Егор Титов, Алексей Зинин Наше всё «Е. Титов, А. Зинин. Наше все»



Сторінка14/21
Дата конвертації15.04.2016
Розмір4.56 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   21
ГЛАВА 27

Как сохранить свежесть в восприятии жизни и мотивацию в спорте
Эта глава, так уж получилось, создавалась за несколько дней до моего тридцатиоднолетия. И невольно я раз за разом на себя этот возрастной костюм примерял. Строгий он какой-то. Тяжелый. Эмоции не те, что прежде. И сам я уже далеко не тот Тит, который в середине 1990-х беззаботно наслаждался футболом. Тогда я жил для себя. Занимался любимым спортом, победы одерживал, получал неплохие деньги, находил возможность потанцевать вдоволь да в компании с ребятами повеселиться. И большего мне было не надо.

Да, славные годы! Тогда казалось, что вся жизнь еще впереди! Надо же, десятилетие как одно мгновение пролетело. Вроде бы столько всего произошло и столько всего изменилось, даже краски совсем другие оттенки приобрели. Но вот ведь парадокс: по большому счету мое место в жизни осталось тем же. Просто ощущается оно совсем иначе.

Все чаще уставать стал. Причем прежде всего вне поля. Другое дело, что усталость свою я стараюсь никому не показывать. Будешь вареным на тренировках – ни сам себя не поймешь, ни команда. С друзьями встречаешься тоже не для того, чтобы сидеть с высунутым на плечо языком. Ну а когда с родными нахожусь, то и подавно пытаюсь свое не лучшее состояние скрыть: они-то ни в чем не виноваты. Случается, специально не торопясь от машины к дому иду, дабы настроить себя на добродушный лад. Убежден, мужчина со своим настроением должен уметь справляться. Не очень-то понимаю людей, которые кричат: я устал, мне плохо, всем стоять по стойке смирно!

Любопытно другое: когда усталость свою запрятываешь куда подальше и стремишься выглядеть максимально бодро и весело, быстро обретаешь имитируемое состояние. Жить становится легче.

Да, иногда, особенно после игр и тяжелых тренировок, я могу позволить себе запрятаться в панцирь. Дом для меня – потрясающая отдушина. С женой пообщаюсь, с дочкой поиграю, с собаками повожусь. Еще в такие периоды люблю «прикладываться» во всех подходящих и не очень местах. Даже на кушетке способен свернуться калачиком, взять какой-нибудь журнал и погрузиться в чтение. Читать обожаю: я вообще с удовольствием впускаю в себя свежую информацию и новые впечатления. И в эти минуты я придирчиво отношусь к телефонному общению, безумно признателен определителю номера: на незнакомые номера не реагирую. Общаюсь лишь со своим привычным окружением и в этих разговорах никогда не убегаю от футбольных тем. Даже «ведусь» на обсуждение самого неудачного матча, потому что этим людям я доверяю, и с точки зрения их футбольных взглядов тоже. Я же не Господь Бог, я никогда не считал свое мнение истиной в последней инстанции, и зачастую это позволяло и позволяет узнать от других что-то полезное. В том числе и о своей собственной игре.

Вот как бывает: без футбола я не могу! Не могу, и все! Но в тот день, когда у меня выходной и не нужно ехать на базу, всегда просыпаюсь в восхитительном настроении.

Зато в будни по утрам любимая работа представляется мне нелюбимой. Особенно если спал чутко. Такое, как правило, случается, когда требуется рано вставать. Нередко бывает, что какое-нибудь завидное достоинство, когда приобретает гипертрофированную форму, превращается в недостаток. Вот так и у меня. Я хронически ненавижу опаздывать. И это чувство ответственности, особенно после того как у меня дважды не срабатывал будильник, заставляет несколько раз за ночь выбираться из сна и смотреть на циферблат: все ли нормально, а через сколько у меня подъем, а как мне подстраховаться, дабы не опоздать?

На мое двадцативосьмилетие Андрей Тихонов очень солидные и огромные часы подарил. Они у меня в спальне на комоде стоят. Утром пробуждаюсь и первым делом смотрю на них. То есть фактически я уже несколько лет живу по часам Тихонова.

И знаете, неплохо живу! От этих часов каким-то величием, могуществом веет. Я стараюсь от всего подзаряжаться энергией, вот и от этого красивого счетчика времени тоже.

Я обычно опережаю будильник, вскакиваю хотя бы за секунду до того, как он начнет свое пиканье. Если есть утренняя тренировка, то я никогда не завтракаю, чтобы раньше намеченного срока из дома выйти и создать себе дополнительный задел в борьбе с пробками. Из-за этой чумы всех мегаполисов я в среднем раз в год добираюсь до базы с опозданием. Воспоминания о тех моих переживаниях постоянно меня стимулируют действовать молниеносно: принял душ, оделся, покормил рыб, и все – я уже готов выходить.

Кстати, когда кормлю рыб, всякий раз поражаюсь: вот участь этим существам досталась – целый день плавать в ограниченном пространстве вперед-назад. Пожрали, поспали, от стенки до стенки прогулялись. А как же пища для души? А как же расширение своего кругозора? А как же эмоции? Не знаю, как вам, а мне этих бедолаг жаль. Я бы так необремененно жить не смог. Понятно, что любая «клетка» – это та же тюрьма, но, чтобы хоть как-то компенсировать рыбам их незавидное положение, «клетку» мы им сделали фактически золотой. Аквариум гигантский, и настолько внутри все сказочно, что я и сам иногда замираю как вкопанный, любуясь этой картиной. Кораллы обожаю. Не зря же говорят, что человек может бесконечно смотреть на огонь и на воду. Иной раз я себя одергиваю: пора, Егор, пора.

Сев в машину, непременно слушаю по радио информацию о пробках. Ну, и пока еду, мысленно прокручиваю весь предстоящий день: как я буду тренироваться, то есть какие восстановительные мероприятия выполнять, какие дела меня ждут в нефутбольной среде – съездить туда-то, проплатить то-то, встретиться с тем-то.

Это огромное счастье, что я защищаю красно-белые цвета. Нам, футболистам «Спартака», и думать ни о чем таком не надо. За нас все делали, делают и будут делать. Нас кормят, поят, возят, обеспечивают билетами и всем необходимым. Такие люди.

как Жиляев. Хаджи и весь персонал клуба, освобождают нас от рутины. И мы настолько привыкли к хорошей жизни, что, когда при Юрии Михайловиче Перваке нас «лишили» чартера и усадили на обычный рейс, да еще с пересадками и ожиданиями, у нас волосы дыбом встали. Команда уровня «Спартака» обязана держать марку при любых обстоятельствах. Это мое твердое убеждение! Сейчас с этой маркой опять полный порядок. И даже лучше!

Тем не менее всегда набирается ворох таких забот, которые никто за меня не устранит. Мы с Вероникой планируем и расписываем их на две недели вперед. И вот каждый раз после тренировки я лечу решать бытовые вопросы. Имя мне, безусловно, помогает. В очередях практически не стою. Тем не менее почти всегда освобождаюсь поздно и, подъезжая к дому, чувствую себя опустошенным. При этом я нахожу в себе силы радоваться тому, что удалось осуществить.

У Вероники график ничуть не легче моего. Она неизменно поднимается в семь утра, ведет Аню в школу. На супруге не только ребенок, но и весь дом. И вот мы, пара выжатых лимонов, вечером встречаемся на кухне. Вероника готовит, а я сижу рядом. Вползвука работает телевизор, дочка возится с собаками, и мы общаемся, обсуждаем день минувший. Вроде бы ничего такого выдающегося не происходит, но в этой тихой семейной идиллии и скрывается настоящий кайф.

В такой обстановке мне хватает десяти-пятнадцати минут, чтобы почувствовать себя лучше. Особенно большое влияние на меня оказывает дочка. Представьте, у Ани после школы, двух интенсивных тренировок по теннису и плаванию, после выполнения домашних заданий энергия бьет через край. Я гляжу на нее, улыбаюсь и всякий раз удивляюсь ее выносливости и азарту. Поделилась бы чуточку со мной – футбольный мир содрогнулся бы!

Почему я так часто говорю об эмоциях? О внутреннем состоянии? Не потому, что мне себя вывернуть перед кем-то хочется, а потому что я профессиональный спортсмен. Для меня эмоции – это все. Не будет их – футбол превратится в мучение, а следом за ним и «гражданская» моя жизнь существенно поблекнет. Я не хочу быть бледной тенью себя самого! Не хочу и не буду!

Эмоции – как стакан с водой. Чем температура воздуха становится выше, тем быстрее вода испаряется. Я же фактически четырнадцать лет играю на вулкане. Здесь парниковый эффект настолько мощный, что упустишь чуть ситуацию из-под контроля – и спечешься.

Я за свою карьеру на сборах провел в сумме около пяти лет. А сборы – это четыре стены, одни и те же лица и одна и та же монотонная работа.

Я не единожды был на краю, когда казалось, что от меня осталась лишь одна оболочка. Но всякий раз чего-то изобретал и наполнял себя новой энергией.

Сегодня в плане подзарядки я полушутя могу назвать себя настоящим профессором. Открыл утром глаза, солнышко светит – и уже на душе становится тепло. Бывает, лежишь в кровати и думаешь: тренировка только вечером, значит, сейчас надо встать, яичницу приготовить, тосты «напилить». Приходишь на кухню, а жена тебя уже завтраком встречает. И снова красота! А был период, не поверите, мой интерес к футболу успешно поддерживал факт работы лифта. У нас новый дом, а лифт в нем навороченный, «бентли» какой-то, приезжает прямо в квартиру. Тогда на полную мощность он еще не функционировал. Вот утром я нажимал на кнопку и ждал: повезет – не повезет. И если вдруг лифт приезжал, то я получал прямо заряд бодрости на целый день.

Как-то вечером возвращались домой с женой и дочкой, и этот, как бы его помягче назвать... лифт не работал. Поднялись через запасной вход. Вторая дверь в квартиру оказалась закрыта изнутри. Как назло, была суббота – никого не найдешь. Вызвали какого-то монтажника, который ничего не понимает – не его профиль. Три часа прождали внизу. Уже ночь наступила. Потом чудак как-то вручную смог подключить лифт, а внутрь-то не зайдешь. Я залез на крышу кабины и на ней проехал тридцать шесть этажей. В шахте темно, и куда тебя поднимают – не видно. Острые ощущения. В итоге домой мы все-таки попали. Вот из таких ситуаций по крупицам и набираю нужных эмоций, которые дают мне возможность играть в футбол, а не отбывать на поле номер.
* * *
Здесь нужно внести одно уточнение. Мало зарядиться энергетически, необходимо еще и «голову подготовить» непосредственно к матчу. На неделе все время мой мозг забит мыслями о родных. Вероника беременна, как у нее самочувствие? Папа строит себе дом, надо ему тем-то и тем-то помочь. У мамы на работе сложности. Как их устранить? Сестра опять в аварию попала. И зачем я ей машину подарил? Аня вроде бы начала топтаться на месте. Надо будет заехать, с тренером пообщаться. И от череды подобных проблем никуда не уйти. С годами я стал принимать слишком близко к сердцу все, что творится с моим окружением. За сутки до предстоящего поединка старательно возвожу редуты, которые позволили бы всю «бытовуху» забаррикадировать в самом отдаленном уголке моего сознания. Потому что появляться на поле с думами об автомобильной аварии или недостроенном доме – преступление. Я вот уже несколько лет на грани балансирую, с огромным трудом до «преступления» не опускаюсь.

Раньше телевизор помогал отвлечься. Но уже второй год я плотно сижу на новостях. Смотрю их по всем каналам и при любом удобном случае. Прежде-то я их мимо ушей пропускал, а теперь как гражданин становлюсь более зрелым. Мне важно знать, что творится в стране и в мире. Но наши новости – одни катаклизмы: там-то прогремел взрыв, там-то упал самолет, там-то обрушилось здание. Сплошной фильм ужасов, от которого мне как спортсмену вреда больше, чем пользы.

И я вроде бы понимаю, что не нужен мне этот негатив, но уже «соскочить» не могу. Я пытаюсь мыслить глобально, задумываюсь о том, что будет в нашей стране и что будет с ней самой. Кто-то скажет, что все решат без нас и мое отдельное мнение значения иметь не будет. Но я четверть века в командном спорте. Я отдаю себе отчет в том, что ни в чем нельзя оставаться равнодушным. Если каждый понадеется, что за него все сделают другие, команда проиграет. И страна, если пустить все на самотек, проиграет тоже. А я мечтаю о том, чтобы Россия была великой державой не в теории, а на практике.

Да и потом любое потрясение во власти обернется потрясением для простого населения. Я, например, очень опасаюсь дефолта, обвала доллара и подобных финансовых ударов. Прекрасно помню, как в 1998 году я из категории обеспеченных людей перекочевал на несколько этажей ниже. У меня поднакопилась приличная сумма, а «Спартаку» предстоял выезд. Дабы не рисковать и не оставлять деньги дома, я положил их в банк. А когда через два дня вернулся, мне показали фигу. Деньги пропали, и все наши коллективные старания привели лишь к тому, что через несколько лет мне стали выплачивать какую-то компенсацию.

В двадцать два года потерять все сбережения не так страшно, как в тридцать два. В двадцать два года ты убежден, что впереди у тебя как минимум десять лет, за которые ты успеешь сколотить себе состояньице. А в тридцать два ты уже готовишься подбивать баланс.

Разница в психологии на старте карьеры и на финише огромна. Но только лишь в каких-то отдельных аспектах. Когда я еще был двадцатилетним «щенком», то смотрел на тех, кому за тридцать, как на посланников с далекой планеты. А то и как на ископаемых. Тогда тридцатилетняя отметка казались своеобразным Рубиконом, который, безусловно, пугал.

Но теперь выясняется: ничего для спортсмена в этом возрасте ужасного нет!

Сегодня же четко знаю, что итоги – их надо лет в сорок подводить. А пока все такая же неопределенность, как и тогда. Просто ожидания нынче скромнее, чем раньше. Я имею в виду – ожидания футбола. А теперь уже и того, что придет футболу на смену. Вот там будет по-настоящему интересно. Нам ведь всем предстоит себя за пределами поля найти. Как-то ехал с Валерой Масалитиным и спросил: «ну как там, «на гражданке»? Оказалось, что человек на видавшей виды «шестерке» какие-то продукты возил, по каким-то рынкам крутился. И это еще очень удачный вариант. Слава богу, у нашего поколения возможностей поболее будет, но тоже испытание предстоит – не позавидуешь.

Нельзя сказать, что я так уж обеспокоен этим вопросом: есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе? В смысле «вне футбола». Просто друзья мои один за другим бутсы на гвоздь вешают, вот за них прежде всего и переживаю. А за себя?..

Ерунда все это – тридцать лет, тридцать один год, тридцать два. Если начнешь о себе как о старике думать, то и в двадцать закончишь. В этом плане у меня психология европейская, а не советская.

Конечно, было бы неплохо уже сейчас научиться зарабатывать деньги вне спорта. Но жилки бизнесмена в себе пока не улавливаю. И это здорово, что мне хватает трезвости восприятия действительности, дабы понять: на данном этапе не стоит строить из себя Билла Гейтса. Или Абрамовича. По молодости мне поступало множество предложений вложить средства во что-либо, но я всякий раз отвечал отказом. Сейчас узнаю, что у Семака, Хохлова, Радимова, Панова и многих других коллег есть свой бизнес. Рад за ребят. Мне кажется, что масштабные проекты просто так не запускаются. На человека должно снизойти озарение, он должен почувствовать, что хочет заняться новым делом. Полагаю, нечто подобное когда-нибудь произойдет и со мной. И если попаду в струю, то, наверное, смогу и состояться в иной роли.

К счастью, повода для запуска в другое измерение у меня нет. Меня пока устраивает абсолютно все. И в личной, и в спортивной жизни.

Для каждого времени у человека своя мотивация. У меня она, если не брать в расчет коротких перерывов, была всегда. Как достигаю какого-то рубежа, тут же замахиваюсь на покорение следующего. И если говорить о стимулах в футболе, то на данном этапе я их себе отыскал множество. Чемпионом жажду стать. В еврокубках выступить так, чтобы вновь получить от этого удовлетворение. Но больше всего я хочу играть так и достигать таких результатов, чтобы оставить след в истории «Спартака». Помните, как в «Василии Теркине»:

Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль.

Так скажу: зачем мне орден?

Я согласен на медаль.

Вот и я не гонюсь за местом в зале славы российского футбола, мне куда важнее завоевать это место в зале славы родной команды. Судя по тем клубным рекордам, которые установил, кое-чего я уже добился. Но стремлюсь к большему. Хочу, чтобы тот самый мифический след в истории был более глубоким и ярким. Чтобы Титова знали и через десять лет, и через двадцать, и через пятьдесят. Я буду безмерно счастлив, если спустя полвека какой-нибудь дедушка приведет своего внука на стадион и скажет ему: «Твой нынешний герой немного похож на Егора Титова. Был в наше время такой футболист, до мозга костей преданный «Спартаку». Тогда-то окончательно и станет ясно, что свою жизнь в спорте я прожил не зря.


* * *
Вот на этом хотел данную главу закончить, да, проходя мимо своей гардеробной, поморщился: вспомнил, как по молодости огромные деньжищи отдавал за лейблы. Эх, молодость, молодость! Покупал я тогда вещи не просто удобные, а еще и безумно модные. Сейчас думаю: какой же я был глупец! Кому эти понты были нужны? Столько лишнего я совершал, что сегодня от этого мне слегка не по себе. Успокаиваю себя тем, что я должен был через это пройти.

Я никогда не был и не буду Скруджем. Просто теперь я убежден: деньги надо тратить не только красиво, но еще и умно. Более того, не надо бояться с ними расставаться. Не исключено, там, в новом постфутбольном измерении, у тебя уже такой возможности не будет. В общем, на данном этапе я стараюсь создать хороший плацдарм для семейного благосостояния и при этом не забываю о полезных удовольствиях. Например, в ресторанах мы с супругой и дочкой питаемся примерно через день. Трапезу мы превращаем в некий культ. Я хоть человек не привередливый, люблю вкусно покушать и люблю разнообразие в меню. А еще я обожаю общение за столом. И вот что здорово, в ходе таких кулинарных посиделок я хотя бы разок, но непременно поймаю себя на мысли: жизнь прекрасна!

И пока такие мысли будут возникать в моей голове, и сил и эмоций для игры в футбол у меня будет достаточно.

ГЛАВА 28

Как не испугаться звезд мирового уровня
В 2001-м мы «Арсеналу» на выезде по всем статьям влетели. После матча сижу в раздевалке грустный-прегрустный, тут заходит наш спец по обуви Слава: «Егор, там Вьейра с тобой майками поменяться хочет. Вот держи!» – и протягивает мне презент от знаменитого француза. Я, конечно, опешил, до сих пор не пойму: чем я Патрику тогда приглянулся?

А футболка та с надписью «Вьейра» в рамочке на стене висит в моем домашнем кабинете. В эту самую минуту на нее смотрю и в воспоминания погружаюсь. Сколько же звезд, против которых играл, сейчас в сознании всплывает. Бесконечный список! Жалею лишь о том, что в этом феерическом перечне отсутствует английская фамилия Бекхэм. Все-таки долгие годы именно Дэвид был самым популярным футболистом мира. Мне было любопытно в тот период с ним в очном противостоянии сойтись.

Как игрок Бэкс, хоть и наделен «золотой» правой ногой, никогда выдающимся не был. Даже на пике своей карьеры он являлся звездой постановочной, но все равно мой профессиональный интерес к нему был достаточно высок.

Сегодня Бекхэм, как мне кажется, подустал быть полузащитником. Он превратился в коммерческий проект с годовым доходом, если считать рекламные контракты, более чем в семьдесят миллионов долларов. И я рад за него. В нашем деле каждый выжимает что может. Если не осталось былых стимулов и твоя игра все чаще разочаровывает болельщиков и специалистов, то нет смысла обыденно доживать свой футбольный век и принижать собственное имя. Надо или уходить, или менять ориентиры. Дэвид предпочел второй вариант с максимальным количеством дивидендов.

Вообще грустно осознавать, что глыбы последнего десятилетия постепенно исчезают с авансцены. Безусловно, потеря для футбола и для меня лично – это Зидан. Мог Зизу еще попылить, ох как мог! Мой дебют в сборной России, я это уже здесь говорил, состоялся в 1998 году в матче с чемпионами мира. Вот тогда-то и столкнулся я с Зиданом. Там много знаменитостей было: Пирес, Блан, Десайи, Бартез. Но мне все они были до лампочки. В том плане, что для двадцатидвухлетнего пацана, каковым я тогда являлся, среди соперников авторитетов не существует вовсе. Подумаешь. Зидан – ничего особенного! К тому же тогда Зизу за «Ювентус» выступал, а «Юве» – это не команда звезд, а команда-звезда. И ореола особенного у Зидана не наблюдалось. Сейчас понимаю, что «Старая сеньора» – просто не его клуб. Француз создан для «Реала», «Барсы» или «Арсенала» – в общем, для тех, для кого футбол игра, а не наука. Так что тайма полтора нашей первой встречи какого-то супервеличия за Зинедином я не замечал, а потом человек заработал пенальти и отдал голевой пас-конфетку на Богосяна. Французы выиграли, а я Зидана сильно зауважал. Уже не сомневался, что это футболист с приставкой «мега».

Конечно, здорово, что в 1999-м в Париже Зизу матч с нами пропускал (это когда мы их сенсационно на лопатки положили), однако мне досадно: все-таки с такими титанами хочется видеться чаще.

Зато в 2000-м перед чемпионатом Европы представился очередной шанс себя на уровень Зидана спроецировать. Классная битва была – искры летели! Мы ведь действующим чемпионам мира трехлетнюю беспроигрышную серию прервали, вот они и горели желанием с нами поквитаться. Колоссальное напряжение привело к тому, что всегда спокойный Зидан весь второй тайм отношения с Валерой Карпиным выяснял. И настолько сильно Карп французов достал, что нервы у тех после матча сдали. Иду я в раздевалку по туннелю, а он длинный – метров сто, и вдруг впереди меня люди куда-то ускоряются – я за ними. Когда догнал, увидел, как уводят рассвирепевшего Зидана, которому, говорят, Валера Карпин от души врезал. Была грандиозная потасовка, охранники сумели разнять дерущихся, но с нашей стороны Дима Хохлов и Витя Онопко еще стояли в боксерских стойках, а против них в таких же стойках располагались Вьейра и Тюрам.

В раздевалке страсти кипели через край. Охранники стояли у нашей двери, а ребята кричали: «Вы нас сначала обыграйте, а потом руками махать будете!» При Романцеве сборная России была очень дерзкой. Приятно вспомнить!

Когда в 2006-м Зидан совершил свой знаменитый «удар быка» в грудь Матерацци, я, помня о нашем парижском вояже 2000-го, не удивился. Знал, что при всей своей интеллигентности Зидан на такие вещи ох как способен. А вообще за Зизу всегда было приятно наблюдать не только как за футболистом, но и как за личностью. Он молча делал свою работу. Крайне редко разговаривал с кем-то на повышенных тонах или красноречиво апеллировал к арбитрам. Зизу был уверен, что он лучше всех, и свою правоту доказывал игрой. Так и подмывает заявить, что Зинедин – самый выдающийся футболист из тех, с кем я когда-либо пересекался на поле. Но...

Вот мой взгляд упал на майку «Интера», а «Интер» до сих пор ассоциируется у меня с Роналдо. Это не нападающий, а сущий дьявол! Могильщик спартаковских надежд. Весной 1998-го мы легко убрали со своей дороги «Аякс», который считался одним из ведущих клубов мира. Многие специалисты были убеждены, что с такой игрой Кубок УЕФА у нас в кармане. В полуфинале нам достался «Интер». Футбол мы показали достойный, и все было бы нормально, если бы не Зубастик. Он большую часть матча простоял, но, когда понадобилось, словно на тренировке, забил нам два гола. В «СЭ» даже заголовок такой вышел: «Спартак» – Роналдо – 1:2». Потом в финале турнира бразилец в таком же стиле поиздевался над «Лацио» и принес миланцам заветный трофей. Убежден, «Интер» тогда не был достоин этого кубка. Кубка был достоин именно Роналдо.

Осенью нам выпал шанс поквитаться с «черно-синими» уже в рамках Лиги чемпионов. За выход из группы нам предстояло вести ожесточенную борьбу не только с действующим обладателем

Кубка УЕФА, но и с действующим победителем Лиги чемпионов – «Реалом». Ни страхов, ни комплексов у нас не было никаких. И мы бы совершили подвиг, если бы... не Роналдо. В ключевой момент он вновь нас огорчил, сведя все наши старания на нет. Противостоять ему в те годы было невозможно!

Боже, а какой мяч Зубастик в свою барселоновскую бытность забил на выезде «Саламанке»! Он рванул с центра поля и, накрутив пятерых соперников, не обращая внимания на вратаря, обеспечил своей команде результат. У бразильца были самые быстрые ноги из всех, что мне доводилось видеть. Роналдо с мячом бежал с такой же скоростью, а может, и еще быстрее, нежели без мяча. Это качество присуще только гениям. При этом пятнистый был словно привязан к его бутсам.

Теперь гениальнейший Роналдо уже не блещет, как в свои лучшие годы. Ноги болят. Глаза не горят. Слава приелась. Наград – море. Рекордов – не меньше. Место в истории – в одном из первых рядов. Сегодняшний Роналдо будто играет в десятикилограммовом скафандре, от былой легкости не осталось и следа. Вы не представляете себе, насколько мне жаль всего этого. Вот уже десять лет я слежу за бразильцем, как за родным, и никогда мне не было за него так горько, как в последний год его пребывания в «Реале». Ему бы раньше в «Милан» перейти, может быть, не растратил бы себя так жестоко!

Сейчас звезд подобного масштаба нет. И когда появятся – загадка. Разве что с определенной натяжкой к разряду великих можно причислить Анри, который все еще держится на плаву. Это была Лига чемпионов 2000-2001 годов. Дома над «Арсеналом» мы одержали эпохальную победу: четыре-один. Анри, конечно, был хорош, но не более того. В Лондон на ответную встречу мы приехали со спокойной душой, однако поединок для нас совсем не задался. Канониры делали с нами все что хотели: подали около двадцати восьми угловых, нанесли по нашим воротам ударов двадцать пять – двадцать шесть. Просто караул!

Накануне я отравился, всю ночь не спал. Утром врачи меня кое-как на ноги поставили... Заменил меня Олег Иванович минут за двадцать пять до конца и даже руки мне не подал. Я сел и с чудовищной ясностью поразился происходящему. Нас прессинговали по всему полю. Мы начинали атаки, но не выдерживали этого прессинга и возвращались на исходные рубежи. На английских стадионах нет скамейки запасных, там для команд выделяются места на трибунах. Я расположился на следующем ряду за нашим тренерским штабом и невольно слышал все, о чем говорили Романцев с Грозным. Так Олег Иванович сказал: «Слав, не переживай, нам забьют в любом случае».

Потом нас обложили стандартными положениями: мяч метался по штрафной, но в ворота не шел. И вот «Арсенал» получил право на очередной угловой, а Иваныч, повернувшись к Грозному, произнес: «Ну все. Вот и отыгрались».

Робсон был самым быстрым и самым прыгучим в том «Спартаке», но Анри, забивая нам, перепрыгнул его настолько, что у меня глаза вылезли на лоб, а Романцев рассмеялся. Я понял тот смех: ну как можно тягаться с такими монстрами?! Стопы Анри в эпизоде, когда он наносил победный удар, были на уровне груди Робсона, который тоже взмыл достаточно высоко.

Француз, конечно, не такой яркий, как Роналдо и Зидан, но данные у него инопланетные. По телевизору подобные вещи не прочувствуешь, только воочию. И футбол после этого начинаешь воспринимать совсем иначе.
* * *
Международный опыт – великая вещь. Я это осознал лет в двадцать семь – двадцать восемь. Сегодня иной раз читаю интервью молодых дарований, так ребята говорят, что сетования на нехватку опыта – это все пустые слова. Дескать, при чем тут опыт? Вот он, мяч. Играй как умеешь, выкладывайся полностью, и никакой разницы нет, кто тебе противостоит – русский или англичанин.

Я понимаю, почему парни так говорят. Акинфеев, например, с семнадцати лет действует как зрелый мастер. Он не суетится, не совершает головокружительных сейвов, он занимает такую позицию, что мяч сам летит к нему в руки. У Квинси, уже Россию покинувшего, ошеломительная скорость и не менее ошеломительная техника. Все это от Господа Бога. Божий дар – альтернатива опыту. Но если взять обычного футболиста, так называемое полено, которое нужно было обтесать, убрать сучки, отшлифовать, то ему опыт необходим. Противостояние с серьезными соперниками, когда все происходит по высшему разряду, когда ты получаешь возможность учиться у звезд первой величины, позволяет игроку расти и смотреть на профессиональный спорт несколько под другим углом зрения.

Мой полученный опыт сегодня мне изрядно помогает. Меньше носишься – больше думаешь. Мяч все равно летит быстрее, нежели бежит самый быстрый человек в мире. Ты просто знаешь, где с мячом встретиться и когда и как с ним расстаться. Вот главный принцип моего нынешнего футбола.

Свой международный опыт на клубном уровне я начал приобретать в 1996-м. Приехали мы в Хорватию, в квалификационном раунде выяснять, кто из нас с «Кроацией» более достоин в Кубке УЕФА выступать. Сгорели мы тогда со спасительным счетом один-три, хотя по логике матча должны были пропустить раза в три больше. После финального свистка пришли в раздевалку в полном замешательстве: что это такое было? Тут появился Олег Иванович и все нам подробненько объяснил. Он в тот год не был главным тренером, но на правах президента клуба, как правило, находился с командой. За каких-то двадцать минут мы столько нового о себе узнали! Еще пару минут, и моя самооценка упала бы до уровня плинтуса. Многие из нас в самовосприятии вернулись на несколько ступеней назад. Судя по тому, что «Кроацию» мы в итоге преодолели, выступление Романцева оказалось эффективным. Впрочем, как и всегда. Но тогда, возвращаясь из Хорватии, я думал про себя: «Какой же я недотепа! Возомнил о себе! А на самом деле...»

И с тех пор вот уже более десяти лет я очень твердо стою на ногах. Одним словом, не обольщаюсь. Но при всем при этом у меня никогда не было заискивания перед соперником. Никогда я никого не боялся и всегда верил в нашу победу. Даже тогда, когда верить было просто глупо. Я имею в виду все матчи с «Баварией» – мою неутихающую боль. Оглядываясь назад, понимаю, у нас ни разу не было и шанса на выигрыш у мюнхенцев. Потому что «Спартак» способен обыграть любую команду, но «Бавария» – это не команда. Это неодухотворенный пресс. Когда пресс высоко, ты тешишь себя иллюзиями, что все нормально, но потом он постепенно начинает опускаться вниз, придавливает тебя и расплющивает. Не стану скрывать, у меня теперь комплекс перед «Баварией». Хотя комплекс не самое точное определение. Комплекс – это когда боишься и не можешь своему страху противостоять. Я не боюсь. Но я не представляю, как «Спартаку» с этой бронированной машиной расправиться.

У немецкого гранда, конечно, больших игроков всегда было в избытке. Мне же больше других Эффенберг нравился. По своей харизме он Кану ни в чем не уступал. И взгляд такой же – в никуда. Как-то в паузе, прямо по ходу матча, поймал я этот эффенберговский взгляд и задумался: «Что у человека на уме? Что его в этой жизни волнует? Загадка!» Но при всем при том, что Эффи вроде бы никуда и не смотрел, он всю поляну прекрасно видел и пасы выдавал на загляденье. Ничего лишнего не делал. Получал мяч и бандеролью доставлял его именно туда, куда было нужно.

И все как-то уж на удивление легко у него получалось.
* * *
Немцы – это дисциплина, характер, отлаженность и синхронность. Однако, невзирая на свою машиноподобность. у Германии всегда имелись яркие плеймейкеры – творцы, которые играли за счет мысли, а не за счет присущих немцам качеств. И первой звездой мирового масштаба, с которой мне довелось сойтись лицом к лицу, был как раз представитель данной категории – уникальный Хесслер.

1997 год. Кубок УЕФА. В Москве мы принимали «Карлсруэ». Тогда подогрева на стадионе «Динамо» не имелось. Мороз минус десять. Травы нет. Для немцев такое поле – шок. Я думал, что Хесслер сейчас посмотрит на наш бетон и скажет: «Ребята, давайте сегодня без меня как-нибудь». Но он словно не замечал издержек поля. А роста он был действительно очень маленького, ниже меня на голову с лишним. Казалось, что все его козыри на таком «аэродроме» должны нивелироваться, ан нет. Держался Томас Хесслер очень достойно. В игре-то я к нему без пиетета относился, но после финального свистка, конечно, отдал ему должное. Приятно было перешагнуть через такого мастера. Я ведь до сих пор могу в деталях описать гол, который Хесслер в 1992-м на чемпионате Европы забил в ворота сборной СССР/СНГ На последних минутах. В девятку. Обидно было до невозможности. Как бы то ни было, после матча с «Карлсруэ» я поймал себя на мысли: и такие монстры не застрахованы от падений.

Самую выдающуюся свою победу мы одержали в том же розыгрыше Кубка УЕФА, в Амстердаме, когда в буквальном смысле поглумились над самим «Аяксом». «Аякс» того времени славился тем, что в его составе звезды были на всех позициях без исключения. Ван дер Сар, Блинд, братья де Буры, Вичге, Литманен, Шота Арвеладзе, Бабангида и так далее и тому подобное. Кстати, я и сегодня сочувствую Бабангиде. Олимпийский чемпион попал под Хлестова, и Димка сожрал того с потрохами. Когда бедного нигерийца меняли, на него было страшно смотреть.

Матч «Аякс»-«Спартак» – это торжество российского футбола и красный день календаря для всех, кто причастен к нашей команде. Тогда состоялся самый массовый к тому моменту выезд в истории отечественного спорта. Весной 1998-го в Амстердам прилетело четыре тысячи российских болельщиков. И когда мы забили второй гол, эти четыре тысячи заставили замолчать сорок восемь тысяч голландцев. До самого финального свистка наши умудрялись доминировать на трибунах. У меня ком стоял в горле. С такой поддержкой мы этот хваленый «Аякс» обязаны были раскатывать. Когда Валерка Кечинов посадил на пятую точку Ван дер Сара и закатил в сетку третий мяч, я понял, что мы подарили нашим фанатам событие, которым они будут гордиться и спустя десятилетия. Потому что на амстердамской арене мы, спартаковцы, были хозяевами. И на поле, и за его пределами.

Мы заставили себя уважать, и все эти литманены и де буры были чужими на нашем празднике жизни!

Поразительно, но был у нас в том Кубке УЕФА и еще более яркий матч, нежели в Амстердаме. Со «Сьоном». Мы разобрались со швейцарцами; те же, ссылаясь на недостаточную высоту перекладины ворот, опротестовали исход встречи и добились переигровки. Что творилось в России – ни в какой книге не описать! Все считали, что нас унизили. Мне кажется, впервые после распада Союза наша страна тогда объединилась. Даже далекие от футбола люди требовали разорвать швейцарцев в клочья и показать всей Европе, что русские могут за себя постоять. Нас всячески поддерживали и те, кто считает спартаковцев своими врагами: армейцы, динамовцы и зенитовцы. А в молодежной сборной все ребята нас напутствовали: «Спартачи», просим вас, опустите этих козлов!»

На телевидении, радио, в газетах наша предстоящая переигровка преподносилась как дело государственной важности. Билеты на матч разлетелись мгновенно. Когда мы вышли на разминку, стадион вызвал у меня ассоциации с разбуженным Везувием. Естественно, что настрой у нас был ошеломительный. В раздевалке никто ничего не говорил. Стояла полнейшая тишина. Как в фильмах про войну, когда бойцы готовятся к смертельному бою. Каждый разбирался со своими мыслями в одиночку. Все мы понимали, что победа со счетом один-ноль и два-ноль никого не устроит. Более того, она будет означать, что мы не оправдали надежд миллионов.

Когда судья дал свисток к началу поединка, я почувствовал, как какая-то незнакомая сила меня подхватила и понесла вперед. Мы все как заведенные носились по полю – швейцарцы были обречены. Мы проехались по ним катком, забив пять красивых мячей. По идее счет должен был быть крупнее, но и этого для сладостной мести вполне хватило. Мы сумели постоять за свою честь и, уж простите за пафос, за честь нашего народа. После этого, наверное, неделю нас всех называли чуть ли не спасителями нации.


* * *
Еврокубки – фантастический подарок судьбы. Безумно здорово играть с ЦСКА. «Локомотивом», но все же по ощущениям это нельзя сравнить с теми матчами, в которых ты отстаиваешь интересы России. Международных встреч всегда ждешь с особым желанием. В промежуток с 1999 по 2001 год, когда в национальном чемпионате мы безоговорочно были лучшими и интриги как таковой не существовало вовсе, я утешал себя тем, что осенью начнется настоящее испытание. Тогда лишь еврокубки дарили мне истинные эмоции, и я благодарен судьбе, что мне довелось сыграть такое огромное количество матчей с зарубежными соперниками. Впрочем, как оказывается, даже такие вещи приедаются. Сейчас мне самому кажется дикостью, но в 2001-м мы с ребятами не горели желанием побеждать «Фейеноорд». Тот год начался рано, уже в феврале мы сражались с «Баварией» в рамках второго группового этапа Лиги чемпионов. Затем были длинное первенство, участие в двух розыгрышах Кубка страны, завоевание путевки на чемпионат мира в составе сборной, осенние баталии в Лиге чемпионов. Скамейка запасных у «Спартака» тогда была короткая, и на долю основных игроков выпала колоссальная нагрузка. Невзирая на все сложности, мы мечтали пройти в следующий раунд самого престижного еврокубкового турнира, но не получилось. Максимум, на что мы могли рассчитывать, – это завоевание третьего места в группе и автоматическое попадание в Кубок УЕФА. Однако что такое Кубок УЕФА в сравнении с Лигой чемпионов?! А все мы уже находились на последнем издыхании, некоторые из нас были настолько обессилены, что спали на ходу. В общем, в Роттердам команда прилетела с единственной мыслью: «Быстрей бы в отпуск!» Ни о каком продолжении сезона речи быть не могло!

Сейчас думаю: какие же мы были дураки, что не сумели себя заставить потерпеть еще чуть-чуть. Неудобно перед болельщиками. Все-таки приехало их в Голландию необычайно много.

И именно наши болельщики заставили нас пересмотреть свое отношение к тому матчу. Когда мы вышли на поле и увидели на трибунах спартаковский сектор, яростно слагающий оды в нашу честь, то, конечно же, возникло желание ради этих людей победить. Но футбол не обманешь. Разрушающий механизм, работавший все дни на полных оборотах, оставил после себя жуткие последствия. Фортуна от нас начисто отвернулась, и матч, который по характеру игры должен был закончиться в нашу пользу, завершился в пользу соперника. Прекрасно помню, как Вова Бесчастных и Эдик Цихмейструк своими ударами проверили на прочность перекладину ворот роттердамцев.

Не менее гнетущие впечатления остались после мадридского поражения от «Реала» в 2000 году – того самого поражения, после которого клуб расстался с Андреем Тихоновым. Единственное, что подсластило горечь того кошмарного вояжа, так это похвала Йерро. Когда мы покидали газон после финального свистка и шли по специальному коридору, разделенному металлической сеткой, капитан мадридцев меня окликнул. Я посмотрел через сетку и увидел, как на той стороне Фернандо поднял вверх большой палец. Знаменитый испанец сказал несколько приятных слов о «Спартаке» и лично обо мне.

Йерро, кстати, один из тех зарубежных маэстро, с кем доводилось встречаться особенно часто. Но абсолютным рекордсменом в этом компоненте является Хавьер Дзанетти из «Интера», с которым мы пересекались целых шесть раз. В 2006 году в миланском матче получилось так, что финальный свисток раздался в то мгновение, когда мы находились рядом. Мы с Хавьером не сговариваясь шагнули навстречу друг другу и стали снимать с себя футболки. Полагаю, что оба вспомнили, как в 1998-м мы уже производили подобный обмен. Самое любопытное то, что в ответном поединке 2006-го свисток арбитра вновь застал нас в непосредственной близости друг от друга. Мы переглянулись, и возникла небольшая пауза. Я задумался, нужна ли мне третья по счету майка Дзанетти. Аргентинец, видимо, тем временем прикидывал, что он будет делать с таким количеством презентов от Титова. Мы поняли мысли друг друга. Улыбнулись и разошлись в разные стороны, так и не совершив очередного бартера.

Я тешу себя надеждой, что нам доведется вновь пересечься. Дело в том, что я ни разу не обыгрывал «Интер», хотя во всех шести случаях шансы для этого нам представлялись очень неплохие. «Интер» чертовски силен, но он не так смертельно опасен, как «Бавария». Я верю в то, что мы с ним можем расправиться.


* * *
Роберто Карлос, Саморано, Касильяс, Миятович, Морьентес. Иллгнер, Шолль, Кемпбелл... Вот, кстати, человек, при виде которого я в буквальном смысле оцепенел. Кемпбелл – это два Жедера. Не меньше! Самая натуральная скала. Вступать с ним в единоборство бесполезно, и мокрого места от тебя не оставит.

Адаме, Пирес, Юнгберг, Матерацци, Шевченко, Мику, Макманаман, Пети, Зеедорф... Зеедорф – это мощь, скорость, техника и потрясающий ум. Его майку храню на почетном месте. В 1998-м, когда в Мадриде со счетом один-два уступили «Реалу», после финального свистка мы с голландцем тут же протянули друг другу руки и обменялись майками. Зеедорф тогда в жутком фаворе был.

Нередко получалось так, что я совершал обмен с понравившимся мне, но на тот период малоизвестным футболистом, а через какое-то время он становился звездой как минимум европейского уровня. В феврале далекого 1996-го в Германии мы немецкую молодежку – четыре-два – хлопнули. Леша Бахарев тогда еще дубль сделал. По окончании встречи я махнулся майками с высоким темноволосым парнем, с которым мы друг против друга действовали. Видно было, что голова у немца светлая. Взял я его футболку с написанной на спине фамилией Баллак, перекинул через плечо и побрел в раздевалку. А играли мы на стадионе, находящемся в низине, и тут с холмов стали спускаться зрители. Так один пацаненок неожиданно сорвал у меня с плеча майку Баллака и в толпе скрылся. Я стою – не знаю, как поступить. Не буду же я за парнем носиться, но, с другой стороны, на глазах у всех меня обокрали, а я ничего не предпринял. В общем, жутко мне неудобно было, да и трофей жалко – майка молодежки ничем от майки первой сборной Германии не отличалась.

Дал я «путевку в жизнь» и Харгривзу, признанному в 2006 году игроком года в Англии. Когда мы с «Баварией» встречались, Харгривз статусу мюнхенцев никак не соответствовал, а после нашего обмена дела у полузащитника резко пошли в гору.

И подобных шутливых примеров могу назвать предостаточно.

Что бы там ни говорили, международные матчи – это великая вещь. Это потрясающие эмоции и незабываемые эпизоды. Но только при одном условии... В противостоянии с мировыми звездами ты должен оставаться самим собой. Потому что если дашь слабину, то приятных воспоминаний у тебя не сохранится. Лишь жгучее чувство досады. Слава богу, мне себя упрекать в общем-то не в чем. Играл как мог...


1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   21


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка