Германия и русская революция



Сторінка1/34
Дата конвертації12.04.2016
Розмір5.27 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34




РУССКИЕ И НЕМЦЫ

ВРАГИ ИЛИ ДРУЗЬЯ?

ГЕРМАНИЯ

И

РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ


1917 – 1924


Издатели

Герд Кёнен и Лев Копелев
Перевод с немецкого
под редакцией
Якова Драбкина



Москва

«Памятники исторической мысли»

2004
ББК 63.3(0)

Г 00

Из «Вуппертальского проекта»:


Западно-восточные отражения. Исследования истории немецко-русских образов врага от истоков до ХХ века под руководством Льва Копелева.
Серия А. Русские и Россия глазами немцев. Том 5:
Германия и русская революция 1917–1924

West-Östliche Spiegelungen. Wuppertaler Projekt zur Erforschung der Geschichte deutsch-russischer Fremdenbilder unter der Leitung von Lew Kopelew.

Reihe A. Russen und Rußland aus deutscher Sicht. Вd. 5:

Deutschland und die Russische Revolution 1917–1924

Wilhelm Fink Verlag München 1988


Первый полутом русского перевода подготовлен и издан при поддержке


Института всеобщей истории Российской Академии наук,

Фонда Фридриха Эберта, Фонда Генриха Бёлля,

Фонда Михаила Горбачева
Издательский совет русского издания:

Александр Борозняк, Маттес Бубе, Александр Галкин,

Михаил Горбачев, Дагмар Гофман, Яков Драбкин, Иенс Зигерт,

Герд Кёнен, Карл-Гейнц Корн, Александр Чубарьян

Редакционная коллегия тома:

Александр Борозняк, Александр Галкин,

Яков Драбкин, ответственный редактор,

Марианна Корчагина, Мария Орлова,

Екатерина Шукшина.

Сокращенный перевод с немецкого

под ред. Якова Драбкина


Германия и русская революция 1917-1924 / Под ред. Герда Кёнена, Льва Копелева / Перев. c нем. под ред. Якова Драбкина. М.: Памятники исторической мысли, 2004. 000 с.
С

ISBN 5-88451 – 000-0

ОГЛАВЛЕНИЕ



К русскому изданию (Яков Драбкин)

Из введения к немецкому изданию (Герд Кёнен)
Лев Копелев, Герд Кёнен.

Проигранные войны, выигранное благоразумие.

Беседа о прошлом в конце эпохи

Перевод: Яков Драбкин




I.МИРОВАЯ ВОЙНА и МИРОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Герд Кёнен

Дух русской революции.

Первые свидетели и интерпретаторы переворотов в царской империи

Перевод: Татьяна Баскакова


Юрген Царуски

От царизма к большевизму. Германская социал-демократия и «азиатский деспотизм»

Перевод: Игорь Ермаченко
Гельмут Фляйшер

Между Марксом и Лениным. Роза Люксембург и русская революция

Перевод: Яков Драбкин
Иоганнес Баур. Революция и «сионские мудрецы». Развитие представлений о России в ранней НСДАП

Перевод: Игорь Ермаченко


Луи Дюпё

Под знаком Версальского мира. «Восточная идеология» и национал-большевизм в Веймарской республике

Перевод: Кирилл Левинсон

Леонид Люкс

«Евразийцы» и «консервативная революция». Антизападное искушение в России и Германии

Перевод: Игорь Ермаченко


Герд Кёнен

«Переселение народов снизу». Вальтер Ратенау о России и Советском Союзе

Перевод: Анна Матвеева
II. КРУШЕНИЕ И ПРОБУЖДЕНИЕ
Ганс-Кристоф Крауз

«Закат Европы». Россия в исторической мысли Освальда Шпенглера

Перевод: Аркадий Перлов

Герд Кёнен

Размышления аполитичного. Томас Манн о России и большевизме

Перевод: Юлия Вишневецкая

Дитмар Дальман

Теория в рукопашном бою. Русская революция в критике германской социологии и исторической науки

Перевод: Наталия Зоркая

К русскому изданию

Начало издания в Москве сокращенного русского перевода знаменитого немецкого «Вуппертальского проекта» Льва Копелева непосредственно связано с «Годом немецкой культуры в России». Он отмечается в 2004 году на основе Санкт-Петербургского соглашения Президента России Владимира Путина и Бундесканцлера Германии Герхарда Шрёдера.


Своим названием «Вуппертальский проект» обязан Бергскому университету в городе Вупперталь (земля Северный Рейн-Вестфалия, ФРГ). Лев Копелев, получивший здесь в 1982 году должность профессора-исследователя, стал руководителем семинара, который дал ему возможность собрать группу немецких энтузиастов широкого профиля – историков, филологов, искусствоведов, культурологов.

В руководимом Копелевым семинаре вскоре началось разностороннее изучение обозначенных еще Гёте (который первым в 1828 году ввел в обращение понятие «мировая литература») проблем «западно-восточных отражений». В данном случае, речь шла не только о традиционных государственных внешнеполитических и экономических связях между двумя большими европейскими странами – Россией и Германией. Замысел был шире и глубже. Родилась смелая идея: на основе разнообразных источников воссоздать динамичную картину тысячелетнего процесса развития российско-немецких дуxовных, культурных, человеческих контактов и длительных связей.

Постепенно выкристаллизовался смелый и многотрудный рабочий план, рассчитанный на годы: собрать и обобщить литературный тезаурус накопленной веками народной мудрости россиян и немцев. Понятие «Wahlverwandtschaft», которым пользовался Гёте, в буквальном переводе на русский означает «избирательное сродство», «родство по выбору». Но гораздо выразительнее понятие «духовное родство» или еще лучше – «родство душ». Многообразный живой диалог этих двух, одновременно похожих и совсем разных народов, предполагающий сравнение, сопоставление их близких, но отнюдь не идентичных культур, и стал основой дерзкого научно-исследовательского проекта. Он реализовался в многотомном издании с длинным названием, которое сам Копелев кратко именовал «Вуппертальским проектом».

В конце октября 1984 года Лев Копелев записал в дневнике: «Вопрос с Вупперталем теперь, наконец-то, урегулирован: первый том готов». К этому времени он сумел сплотить и вдохновить на чуть ли не каторжный труд непростой немецко-русский коллектив авторов и редакторов, работавших почти без гонорара. Сам он повседневно вносил в совместную работу гигантский личный творческий вклад.

Участники проекта, создавая не только академический, но и, в условиях нового роста национализма в мире, очень актуальный труд, поставили перед собой двуединую задачу: во-первых, реконструировать уходящую корнями далеко в глубь веков историю появления у обоиx народов «образа чужого», а во-вторых, обосновать осознанную в полной мере лишь в наши дни настоятельную необxодимость решительного искоренения устойчивых исторических предрассудков, и особенно «образов врага».

Работа шла одновременно над двумя параллельными сериями, которые постепенно составили десяток больших, основательно документированных и щедро иллюстрированныx томов: «Западно-восточные отражения. Вуппертальский проект исследования под руководством Льва Копелева истории немецко-русских образов врага от истоков до ХХ века». Серия «А» (красная) – «Русские и Россия глазами немцев» и серия «Б» (зеленая) – «Немцы и Германия глазами русскиx» 1.

Эпиграфом к изданию стала глубокая и точная мысль Гёте: «...итак, мы повторяем, что не может быть и речи о том, чтобы нации думали одинаково; они должны только, сознавая себя, видеть одна другую, и, если они не могут взаимно любить друг друга, то по меньшей мере должны учиться быть терпимыми» 2.

Первый том серии «А» – «Русские и Россия глазами немцев в IX-XVII веках», вышел в 1985 (а затем и в 1988) году. В томе под редакцией Мехтхильд Келлер (с участием Урзулы Деттбарн и Карл-Хайнца Корна) были собраны свидетельства, начиная с самых ранних, документирующие на основе средневековых хроник и анналов, что знали и что думали немцы о России и русских. Развитие этих представлений прослеживается по все расширяющемуся кругу немецкой литературы, притом не только прозы, но и поэзии. Второй раздел был посвящен «запискам о Московии», принадлежащим перу известных путешественников XVI и XVII веков Зигмунда Герберштейна и Адама Олеариуса, «немецким листкам» о московитах и Иване Грозном, статьям в немецкой прессе. В третьем рассматривались русские сюжеты в литературе барокко, в том числе о «диком московите», обстоятельно раскрывалось поэтическое творчество Пауля Флеминга, восхвалявшего Москву, другие города и российскую природу. Описаны бравады гриммельсгаузенского Симплициссимуса ("Простака"). В центре заключающего раздела «От Московии к России» анализ деятельности предтечи Просвещения энциклопедиста Готфрида Вильгельма Лейбница, включая его встречи и общения с Петром Великим.

В вводной статье к тому «Образ „чужого“ в истории и современности» Копелев написал: «Наша задача скромна: мы xотим познавать и познанное объективно описывать; мы xотим объяснять, просвещать. Наша цель проста: пробудить понимание человека человеком и народа народом. Эта цель всегда достигалась лишь временно, в благоприятный миг истории. На каждое поколение ложится забота всякий раз снова стремиться к взаимопониманию и добиваться его длительности» 3.

В 1988 году вышел первый том серии «Б»: «Немцы и Германия глазами русских. XI-XVII века» под редакцией Дагмар Херрман (с участием Иоганны Петерс, Карл-Хайнца Корна и Фолькера Паллина). В историческом введении Копелева «К предыстории русских образов немцев» содержится предостережение против неисторичного использования применительно к Киевской Руси и становлению Московского государства понятий «русские» и «немцы», «национальный характер» и «национальный дух», которые зародились не ранее XV–XVI веков, а созрели лишь в эпоху Просвещения 4.

В томе различаются периоды «начал» и медленного сближения германских государств с Московским. В первой части очерчен образ немцев, как он складывался в Киевской Руси, описаны сотрудничество и торговые связи Новгорода и Пскова с ганзейскими городами, приток немецких наемников, врачей, аптекарей в Московию, состояния войны и мира в Ливонии. Во второй приводятся противоречивые оценки немцев в донесениях московских послов, отправлявшихся в Европу после создания Посольского приказа, дифференцированы тогдашние «западники» и «диссиденты», описаны споры православных отцов церкви и «латинян», а также жизнь «Немецкой слободы» в Москве. Интересны новые материалы о прозелите католицизма Юрии Крижаниче, путевых записках митрополита Исидора, письмах и докладах членов «Великого посольства» Петра Первого.

Чтобы усилить внимание немецкой общественности к Вуппертальскому проекту, авторы и издатели в том же году дополнительно выпустили специальный небольшой том в удешевленном оформлении: «Немцы и Германия в русской лирической поэзии начала ХХ века» 5. В предисловии Лев Копелев специально подчеркнул: лучшим эпиграфом к творчеству включенных в сборник русских поэтов служит признание Пушкина:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу

И милость к падшим призывал.


В сборник вошли, предваренные вступительными статьями Копелева, Ефима Эткинда и ряда немецкиx авторов, стиxотворения на русском языке (и в немецких переводах) Анны Аxматовой, Эдуарда Багрицкого, Андрея Белого, Владислава Xодасевича, Владимира Набокова, Николая Эльяшова, Александра Блока, Валерия Брюсова, Саши Черного, Марины Цветаевой, Николая Гумилева, Владимира Маяковского, Сергея Третьякова, Семена Кирсанова, Осипа Мандельштама, Бориса Пастернака, Максимилиана Волошина.

В 1988 и 1992 годах вышли два следующих тома обеих серий (2 «А» и 2 «Б»), посвященные XVIII веку – эпохе Просвещения. Дополнением к ним стала передвижная выставка «Немцы в России русские в Германии. Век Просвещения», привезенная в 1994 году в Москву и экспонированная в Государственной библиотеке иностранной литературы. Позднее она проехала по многим городам России и Германии.

Эпиграфом к вступительной статье Лев Копелев поставил слова великого философа Иммануила Канта: «Если спросят, живем ли мы в просвещенную эпоху? – ответ должен гласить: Нет, но, пожалуй, в эпоху Просвещения». Говоря о русско-немецких встречах в эту эпоху, Копелев отметил, что началась она в России и в Западной Европе примерно в одно и то же время. Русские и немецкие просветители были патриотами и в то же время европейцами-космополитами, гражданами «международной респуб-лики ученых». Развивались политические и династические связи держав, они заключали союзы, между ними возникали споры. Важнее, что в это время создавались нерушимые мосты в науке и литературе, а в Германии и России входили в быт и повседневные встречи. «Многие люди, – заключил Копелев, – все еще считают идеалы просветителей XVIII века утопиями, несбыточными мечтами, добрыми, но неосуществимыми фантазиями. Необходимо преодолеть это скептическое недоверие, необходимо, наконец, понять, что только просвещение, только здравый смысл и терпимость, свобода мысли и вместе с тем незыблемость нравственных законов в государственной политике, в науке и в общественной жизни могут предотвратить гибель человечества и уничтожение всего живого на Земле» 6.

В 1992 и 1999 годах вышли тома 3 и 4 серии «А», посвященные XIX веку («От рубежа веков до образования Германской империи» и «От времени Бисмарка до первой мировой войны»), а в 1998 году – том 3 серии «Б» («От рубежа веков до реформ Александра II») 7. В печати остается том 4 этой серии) 8.

В неоднородно-противоречивую эпоху отношений между Россией и Германией конца XX – начала XXI века предрассудки и иллюзии в разных пропорциях и освещениях сочетались с новыми, более или менее достоверными, знаниями друг о друге. Во вступительных статьях к томам Лев Копелев подчеркивал, что, с одной стороны, «сначала было братство по оружию», а лишь потом страны и народы вступили в губительное военное противостояние. С другой стороны, несмотря на взаимопроникновение и благотворное взаимное воздействие литературы, театра, искусства, музыки, «немецко-русское родство душ» стало, под влиянием политиков и идеологов, не просто ослабевать, но даже перерастать в свою прямую противоположность – в воинственную враждебность. Среди составителей и редакторов этих томов впервые появились, кроме Льва Копелева, и другие российские ученые.

В расширение первоначального замысла – завершить исследование событиями первой мировой войны – Лев Копелев и Герд Кёнен выпустили в 1998 году еще и том 5 серии «А», озаглавленный «Германия и русская революция. 1917-1924». Они предприняли уникальную доселе попытку рассмотреть восприятие немцами русской революции в самом широком спектре современной событиям политики, а также раскрыть ее воздействие в сферах публицистики, литературы, искусства, философии. Авторам удалось установить, что революционная Россия вызвала в потрясенной войной, поражением и версальским диктатом Германии такой глубокий общественный отклик, как едва ли в какой-нибудь другой стране. Реакция немцев отнюдь не сводилась только к ужасу от революционного хаоса и к страху перед «большевизмом». Она проявлялась также в неоднозначных переплетениях восхищения смелостью проектов будущего и надежд на братское сотрудничество двух стран, реализовать которые удалось лишь в небольшой степени.

В открывающем том содержательном диалоге Льва Копелева и Герда Кёнена пронзительно прозвучала знаменательная идея, что проигранные войны могут способствовать выигрышу благоразумия. Последняя статья Копелева в этом томе – «Вопросы остаются» – целиком обращена в будущее. В ней убедительно сказано об императиве единства политики, науки, экономики и морали, как решающем условии сохранения жизни на планете: «Немецко-русская история содержит в этом смысле такие предостережения и импульсы, как никакая иная» 9.

Первоначальный план грандиозного «Вуппертальского проекта» был в 1998 г. не только исчерпан, но и превзойден. Представление шесть лет спустя его крупного фрагмента на суд российского читателя требует хотя бы краткого рассказа о создавшем его коллективе.

Жизнь и творчество самого Льва Копелева пока еще в достаточной мере не изучены и не описаны. Верными его сотрудниками-энтузиастами, прошедшими вместе с ним более чем 15-летний творческий путь, были те несколько человек, которые определили характер всего издания. Это – молодые, но знающие немецкие ученые и редакторы (именую их в порядке появления в томах): Мехтхильд Келлер, Карл-Хайнц Корн, Дагмар Херрман, Герд Кёнен. Первые двое и деятельные сотрудницы – Мехтильдис Рот, Бригитта Зегшнайдер-Брюкнер, Мария Классен – составили постоянный узкий круг единомышленников и работяг, который Лев с почтением и любовью называл «мое политбюро». Резиденцией его была кёльнская квартира Копелевых.

Позднее немецким участником издания стал Герд Кёнен, а российскими – Светлана Оболенская, Александр Осповат, Александр Эткинд, Андрей Зорин, Алексей Песков, Владимир Кантор, Сергей Аверинцев, Константин Азадовский и другие. Так, многотомный тезаурус, вобравший в себя тысячелетнюю мудрость двух духовно родственных народов, стал небывалой творческой лабораторией сотрудничества лучших современных культурологов.

К сожалению, это неоценимое богатство на протяжении многих лет оставалось недоступным русскому читателю, не только имеющему неоспоримое право – но более того: обязанному – знать, что и как о нем написано. При жизни Льва Копелева его мечта о русском издании «Вуппертальского проекта» так и не осуществилась.

Два года назад, к 90-летию Льва Копелева его друзьям удалось при поддержке фонда Сороса (Института «Открытое общество») подарить российским читателям предварительный, пилотный проект – иллюстрированную книгу «Лев Копелев и его „Вуппертальский проект“» 10. То был первый шаг к восполнению зияющего пробела на российском книжном рынке, который стал болезненно ощутимым в дни юбилея. Приглашая всех к участию в издании литературного наследия нашего земляка и современника, мы написали:

«Очевидно пришло, наконец-то, время создать такой российско-германский консорциум, который смог бы эффективно обеспечить решение той великой задачи культурно-дуxовного узнавания и сближения двух нашиx народов, которой без остатка отдал свою большую и яркую жизнь крупнейший ученый-мыслитель, яркий писатель и великолепный человечище Лев Копелев».
Во исполнение обещания и появилась книга, которую ныне держит в руках читатель. Участники консорциума обозначены на титульном листе.

Остается еще объяснить, почему мы вынуждены были отказаться от первоначального замысла издать в одной–двух книгах сокращенную выборку из всех томов немецкого издания. Во-первых, выяснилась непреодолимая трудность такого отбора, неизбежно разрушающего композицию издания и затрагивающего интересы авторов. Во-вторых, пришлось считаться с весьма ограниченными финансовыми возможностями спонсоров. В-третьих, мы столкнулись с незнанием емкости российского книжного рынка. В-четвертых, год немецкой культуры в России стал подходящим фоном для публикации материалов в первую очередь о культурно-политических диспутах начала прошлого века. В итоге было решено начать с доступного: издания первой половины хронологически последнего тома серии.

Принципы настоящего русского издания вкратце таковы:

– Сохранены композиционная целостность тома, разнообразие авторских подходов к сложной проблематике и критических оценок исторически складывавшихся ситуаций, а также документальные иллюстрации.

– Авторские тексты подверглись минимальной редакционной правке: сокращению повторений и частных отступлений от основного сюжета, переизбытка имен и событийных деталей, непонятных российскому читателю без дополнительных разъяснений.

– Сказанное относится в наибольшей степени к библиографии, в которой цитируются главные немецкие издания, документирующие изложение. Мы исходили из того, что читатель, владеющий немецким языком, сможет при желании сам отыскать дополнительные источники в полном немецком издании.

– Выпуск второго полутома (а затем и выборки из предшествующих томов серии) будет зависеть от читательского спроса и финансовых возможностей издателей.

– Российские издатели решили пока воздержаться от собственных комментариев к позициям авторов настоящего тома по существу рассматриваемых проблем, но оставляют за собой право сделать это в последующих изданиях.


Выражаем самую искреннюю признательность всем российским и немецким коллегам, оказавшим нам посильную помощь в подготовке и издании настоящего тома.

Яков Драбкин

Из предисловия к немецкому изданию
Предлагаемый том завершает исторически важным разделом начатый в 1982 г. проект «Западно-Восточных отражений», посвященный изучению истории немецких представлений о русских и России. Его тема знаменует переход на сравнительно менее изученное поле современной истории.

Понятие «русская революция» должно быть определено точно, ибо оно не сводится к большевистскому перевороту в октябре-ноябре 1917 г. Собственно революция началась в России в феврале-марте 1917 г. стихийным взрывом массовых движений, вызванных войной…

Установление на месте царской империи Советской республики вызвало в Германии чрезвычайный интерес и небывалый поток литературных откликов: мы насчитали более 1100 названий. В 25 собранных в книге очерках отражены политические, публицистические, художественные высказывания самого широкого спектра, различные по форме, содержанию, подходу. Ценность собрания не столько в конкретных результатах, сколько в сведении воедино разноликих аспектов и точек зрения, в их фокусировке на определенный исторический «хронотоп», в котором завязаны мировая война, революция и Версальская система…

Реакция немецкой общественности на революцию в России не исчерпывалась ужасом буржуазии перед революционным хаосом и красным террором, а включала также разного рода расчеты на военно-политические, экономические и духовно-культурные выгоды от сотрудничества обеих стран, оказавшихся «аутсайдерами» в послевоенной системе. Поэтому немецкие представления этих лет о России едва ли можно четко разделить на «позитивные» и «негативные», на «образы друзей» и «образы врагов», на «ужасы» или «образцы». Речь шла скорее о множестве амбивалентных «восторгов» и «фобий», не сводимых к общему знаменателю.

Тем самым нашел оправдание особенный «имажинистский» подход проекта «западно-восточных отражений», нацеленный на изучение долговременных, глубоко укорененных национальных стереотипов. После взрыва всей царской империи пришлось еще раз пересмотреть все традиционные представления о России и сопоставить их с историческими новациями. Представления о большевизме как об особенно радикальной форме западноевропейского марксизма и социализма было лишь одним из возможных толкований, ожесточенно оспариваемых особенно германскими социал-демократами и эмигрировавшими русскими марксистами. Многие считали более убедительной интерпретацию русского большевизма как продолжения русского нигилизма, как взрыва бессмысленной и безудержной «карамазовщины» или новой формы «азиатского деспотизма». Третьи усматривали в нем продолжение диктаторских реформ Петра Великого, внешне «западнических», а по сути глубинно русских. Исторические аналогии были всегда под рукой, но и в современных категориях проект большевиков казался многим немецким наблюдателям (и правым, и левым), – благодаря или вопреки риторике «мировой революции», – крайней национальной и радикальной формой противодействия господствующему в мире капитализму и империализму западных держав-победителей.

Структура данного тома вынуждена отдать дань примату политики, который стал знамением века. Но она не подчинилась этому примату. Для нас речь шла и о том, чтобы выявить самое существенное: зона напряжения между Германией и Россией в 1917–1924 годах была в то же время на редкость продуктивной зоной культурно-исторического уплотнения. Поскольку связи Германии с Российской империей и со всей Восточной Европой были прерваны, во-первых, начавшейся в августе 1914 года мировой войной, а затем вторично годами гражданских войн, «новая Россия» или «Страна Советов» превратилась для большинства иностранных наблюдателей и даже немногих посетителей в «воображаемую страну». Но именно как неопределенный радикальный контраполюс, привлекавший к себе внимание и порождавший всевозможные живые фантазии, она существенно способствовала мобилизации и расцвету тех духовных и художественных потенций, которые, несмотря ни на что, характеризовали Германию периода Веймарской республики.

Особенно интенсивными, но и ломкими, были впечатления и представления о русской революции из-за временного пребывания на немецкой земле многих сотен тысяч русских эмигрантов. В то же время «русский Берлин» эмигрантов стал для Советского правительства и Коммунистического Интернационала первым зарубежным адресом. Правда, немецкая общественность едва ли имела представление о том, кто же именно пребывает и встречается в столице Германии и какое значение для русской и европейской литературы и искусства имеют бесчисленные митинги и дебаты в клубах, кафе и ателье «Шарлоттенграда». Несомненно, что ущерба культурно-историческому будущему они не причинили.

Это же можно сказать и вообще об «исходе» из царской империи немецких прибалтов и российских немцев. Некоторые из них сыграли в политической истории Веймарской республики пагубную роль как яростные русофобы или антисемиты, особенно балтийские эмигранты вокруг Шойбнера-Рихтера, Розенберга и других в Мюнхене. Другие, напротив, проделали огромную работу как переводчики и посредники, без которых оказалась бы немыслимой огромная интенсивность усвоения в Германии 20-х годов русской литературы и культуры.

Ограничение исследуемого в томе периода 1924 годом кажется нам оправданным, ибо этот год представлял очевидный рубеж в общей германско-российской истории: в Веймарской Германии как и в Советской России после окончания гражданских войн и острейших экономических бедствий (как инфляция) в 1923/24 году на короткое время консолидировался новый государственный строй. После смерти Ленина и образования на территории бывшей Российской империи СССР, как супернационального государства в немецких образах России постепенно брали верх новые мотивы.

Эта смена топосов и тем в картинах России совпала с упадком экспрессионизма, представители которого стремились проложить пути перевертывающей мир революции в искусстве. С другой стороны, в 1923/24 году началась пора успехов новой советской литературы и молодого советского фильма в Германии. Также и то, что по праву или без права считалось русским революционным театром или русским революционным искусством (хотя многое в действительности имело давние довоенные корни), одержало крупнейшие триумфальные успехи в Германии лишь во второй половине 20-х годов, когда в самом Советском Союзе уже задули другие ветры. Впрочем, дух великодушного признания, который у части немецкой публики овевал «новую Россию», был иногда не менее проблематичным, чем дух злобного, враждебного извращения. Очерки этого тома содержат примечательные примеры широкого спектра оценок.

Мы открываем этот том разговором – в большей мере изучающим, чем поучающим – двух издателей и одновременно представителей двух поколений, поскольку верим, что опыт, почерпнутый из субъективных переживаний, выдвигает больше продуктивных вопросов и пробуждает больше ассоциаций, чем это могло бы сделать строго профессиональное введение.

Этот том, многочисленные иллюстрации которого суть важная часть обработанного материала, выходит в год 80-летия русской революции. Со времени крушения Советского Союза и глубокого кризиса международного коммунистического движения можно говорить о русской революции и ее влиянии на Германию без ложной торжественности (в Восточной) и без глупой демонизации (в Западной Германии). Появление безцензурных, не идеологизированных средств массовой информации и издательств, проходимость границ и свобода передвижения внутри России открывают новые возможности взаимного узнавания, далеко еще не используемые в полной мере. Появляется немалое число добрых примеров расширения круга общения на различные формы партнерства – городов, университетов, школ, культурных и экономических, социальных и молодежных организаций, а также частных и личных встреч.

Разнообразные и интенсивные формы общих действий ломают устаревшие, стереотипные «образы чужих». Варвар-«московит» прежних веков, примитивный «Иван» или страшный «русский» времен мировой войны, властолюбивые, но безликие «советские» периода холодной войны превращаются снова в людей из крови и плоти, обретают лица. Однако новые дружественные или деловые отношения приносят неизбежно и трения, споры, разочарования. Из них могут опять родиться «образы врага» и новые стереотипы. Паразитирующие «новые русские» или вездесущая «русская мафия» способны стать подходящим подобием якобы национально-типичной неспособности русских к сложному труду, к организации и к технике. Весь «дикий Восток» все еще воспринимается даже разборчивыми западными современниками как мир необузданных национализмов и примитивных этницизмов, сурового обращения с людьми и с природой, архаических гражданских и племенных войн, так что лучше с этим миром вообще не иметь дела. Подобные клише, распространяемые средствами массовой информации, вредны не только для русско-германских отношений. Опасностью нового культурного и идеологического разделения Европы грозят и представления о других соседях, различные на Востоке и на Западе Германии, а также о земляках из Восточной Германии, которых именуют «оссис». В настоящем томе поднимаются и эти вопросы.
Лев Копелев, Герд Кёнен
Postscriptum
Последние работы над этим томом соиздателю Герду Кёнену и издателям серии пришлось завершать уже без Льва Копелева, который скончался 18 июня 1997 года.

Лев Копелев / Герд Кёнен

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка