можно было бы построить опору для своей системы. Более того, его система содержала немало сложных и противоречивых идей, особенно в отношении главной

\215\


темы — процента и прибыли. Перед тем как приступить к укреплению основ теории, унаследованных от Менгера, Бём-Баверку предстояло опровергнуть целый ряд ранее предпринимавшихся попыток разработать теорию процента. Сделать это было необходимо не только для привлечения аудитории, но и потому, что доказательство несостоятельности прежних попыток—само по себе значительное достижение—было важной предпосылкой его собственной позитивной теории.

Даже простейшие понятия оказались источником сложностей. Ученый с творческим подходом воспринимает определения как нечто второстепенное. Новые идеи приходят к нему в момент озарения, неизвестно откуда. Нужда в определении возникает только тогда, когда новая идея начинает применяться, и, безусловно, тогда, когда автор начинает ее описывать. Приступив к этой задаче, Бём-Баверк столкнулся с древней дискуссией относительно понятия экономического блага. Его первая публикация «Права и отношения с точки зрения теории ценности хозяйственных благ» (Re-chte und Verhaltnisse vom Standpunkte der volkswirt-schaftlichen Guterlehre. Innsbruck, 1881) посвящена как раз определению этого понятия. Задачу эту Бём-Баверк разрешил с характерной для него тщательностью и ясностью, но на пути возведения его собственной системы по-прежнему стояли еще две преграды. Во-первых, фундаментальным объясняющим принципом любой экономической теории является теория ценности. Экономическая теория рассматривает факты с точки зрения ценности; ценность является не только основной движущей силой всего экономического космоса, но и формой, которая позволяет сопоставлять и измерять его явления. От того, как теоретик трактует понятие ценности, зависит его понимание экономического мира в целом, и Бём-Баверку необходимо было

\216\

разработать надежное основание для своей системы. Вторая подготовительная задача была связана с теорией процента и прибыли: здесь нужно было вычистить подлесок и доказать наличие крупной нерешенной проблемы.



Первая из описанных выше задач заключалась в защите и углублении доктрин Менгера. И вот в 1886 году в двух статьях (Grundzuge der Theorie des Wirtschaftlichen Gutenverts // Conrads Jahrbu-cher. Neue Folge. 1886. Bd.13. S.l-82, 477-541) появилось то блестящее изложение теории ценности («Основы теории ценности хозяйственных благ»), которое умрет только вместе с нашей наукой. Этими публикациями Бём-Баверк проложил путь своей позитивной теории и завоевал место среди новых основателей экономической теории. С этого момента его имя было неразрывно связано с теорией предельной полезности, настолько неразрывно, что и его последователи, и оппоненты заговорили о «Бём-Баверковой теории ценности». Действительно, написав- всего две статьи, Бём-Баверк сделался полноценным автором теории ценности, так же как в свое время Визер; рядовой ученый просто не смог бы написать их. Можно многое сказать о вкладе, который Бём-Баверк внес в экономическую теорию этими статьями. Я остановлюсь на двух моментах. Во-первых, он придал теории ценообразования ее типично австрийскую форму, отчасти контрастирующую с формой, которую учение Менгера приняло в других странах. Во-вторых, он предложил собственное решение проблемы вменения, которого мы еще коснемся ниже, отличное от решений, разработанных Менгером и Визером.

Бём-Баверк оставался бдительным и влиятельным защитником субъективной теории ценности, неоднократно успешно отстаивая ее в спорах. Этот факт играет важную роль в его работе, которая в противном случае осталась бы лишенной надеж-

\217\

кого основания и необходимой проработки деталей. Характер Бём-Баверка требовал не оставлять ни одно положение теории без укрепления, постоянно развеивать любые теоретические сомнения при помощи новых исследований. Никакой творческий ум не может получать удовольствия от постоянного обсуждения предмета, который ему самому уже давно ясен. Но результатом этого диспута, беспрецедентного в истории экономической литературы, стал целый арсенал надежных аналитических средств.



К моменту публикации «Основ» репутация Бём-Баверка как автора уже была упрочена второй подготовительной частью его труда, опубликованной в первом томе его шедевра «Капитал и процент» (Kapital und kapitalzins. I Abteilung: Geschichte und Kritik der Kapitalzins Theorien. Innsbruck, 1884), величайшей критической работы в истории экономической науки. Эта работа сразу получила широкое признание, но даже нескрываемое восхищение коллег, со временем все возраставшее, незначительно по сравнению с ожидавшим эту работу преклонением, о котором и сегодня свидетельствует ее глубочайшее влияние. «История и критика теорий процента»—памятник творческого анализа, краеугольный камень нашей науки — представляет собой критику теорий процента, серию несравненных шедевров. Книга не описывает социально-исторического контекста, в котором зародилась та или иная теория, и не содержит философских украшений или суррогатных объяснений. Даже история развития центральной проблемы экономической теории имеет второстепенное значение. Автор ограничивает себя жесткими рамками одной задачи: последовательно рассмотреть существующие теории процента, ограничиваясь только их основным содержанием. Он мастерски перефразирует содержание таких теорий и несколькими просты-

\218\


ми, но решительными аргументами беспристрастно дает оценку его сути. Прилагая минимум усилий и двигаясь по кратчайшему пути, он с изящной простотой расправляется по очереди с каждой из теорий. Затем, наглядно продемонстрировав читателю источник бедствия, он без единого лишнего слова продолжает свои рассуждения. Эта книга является лучшим образцом того, как сосредоточить внимание на важном, игнорируя несущественное.

Методично и сознательно подготовив таким образом почву, Бём-Баверк опубликовал в качестве второго тома «Капитала и процента» свою следующую работу—«Позитивную теорию капитала» (предисловие датировано ноябрем 1888 года; работа была опубликована в 1889 году и переведена на английский В. Смартом уже в 1891 году). Как мы уже отмечали, несмотря на узость темы, предполагаемую названием, эта книга явилась всесторонним анализом экономического процесса, трудом всей жизни автора, самым важным плодом его усилий. Как бы ни отнеслись грядущие поколения к отдельным звеньям в цепи его рассуждений, они не смогут не восхититься изумительным замыслом, грандиозным размахом его работы в целом. В любом случае совершенно ясно, что эта работа — попытка покорить наивысшие вершины экономической науки и что автор добился редкого успеха в этой области. Мне всегда приходило на ум сравнение Бём-Баверка с Марксом. Такое сравнение может показаться странным, но только потому, что вокруг имени Маркса всегда бушевали политические страсти, а также потому, что темперамент создателя марксистской системы был совершенно иным. Имя Маркса нельзя отделить от общественных движений с их популярными формулировками, которые помогают донести теорию Маркса до широких масс, но при этом затмевают истинную ценность его научных достижений. Ничего подобного мы

\219\

не найдем н карьере Бём-Баверка. Он хотел быть только ученым и больше никем. Ни единого листа в его саду не потревожили политические бури. Ни одним словом он не замутил течения своей научной мысли. Более того, он абстрагировался от социокультурного контекста, который, принимая во внимание состояние нашей науки, мог бы донести результаты его умственного труда до тех, кто так и не смог его оценить. Бём-Баверк не стремился построить трибуну, с которой можно было бы обращаться к массам. Его работа не украшена ничем, кроме классической формы и внутренней безупречности,—следствие отказа от всего, что уводило от сути задачи, на которой он остановил свое внимание. Тем не менее, несмотря на непохожесть Маркса и Бём-Баверка, их жизней, их убеждений и, как следствие, их трудов, параллель между ними как теоретиками очевидна. Во-первых, как ученые они преследовали одну и ту же цель. Во-вторых, временной период и уровень развития их науки, а также преданность проблеме процента и прибыли подсказали им обоим, что исходить в анализе социально-экономического процесса следует из этой проблемы. Оба они позаимствовали основную идею своего анализа у других—Менгер стал для Бём-Ба-верка тем, чем для Маркса был Рикардо. Они использовали похожие методы и продвигались в одном направлении. Наконец, каждый из них создал доктрину, величие которой подтверждается лучше всего тем фактом, что никакая критика, вне зависимости от ее справедливости в отношении отдельных аспектов теории, не способна преуменьшить ее значение в целом.



Однако первая реакция научного сообщества на «Позитивную теорию» оказалась слабее, чем на критическую часть. Понадобилось время, чтобы «Позитивная теория» пустила корни на почве экономической мысли. Это отчасти объясняется

\220\


характером самой работы. «Позитивная теория» Бём-Наверка — организм такой мощности, что понять его внутренний механизм можно было только путем длительного изучения. Более того, человеку, чуждом)' теоретическим рассуждениям, вообще не под силу было проникнуть в ее суть, и даже специалисту-теоретику, особенно в 1889 году, приходилось пробиваться через целый мир совершенно новых идей. Разумеется, "Позитивная теория» вначале оказалась совершенно неприступной. Даже сегодня многие последователи Бём-Баверка считают, что она уступает другим его работам, особенно «Истории и критике»; такой вердикт часто основывается на второстепенных деталях. Как бы то ни было, хотя значение «Позитивной теории» еще слишком многими недооценено, эта работа признана классической, пройти мимо нее не может ни один ученый, намеренный заниматься теоретической работой. Она принадлежит к арсеналу необходимых инструментов теоретика; ее можно считать самым успешным из оригинальных научных трудов нашего времени.

В 1902 году книга была переиздана вторым изданием, без изменений. Однако в период с 1904 по 1909 год Бём-Баверк посвятил себя без остатка «переосмыслению всей работы». Спустя пять лет напряженного труда, в ходе которого он не оставил без проверки «ни единой складки» своей системы (см. предисловие к третьему изданию), Бём-Баверк вновь представил ее на суд общественности без принципиальных изменений. Тем не менее третье издание можно считать новой книгой: автор сохранил в первозданном виде только несколько разделов, расширил практически каждую главу и снабдил книгу важными дополнениями. Более того, за годы самокритики у него возникло желание обсудить некоторые моменты подробней, поэтому в дополнение к двум приложениям Бём-Баверк на-

\221\

писал двенадцать «экскурсов». Несмотря на то, что «экскурсы» задуманы для того, чтобы развить идеи текста и изложить критические замечания, многие из них являются самостоятельными произведениями. Вместе с дополнениями и экскурсами книга содержит полное изложение экономической теории, что позволяет сказать, что в этом смысле Бём-Ба-верк смог завершить труд всей своей жизни.



Тем не менее в книге все же не хватает одной части, которую Бём-Баверк планировал к ней присовокупить. Он опубликовал эту часть в своей последней статье «Власть или экономический закон?». Бём-Бавсрк часто сталкивался с лозунгом, гласившим, что экономические процессы в целом и распределение общественного продукта в частности определяются не экономической ценностью, но социальной властью классов. Это не более чем лозунг, но широко распространенный, а в сфере экономики недооценивать значение лозунгов нельзя. Тем более что означенная проблема действительно существовала и Бём-Баверк должен был занять по отношению к ней позицию хотя бы для того, чтобы убедиться в надежности своей системы. Так он и поступил, одновременно проанализировав важные положения теории заработной платы. Изданная в результате работа для нас значительна также благодаря многочисленным намекам на то, в каком направлении должны продолжаться исследования, на все те задачи, очертания которых еще скрыты пеленой далекого будущего.

Говоря о завершенном проекте трудов Бём-Бавер-ка, вне которого он издал всего несколько упомянутых ниже работ, необходимо назвать еще одно произведение, значение которого проистекает из параллелизма научных усилий Бём-Баверка и Маркса. Это критика Маркса, опубликованная после появления третьего тома "Капитала» в мемориальном сборнике, посвященном Карлу Киису (Берлин, 1896;

\222\

опубликовано на русском в Санкт-Петербурге, 1847, на английском в Лондоне, 1898), под названием «К завершению марксистской системы». У Маркса было бессчетное количество критиков и апологетов—больше, чем у любого другого теоретика, хотя Бём-Баверк, пожалуй, догоняет его, но большинство из них страдают двумя недостатками: либо интересы критиков лежат вне научной сути работ Маркса и уходят в сторону вопросов, не имеющих к ней отношения,—исторических, политических, философских и так далее, либо эти критики не соответствуют масштабу автора и его трудов. Именно поэтому критика Бём-Банерка так ценна: он концентрируется на сути и только на ней, и каждая строчка демонстрирует мастерство автора; величие объекта критики соответствует величию критика. Поэтому написанная Бём-Баверком критика Маркса занимает почетное место среди его трудов и навсегда останется лучшей критикой теоретического содержания системы Маркса. Впрочем, я не имею возможности остановиться на ней подробней.



III

По классификации Оствальда Бём-Баверка можно рассматривать как типичного «классика»: его работы написаны прямо, без изысков, сдержанно. Автор предоставляет предмету говорить за себя и не отвлекает внимания читателя красочными фразами. В этом и кроется секрет эстетической притягательности его литературной манеры: он подчеркивает логическую форму идей четко, но ненавязчиво. При этом у него собственная яркая манера письма и любую его фразу можно узнать вне контекста по синтаксической упорядоченности. Его предложения — безупречно высеченные мраморные блоки —часто бывают длинными, но ни-

\223\

когда — запутанными. Чувствуется некоторое влияние официального административного языка, даже местами юридический стиль выражения. Но они не раздражают —наоборот, оказывается, что официальный язык обладает своими достоинствами, которые в умелых руках не лишены действенности. Выразительность и «температура» изложения Бем-Баверка неизменно соответствует цели повествования: он задумчив и спокоен в изложении аргументов, полон энергии и остроты в решительных отрывках и в заключении. Автор отказывается скрывать структуру своего изложения и неизменно четко обозначает паузы. Игра слов отсутствует, и почти нигде нет той очаровательной живости (я бы назвал ее даже игривостью), которая была так характерна для речи автора в личной беседе. Однако даже в жестких рамках сдержанности зачастую тексты Бём-Баверка поднимаются до риторического эффекта, и нередко ему удается найти удачный оборот и незабываемое слово или выражение.



IV

Охарактеризовать методологию Бём-Баверка можно всего несколькими словами. Метод, который в его умелых руках так блестяще работал, определялся характером его задачи и его личными предпочтениями. Задачей было описание наиболее общих законов, которые проявляются в любой экономической системе, в любое время и в любой стране. Существование таких законов всегда и везде проистекает из сущности экономической деятельности, а также из объективной необходимости, определяющей эту деятельность. Таким образом, суть задачи носит преимущественно аналитический характер. Для ее решения не нужно отдельно собирать факты — необходимые основ-

\224\

ные факты экономической деятельности просты и знакомы нам из практического опыта; они везде одинаковы, хотя и принимают разные формы. В любом случае задача сбора фактов блекнет перед необходимостью их осмыслить и выявить их предпосылки. Сделать это можно, только мысленно изолировав интересующие нас факты и абстрагировавшись от множества несущественных вопросов. Получившаяся теория действительно будет абстрактна, отделена от текущей реальности пропастью гипотез, как и любая другая теория; но она будет так же реалистична и эмпирична, как теория в физике. Разумеется, применение такой теории или проведение конкретных подробных исследований потребует обязательного систематического сбора нового фактического материала. Однако поскольку Бём-Баверк стремился только обозначить контуры внутренней логики экономического процесса и его не интересовало ни применение, ни подробные эмпирические исследования, он использовал метод рассуждения, теоретического анализа. Его личные предпочтения подсказывали ему тот же метод.



Бём-Баверка интересовала проблема и ее решение, а не обсуждение метода. Прирожденный ученый, он настолько ясно понимал, какой метод требуется для решения той или иной группы задач, что общие методологические рассуждения ему были скучны и он редко прибегал к ним. Первые два упоминания о методе, встречающиеся в работах Бём-Баверка, ясно формулируют его мнение по этому поводу: «Пишите о методе мало или не пишите вовсе; вместо этого работайте активней со всеми доступными методами»*. В третьем издании он адресует методологическое предостережение группе

*(а) Предисловие к третьему изданию -Позитивной теории», (b) 2ur Literaiurgcschichte der Scaac und Sozialwis-senschaften // Conrads Jahrbucher. Vol.XX. 1890.

\225\

французских социологов, членов Международного института социологии, по случаю избрания его президентом этого института. Это предостережение опубликовано под заголовком «Несколько не слишком новых замечаний по старому вопросу» (Quelques remarques peu neuves sur une vieille question // Revue Internationale de Sociologie. Octobre 1912. Vol. 20. No. 10. P. 657-665). Написанное спокойным тоном, прекрасным слогом, со скромной честностью, оно заслуживает всестороннего внимания, в особенности веское и бесконечно уместное предупреждение о том, что если социология в ближайшее время не найдет своего Рикардо, она неизбежно породит своего Фурье. И, наконец, в «Задачах теории цены» — дополнении к третьему изданию «Позитивной теории» — есть методологический раздел, где Бём-Баверк возражает немецким теоретикам, которые отрицают возможность существования общей теории цен.



Все эти произведения имеют определенную оборонительную цель. Они не являются самоцелью и не задумывались как эпистемологические исследования, на которые у человека, стремящегося к определенному результату, не хватило бы времени. Отсутствие у Бём-Баверка вкуса к утонченности формы и выражения, которой наслаждаются иные умы, может быть объяснено его местом в истории нашей науки. Он был одним из тех пионеров в своей области, которых интересовала только сущность их предмета, которые оставляли производить «усовершенствования» эпигонам. Бём-Баверк был архитектором, а не дизайнером интерьера, первопроходцем, а не салонным ученым. Именно поэтому его не слишком волновало, можно ли действительно вести речь о причине и следствии или только о функциональных отношениях. Поэтому он временами пишет об относительно малых количествах, в то время как, строго говоря, нужно было бы

\226\


писать о бесконечно малых величинах. Поэтому он использует термин «предельная полезность» для обозначения и дифференциального коэффициента и произведения этого коэффициента на величину приращения. Поэтому он не смог дать исчерпывающего определения формальных характеристик функции полезности, которая у него предстает как дискретная шкала полезности. И поэтому его теория цены выглядит рядом с теорией лозаннской школы как фигура древнего тевтонца рядом с придворным Людовика XV. К примеру, свои предположения относительно формы функций он излагал в виде таблиц. Но все это не имеет никакого значения—будущее сгладит неровности. Для Бём-Баверка значение имели только фундаментальные принципы, и своим собственным способом он разработал их лучше и эффективней, чем мог бы любым другим. Его теория цены по-прежнему превосходит все существующие теории и лучше их разрешает фундаментальные задачи и трудности.

В связи с этим характерной выглядит позиция Бём-Баверка в отношении социологии. Отчасти следуя необходимости возделывать свежевспаханную почву, отчасти двигаясь по пути наименьшего сопротивления, многие экономисты устремились в социологию; эта утечка мозгов объясняет особенности немецкой экономической науки. Бём-Баверка течение не захватило: он хотел оставаться только экономистом. И, будучи экономистом, он боялся за будущее своей науки, наблюдая, как родственные дисциплины, отстающие от экономической науки по методологии и по содержанию так же, как сама экономическая наука отставала от естественных наук, крадут у нее людей и приносят с собой журналистский стиль письма, характерный для наук, которым не хватает экспертного знания. Бём-Ба-верк был слишком обстоятелен, чтобы удовлетвориться предложенными новыми стимулами, кото-

\227\

рые не могли не затронуть также и экономическую науку, и в результате навсегда остался чуждым для разнообразных социологических школ своего времени. Он понимал, что для достижения настоящего успеха лучше ограничиться узким полем деятельности и терпеть упреки и узости, вместо того чтобы вяло перелетать от одной темы к другой.



Здесь подходящий момент упомянуть о том, что Бём-Баверк почти не участвовал в дискуссиях на злободневные темы. Он сторонился любой политической позиции, и его достижения не принадлежат никакой партии. На практике Бём-Баверк успешно занимался насущными проблемами, но как ученый он, насколько мне известно, только однажды коснулся «практического" вопроса (в трех статьях в Neue Freie Presse от 6, 8 и 9 января 1914 года под заголовком «Наш пассивный торговый баланс»), убедительно продемонстрировав свое мастерство в подобного рода спорах. «Угроза денежных потоков в большинстве случаев приведет к результату, к которому в случае ее неэффективности привели бы фактические денежные потоки»; «Платежный баланс повелевает, торговый баланс подчиняется, а не наоборот»; «Считается, и не без основания, что в этой стране многие частные лица живут не по средствам. Но верно и то, что уже некоторое время многие органы государственной власти также живут не по средствам»; «Финансовая политика у нас служит политике мальчиком для битья»; и так далее. Никто не смог бы отказать автору в заинтересованности, понимании вопроса или одаренности, однако он оставался в стороне от обсуждения насущных вопросов. Почему же? Потому что эти дискуссии, подчиненные практическим вопросам и ограниченные уровнем аудитории, не выдерживали продолжительных аргументов, глубинных исследований, утонченных методов. Они опускали науку до уровня популярных дебатов—до исполь-

\228\


зования аргументов двухсотлетней данности. Эти дискуссии требуют мгновенной реакции — чего-то вроде экономического производства без машин. Эта спешка не позволяет теоретику перевести дух, не дает ему заняться настоящей работой, ведь в лучшем случае требуется применение уже существующих знаний. Но в то же время такие дискуссии, зачастую разогретые жаром политических страстей, захватывают многих экономистов, отнимая у них большую часть времени. Это одна из причин, почему наша наука так медленно движется вперед. Бём-Баверк работал для грядущих поколений, которым то, что сейчас считается «игрой ума», может принести практические плоды. Считая эту работу своим долгом, он понимал, что обязан также противостоять соблазнам, позволяя событиям идти своим чередом, а людям—говорить что хотят.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка