Досье Николай Александрович Зенькович



Сторінка18/25
Дата конвертації16.04.2016
Розмір7.93 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   25
Приложение№ 18: ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ

Из магнитофонных надиктовок Хрущева

«Когда я ехал на Украину, то Сталин предложил, чтобы меня, секретаря ЦК, избрали бы секретарем Киевского обкома партии и первым секретарем Киевского горкома партии. Невозможно сразу столько постов занимать, но он настаивал:

— Вы возьмите на себя это, а потом подбирайте людей.

Вторым секретарем Киевского горкома партии был Костенко. Я его мало знал, мы познакомились, когда я приехал на Украину. Но я доверял ему, считал, что он честный простой человек. Не знаю, был ли он из рабочих или из крестьян, но не вызывал у меня никаких сомнений. Вдруг на него пало подозрение, и его арестовывают. После ареста он сам дал очень большие показания о своих связях с врагами народа и прочее, прочее. Меня это смутило, я усомнился и сказал Успенскому:

— Хочу поговорить с арестованным Костенко.

Поехал в наркомат внутренних дел. Ко мне привели Костенко, и я его по тем вопросам, по которым он дал показания, расспросил. Он все подтвердил.

— Да, — говорит, — так это и было. Я все это делал. Я состоял в заговоре.

— Вы все сказали?

— Я все сказал. Обо всех людях, кого я знал. Я ничего не утаил.

Когда я уходил, то попросил Успенского:

— Товарищ Успенский, если вы осудите его и он будет приговорен к смертной казни как враг народа, и если он в последнем слове укажет на кого-либо еще из новых лиц, то я просил бы тогда его не уничтожать. Надо разобраться, чтобы он кого-то не оклеветал.

Прошло какое-то время, и мне Успенский присылает документ, что Костенко перед расстрелом сказал, что в заговоре с ним состоит еще Черепин, избранный уже после ареста Костенко вторым секретарем Киевского горкома партии. Я его очень уважал, это был простой такой полтавский крестьянин, умница. Я и уважал его, и верил, что он честный человек.

Я возмутился и говорю:

— Ну как же вы, товарищ Успенский, так сделали? Я же вас просил, что если он будет на кого-то еще показывать, дать возможность проверить его показания.

Не помню уже, как он мне объяснил…»

Из письма читателя Донского автору книги

(Донской Александр Николаевич — доктор геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник одного из киевских институтов. Он предупредил: «возможно, что многие мои сведения не очень достоверны, но, может быть, они вам пригодятся».)

«В конце шестидесятых годов я в составе экспедиции проезжал через село Калиновку, родину Н. С. Хрущева. В продовольственном магазине мы о нем беседовали со старушками, которые помнили его еще в юные годы. Они нам честно сказали, что несколько лет назад, когда Н. С. Хрущев был при власти, они молчали, так как за такими разговорами следили и могли посадить. По их словам, Н. С. Хрущев и его сестра были незаконными детьми ромадановского помещика, фамилию которого я не запомнил. Мать Хрущева была у него экономкой. Этот помещик помогал своим детям, пробовал учить Н. С., но безрезультатно. Он его откупил от службы в царской армии. Известно же, что в 1914 году Н. С. Хрущеву было 20 лет, то есть он был призывного возраста, не был больным, а в это время проводилась всеобщая мобилизация».



Из магнитофонных надиктовок Хрущева

«Однажды я приехал на заседание Политбюро. Мы сидели и подпирали плечами стенку с Ежовым. Сталин вошел в зал и сразу же направился к нам. Подошел, ткнул меня пальцем в плечо и спросил:

— Ваша фамилия?

— Товарищ Сталин, я всегда Хрущевым был.

— Нет, вы не Хрущев, — он всегда резко так говорил, — вы не Хрущев.

И назвал какую-то польскую фамилию.

— Что вы, товарищ Сталин, мать моя еще жива… Завод стоит, где я провел детство и работал… Моя родина Калиновка в Курской области… Проверить можно, кто я такой…

— Это говорит Ежов.

Ежов стал отрицать. Сталин сейчас же в свидетели позвал Маленкова. Он сослался, что Маленков ему рассказал о подозрениях Ежова, что Хрущев не Хрущев, а поляк. Тот тоже отрицать…»

Приложение № 19: ИЗ ЗАКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ

Опросный лист о Якире и Уборевиче

(Якир Иона Эммануилович, Уборевич (Губаревич) Иероним Петрович — советские военачальники, командармы 1-го ранга, что соответствовало нынешнему воинскому званию генерал армии. В 1937 г. Якир был командующим войсками Киевского военного округа, Уборевич (Губаревич) — Белорусского военного округа.)

Подлежит возврату во II часть ОС ЦК ВКП(б)

СТРОГО СЕКРЕТНО

№ П3705 30 мая 1937 г.

ЧЛЕНАМ И КАНДИДАТАМ ЦК ВКП

Тов. ХРУЩЕВУ

Ввиду поступивших в ЦК ВКП данных, изобличающих члена ЦК ВКП Якира и кандидата в члены ЦК ВКП Уборевича в участии в военно-фашистском правотроцкистском заговоре и шпионской деятельности в пользу Германии, Японии и Польши, Политбюро ЦК ВКП ставит на голосование членов ЦК и кандидатов в члены ЦК предложение об исключении их из рядов ВКП и о передаче их дела в Наркомвнудел.

СЕКРЕТАРЬ ЦК ВКП И. СТАЛИН

(На экземпляре опросного листа, адресованном Н. С. Хрущеву, размашистым почерком начертано: «Голосую за предложение Политбюро», подпись Никиты Сергеевича и дата, тоже поставленная его рукой — 31/V.37 г.)

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 615. Л. 52

«Арестовать. Н. Хрущев»

Справка Управления государственной безопасности Наркомата внутренних дел УССР

Совершенно секретно

Усенко Степан Иванович, 1909 года рождения, украинец, гр-ва СССР, член КП(б)У, секретарь ЦК ЛКСМУ.

Является руководящим участником контрреволюционной правотроцкистской организации.

Принадлежность Усенко к право-троцкистской организации устанавливается показаниями ее активных участников Кербеля С. Г. — быв. управляющего Укрлегснаба Наркомлегпрома УССР, Пипенко З. И. — быв. зав. отделом руководящих органов ЦК ЛКСМУ, Белого Б. П. — быв. ответственного секретаря Молотовского райсовета в Киеве, Кузнецова И. У. — быв. нач. группы кадров Наркомлегпрома УССР, Макаренко В. А. — быв. зам. редактора «Комсомолец Украины», Аврашко И. И. — быв. директора экспериментальных мастерских при Укрпромсовете.

«С сентября 1937 года со мной установил связь один из руководителей правотроцкистской террористической организации в комсомоле Усенко, возглавивший эту организацию после ареста Андреева, Клинкова и Сухова.

Во время установления связи я подробно информировал Усенко о деятельности правотроцкистской организации в Виннице и своих связях с Закаблукой, Кобелянским…

Тогда же Усенко мне рассказал о своей руководящей роли в право-троцкистском молодежном подполье и сообщил, что после частичного разгрома организации и ее руководства на Украине, он возглавляет организацию.

В дальнейшем Усенко предложил мне поддерживать с ним организационную связь и информировать его о работе организации в Виннице».

(Из протокола допроса Пипенко от 11/Х1 1938 года, стр. 18–20.)

«Секретарем ЦК ЛКСМУ, после ареста Сухого, начал работать Усенко… В сентябре 1937 года Перевертайленко сообщил мне, что правотроцкистское подполье, сохранившееся в комсомоле Украины, возглавит Усенко…

Через несколько дней после этого разговора Перевертайленко вызвал меня в кабинет Усенко и я имел с последним довольно обстоятельный разговор о положении в правотроцкистской организации в комсомоле.

Усенко говорил о том, что, несмотря на разгром, положение не такое, чтобы опускать руки… Имеются все условия для того, чтобы расставить уцелевших участников организации и продолжать работу…

В этом разговоре со мной у Усенко все время сквозила исключительная злоба против партии, в связи с мероприятиями по разгрому антисоветского подполья.

Он буквально с бешенством говорил о том, что хорошо налаженная работа правотроцкистской организации в комсомоле требует, в результате арестов, основательной перестройки, что гибнут лучшие силы право-троцкистской организации и что надо в связи с этим как можно скорее перестраиваться».



(Из протокола допроса Кербеля С. Г. от 11/ХI 1938 года, стр. 9–10.)

«Руководство правотроцкистской организации, после разоблачения Андреева и Клинкова возглавил участник организации Усенко, работающий ныне секретарем ЦК ЛКСМУ.

Об этом я был информирован Ковальчуком, который рассказывал мне, что после разгрома руководящего состава организации, — Усенко возглавляет руководство и сейчас им принимаются все меры к тому, чтобы сохранить от дальнейшего провала оставшихся участников организации».

(Из показаний обвиняемого Белова от 10/ХI 1938 года, стр. 12.)

«Кербель рассказал мне, что Усенко является ставленником Косиора и Андреева, что еще в период работы Андреева он выдвигался в запасные руководители нашей организации и после разоблачения Андреева взял на себя руководство право-троцкистским подпольем».



(Из показаний обвиняемого Кузнецова от 10/ХI –1938 года, стр. 14–15).

Находясь на руководящей работе в комсомоле Украины и используя свое положение, Усенко проводил активную подрывную работу, выражавшуюся в зажиме критики, срыве роста комсомола, расстановке участников контрреволюционного подполья на руководящих участках комсомольской работы, преследовании честных комсомольцев и др.

«Усенко, работая в ЦК ЛКСМУ, проводил подрывную работу, которая выражалась в зажиме критики, преследовании честных комсомольцев, препятствии их росту и выдвижению».

(Из показаний обв. Кузнецова И. У. от 11/ХI 1938 года, стр. 14–15.)

«Касаясь подрывной деятельности Усенко, Макаренко мне сказал, что Усенко в комсомоле продолжает линию Андреева, направленную к развалу комсомольской работы на Украине…»



(Из показаний обв. АВРАШКО М.И. от 11/ХI 1938 года, стр. 5–7.)

«После утверждения меня в феврале месяце 1938 года зав. отделом руководящих комсомольских органов ЦК ЛКСМУ, я по прямым заданиям Усенко продолжал контрреволюционную подрывную работу в украинской организации комсомола. Она заключалась в срыве роста комсомола, расстановке участников контрреволюционного подполья на руководящих участках комсомольской работы и развале в колхозах первичных комсомольских организаций».



(Из показаний обв. Пипенко от 11/ХI 1938 года, стр. 11.)

Руководство правотроцкистской организации стояло на позициях необходимости применения в своей вражеской работе индивидуального террора, направленного против руководства КП(б)У. Усенко на основе террористических установок, как свидетельствуют об этом материалы следствия, с целью предотвратить дальнейший разгром организации поставил вопрос о необходимости совершения террористического акта против секретаря ЦК КП(б)У тов. Хрущева.

Участники правотроцкистской организации, указанные выше Кербель С. Г., Аврашко М. И., Пипенко З. И. и Макаренко В. А. показали, что для выполнения террористических замыслов организации по инициативе Усенко была создана террористическая группа, которая должна была выполнить террористический акт против тов. Хрущева.

«Усенко начал разговор с того, что с арестом Косиора начался форменный разгром подполья, один за другим разоблачаются участники организации…

С исключительной злобой он многократно подчеркивал, что партия в борьбе с правотроцкистским подпольем проявляет неслыханный террор в отношении участников организации и что нельзя быть без конца пассивными и думать только о том, как бы сохранить себя».

«Нужны самые решительные действия, такие действия, которые дали бы резонанс на всю страну», — говорил Усенко… Далее он прямо поставил передо мной вопрос… о подготовке и совершении террористического акта против секретаря ЦК КП(б)У — Хрущева Н. С.

Усенко указывал, что такой террористический акт в условиях сегодняшней международной обстановки и роста фашизма на Западе будет иметь большее значение, чем убийство С. М. Кирова в Ленинграде»…Теракт должен был быть произведен 7 ноября во время демонстрации.

(Из показаний Кербеля С. Г. от 11/ХI 1938 года, стр. 9 –10.)

«Особенно усилилась контрреволюционная работа правотроцкистской группы в связи с приездом в ЦК КП(б)У нового руководства и как протест этому руководству… Было решено 7 ноября с. г. в день демонстрации совершить террористический акт против секретаря ЦК КП(б)У Хрущева».



(Из показаний обв. Аврашко от 11/ХI 1938 года, стр. 5–7.)

«В одной из таких бесед, происходивших в апреле 1938 года в кабинете Усенко, он, будучи сильно возбужденным, заявил, что мы — участники правотроцкистской организации — слишком много болтаем… а нужно действовать решительно…»

В том же апреле 1938 года Усенко поставил передо мной вопрос прямо о том, что нужно осуществить террористический акт против секретаря ЦК КП(б)У Хрущева и предложил мне лично быть исполнителем теракта. Это задание Усенко я принял и по его поручению установил связь с Макаренко — зам. редактора газеты «Комсомолец Украины», которого привлек в террористическую группу.

Усенко, я и Макаренко должны были разработать подробный план совершения террористического акта против Хрущева в день 7 ноября.

…Я и Макаренко должны были проникнуть на правительственную трибуну во время демонстрации и совершить злодейское убийство, стреляя из револьвера.

Усенко должен был снабдить нас оружием и пропусками на правительственную трибуну.



(Из показаний обв. Пипенко от 11/ХI 1938 г.)

И.О. НАЧ. 2-го ОТДЕЛА УГБ НКВД УССР

СТ ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ПАВЛЫЧЕВ

13 ноября 1938 г.



ЦА ФСБ РФ. Д. Р-4282. Т. 1. Л. 64–70.

«Словно Мамай прошел…»

Материалы к протоколу заседания Военного совета КВО

№ 2 от 26 марта 1938 года

(Из доклада о состоянии кадров Киевского военного округа.)

1. Враги народа, имевшие своей целью подготовку поражения РККА, на все руководящие должности подбирали свои кадры, выдвигали узкий круг людей на высшие должности, а растущих преданных партийных и не партийных большевиков «мариновали» на низовой работе.

В результате этого в большинстве на руководящих должностях штаба Округа, командиров, комиссаров, начштабов корпусов и дивизий, частично и полков, оказались враги народа и их приспешники.

Поэтому военный совет поставил центральной задачей «выкорчевывание» врагов народа и подбор на руководящие должности преданных и растущих командиров.

В итоге беспощадного «выкорчевывания» троцкистско-бухаринских и буржуазно-националистических элементов, на 25 марта 1938 год произведено следующее обновление руководящего состава округа:

Наименование должностей / По штату / Обновлено / Процент обновления

Командиров корпусов 9 / 9 / 100

Командиров дивизий 25 / 24 / 96

Командиров бригад 9 / 5/ 55

Командиров полков 135 / 87 / 64

Комендантов Уров 4 / 4 / 100

Начальников штабов корпусов 9 / 6 / 67

Начальников штабов дивизий 25 / 18 / 72

Начальников штабов Уров 4 / 3 / 75

Начальников штабов полков 135 / 78 / 58

Начальников отделов штаба округа 24 / 19 / 84

2. Выполняя указания тт. Сталина и Ворошилова, военный совет округа провел большую работу по очищению кадров командного начсостава не только высшей, но и средней и старшей группы от всех враждебных и политически неустойчивых элементов и эту работу продолжает в дальнейшем.

Всего было уволено из частей округа по политически-моральным причинам 2922 человека, из них арестовано органами НКВД 1066 человек.

Проводя работу по очищению рядов начсостава от вражеских элементов, были допущены отдельные ошибки и случаи неправильного увольнения отдельных лиц комначсостава. Сейчас в порядке поступающих жалоб из числа уволенных 30 человек восстановлено в рядах РККА и работает специальная комиссия по пересмотру жалоб всех уволенных с вызовом их на комиссию.

Вся работа по пересмотру жалоб уволенных будет закончена к 1 мая сего года.

3. Наряду с очищением кадров комначсостава округа проведена большая работа по перемещению комначсостава и выдвижению на высшие должности молодых растущих и проверенных лиц комначсостава, преданных делу партии Ленина — Сталина, в количестве 2365 человек, из них высшего начсостава — 34 человека, старшего начсостава — 565 человек и среднего — 1776 человек.



ГАРА. Ф. 25 880. Оп.4. Д. 4.

О состоянии кадров командного, начальствующего и политического состава

(Из постановления Военного совета Киевского военного округа. Март 1938 года.)

1. В результате большой проведенной работы по очищению рядов РККА от враждебных элементов и выдвижению из низов беззаветно преданных делу партии Ленина — Сталина командиров, политработников, начальников, кадры командного, начальствующего и политсостава крепко сплочены вокруг нашей партии, вождя народов тов. Сталина и обеспечивают политическую крепость и успех в деле поднятия боевой мощи частей РККА.

2. Молодые кадры командного, начальствующего, политсостава, выдвинутые на руководящие должности, являются вполне подготовленными энергичными работниками, нуждающимися в накоплении практического опыта в руководстве соединениями и частями.

3. Враги народа успели немало напакостить в области расстановки кадров.

Военный совет ставит как главнейшую задачу: до конца «выкорчевать» остатки враждебных элементов, глубоко изучая каждого командира, начальника, политработника при выдвижении, выдвигая смело проверенные, преданные и растущие кадры.

4. Начальнику отдела кадров Киевского военного округа и отделам кадров политического управления Киевского военного округа и Военно-Воздушных Сил до 15 апреля сего года полностью укомплектовать части и соединения и их штабы, как перешедшие на новые штаты, так и вновь формируемые.

КОМАНДУЮЩИЙ ВОЙСКАМИ

КИЕВСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

Командарм 2 ранга (ТИМОШЕНКО)

ЧЛЕН ВОЕННОГО СОВЕТА

КИЕВСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

Комкор (СМИРНОВ)

ЧЛЕН ВОЕННОГО СОВЕТА

СЕКРЕТАРЬ ЦК КП(б)У (ХРУЩЕВ)



ГАРА. Ф. 25880. Оп. 4. Д. 4.

Глава 12. УСТРАНЕНИЕ СОПЕРНИКА

Борьба Сталина с Троцким: новый взгляд. — Как они невзлюбили друг друга. — Борьба идей или борьба людей. — Почему победил Сталин.

24 августа 1940 года. «Правда» поместила краткую информацию следующего содержания: «Лондон, 22 августа. (ТАСС). Лондонское радио сегодня сообщило — в Мексике в больнице умер Троцкий от пролома черепа, полученного во время покушения на него одним из лиц его ближайшего окружения».

Тассовскую информацию сопровождал весьма солидный редакционный комментарий, написанный, очевидно, сразу же после того, как стало известно о сообщении лондонского радио. Во всяком случае, так думали многие читатели. Да и журналисты, ознакомившись с текстом, позавидовали правдистам: за короткий срок сварганить такой материал — дело непростое. Кто-кто, а журналисты, знавшие кухню появления подобных публикаций, отчетливо представляли, в каких инстанциях согласовывался этот текст.

История умалчивает, в каких кабинетах пеклась правдинская публикация «Смерть международного шпиона». Есть предположение, что в самом высоком. Коротко перескажем ее содержание.

Итак, телеграф принес известие о смерти Троцкого. По сообщению американских газет, на Троцкого, проживавшего последние годы в Мексике, было совершено покушение. Покушавшийся — Жан Мортан Ванденрайш — один из ближайших людей и последователей Троцкого.

В могилу сошел человек, чье имя с презрением и проклятием произносят трудящиеся во всем мире, человек, который на протяжении многих лет боролся против дела рабочего класса и его авангарда — большевистской партии. Господствующие классы капиталистических стран потеряли верного своего слугу. Иностранные разведки лишились долголетнего, матерого агента, организатора убийц, не брезговавшего никакими средствами для достижения своих контрреволюционных целей.

Троцкий прошел длинный путь предательства и измены, политического двурушничества и лицемерия. Недаром Ленин еще в 1911 году окрестил Троцкого кличкой «Иудушка». И эта заслуженная кличка навсегда осталась за ним.

Далее следовал перечень действительных и мнимых прегрешений Льва Давидовича, начиная с 1903 года, когда он на II съезде РСДРП поддерживал взгляды Мартова и других меньшевистских лидеров. Вступив в партию большевиков в июне 1917 года, он уже весной 1918 года вместе с группой так называемых «левых» коммунистов и левых эсеров организует злодейский заговор против Ленина, стремясь арестовать и физически уничтожить вождей пролетариата Ленина, Сталина и Свердлова. Как и всегда, сам Троцкий — провокатор, организатор убийц, интриган и авантюрист — остается в тени. Его руководящая роль в подготовке этого злодеяния, к счастью неудавшегося, полностью вскрывается лишь через два десятилетия на процессе антисоветского «правотроцкистского блока» в марте 1938 года.

В годы гражданской войны, когда Страна Советов отражала натиск многочисленных полчищ белогвардейцев и интервентов, Троцкий своими предательскими действиями и вредительскими приказами всячески ослаблял силу сопротивления Красной Армии.

На том же процессе антисоветского «правотроцкистского блока» был перед всем миром вскрыт весь предательский, изменнический путь Троцкого: подсудимые на этом процессе, ближайшие сподвижники Троцкого, признались, что и они, и вместе с ними их шеф Троцкий уже с 1921 года были агентами иностранных разведок, были международными шпионами. Они во главе с Троцким ревностно служили разведкам и генеральным штабам Англии, Франции, Германии, Японии.

Когда в 1929 году советское правительство выслало из пределов нашей родины контрреволюционера, изменника Троцкого, капиталистические круги Европы и Америки приняли его в свои объятия. Это было не случайно. Это было закономерно. Ибо Троцкий уже давным-давно перешел на службу эксплуататорам рабочего класса.

Троцкий запутался в своих собственных сетях, дойдя до предела человеческого падения. Его убили его же сторонники. С ним покончили те самые террористы, которых он учил убийству из-за угла, предательству и злодеяниям против рабочего класса, против Страны Советов. Троцкий, организовывавший злодейское убийство Кирова, Куйбышева, М. Горького, стал жертвой своих же собственных интриг, предательств, измен, злодеяний.

Так бесславно кончил свою жизнь этот презренный человек, сойдя в могилу с печатью международного шпиона и убийцы на челе.

Вот таким «некрологом» откликнулся центральный орган партии на известие о гибели ближайшего сподвижника Ильича, бывшего члена Политбюро, бывшего председателя Реввоенсовета и наркома по военным и морским делам.

Благодаря журналу «Знамя», опубликовавшему дневники Троцкого последних лет, читатели эпохи горбачевской гласности получили возможность ознакомиться с его завещанием, написанным 27 февраля 1940 года в Койоакане, маленьком городке в Мексике, ставшем последним пристанищем изгнанника. Составленное за несколько месяцев до гибели, оно оказалось пророческим: автор словно предвидел, что его смерть вызовет у победившего кремлевского соперника именно такую реакцию.

«Мне незачем здесь еще раз опровергать глупую и подлую клевету Сталина и его агентуры. На моей революционной чести нет ни одного пятна, — исповедывается Троцкий в завещании. — Ни прямо, ни косвенно я никогда не входил ни в какие закулисные соглашения или хотя бы переговоры с врагами рабочего класса. Тысячи противников Сталина погибли жертвами подобных же ложных обвинений. Новые революционные поколения восстановят их политическую честь и воздадут палачам Кремля по заслугам…»

И далее. «Сорок три года своей сознательной жизни я оставался революционером, из них сорок два года я боролся под знаменем марксизма. Если бы мне пришлось начать сначала, я постарался бы, разумеется, избежать тех или иных ошибок, но общее направление моей жизни осталось бы неизменным. Я умру пролетарским революционером, марксистом, диалектическим материалистом и, следовательно, непримиримым атеистом. Моя вера в коммунистическое будущее человечества сейчас не менее горяча, но более крепка, чем в дни моей юности».

Из приписки от 3 марта 1940 года: «Каковы бы, однако, ни были обстоятельства моей смерти, я умру с непоколебимой верой в коммунистическое будущее. Эта вера в человека и его будущее дает мне и сейчас такую силу сопротивления, какого не может дать никакая религия».

Неожиданно, правда? О Троцком нам со школьных и студенческих лет твердили совсем другое. О том, что в основе троцкистского антисоветизма лежит все тот же тезис о невозможности строительства социализма в одной стране. Так что строки обличительного, по некоторым утверждениям, сталинской рукой писанного (или основательно правленного — это уже как пить дать) «некролога» в «Правде» более близки, чем ставшие известными заверения Троцкого в верности Октябрьской революции, ее идеалам, коммунистическому будущему. На наших глазах рушилась «краткокурсная», директивная концепция революции, подкреплявшаяся ударами идеологических плетей и раздачей сладких пряников послушным историкам за их восторженно-казенное славословие. Жгучий интерес вызывают ранее запретные темы, растет желание знать правду и только правду.

Кем же был Лев Давидович Троцкий, чье имя предали проклятию в стране, в которой оно еще недавно звучало в песнях и маршах, а его портреты висели рядом с портретами Ленина в партийных и советских учреждениях? Ангелом? О нет, Лев Давидович ангелом не был. Его называют по-разному: демоном революции, ее Летучим Голландцем. Старые петроградцы помнили, как в главное место митингов — здание цирка «Модерн» — рабочие вносили его на руках. Он обладал широчайшей эрудицией, публицистическим мастерством, превосходным ораторским талантом. Революция стала его судьбой, смыслом жизни. По мере развития болезни Ленина Запад прочил его в преемники на посту лидера партии и государства. И вдруг освобождение от всех постов, исключение из партии, высылка в Алма-Ату, изгнание из страны и, наконец, насильственная смерть в далекой Мексике.

Длительное время биография Троцкого у нас замалчивалась, фигурировали лишь обвинения в предательстве и шпионаже. На Западе о нем существует огромное количество литературы. Очень много писал и сам Троцкий. Первым блокаду молчания прорвал Д. А. Волкогонов, создавший, по сути, единственную пока в нашей стране солидную политическую биографию одной из самых противоречивых и трагических фигур революции. В последнее время, особенно в связи с исполнившейся в августе 2000 года 60-летней датой убийства Троцкого, в печати появились публикации, в какой-то мере восполняющие пробелы в этой запрещенной ранее теме.

Лев Троцкий (Бронштейн) — ровесник Сталина. Они родились в одном — 1879 году. Троцкий старше своего соперника всего на два месяца. Его отец был еврейским помещиком, владельцем имения. В семье была еще дочь Ольга. Она, как и брат, стала революционеркой. Впоследствии она вышла замуж за Каменева.

В восемнадцатилетнем возрасте Лев Бронштейн участвует в социал-демократическом движении. В 19 лет его арестовывают. Два года он проводит в тюрьмах Николаева, Херсона, Одессы. Его приговаривают к ссылке в Сибирь. В Москве, в Бутырской пересыльной тюрьме женится на женщине старше его на семь лет. Ее фамилия Соколовская. Молодожены следуют вместе в сибирский город Иркутск.

В 1902 году, оставив жену с двумя маленькими дочерьми (младшей четыре месяца), подделывает паспорт и бежит из Сибири за границу. Ссыльного Бронштейна больше нет. Есть свободный человек по фамилии Троцкий. Как возник этот псевдоним? «Я сам вписал это имя в имеющийся у меня паспортный бланк. Я назвал себя по имени старшего надзирателя одесской тюрьмы», — признавался позднее остроумный беглец. Он держит путь в Вену, а затем в Лондон. Английского, конечно, не знает.

«В Лондон я приехал осенью 1902 года. Нанятый мною мимическим путем кэб доставил меня по адресу, написанному на бумажке. Этим местом была квартира Владимира Ильича». Через год, на II съезде РСДРП, новичок-эмигрант, присутствовавший в роли представителя Сибирского социал-демократического союза, разошелся с Лениным по первому пункту Устава — кого считать членом партии, и таким образом стал меньшевиком. От меньшевизма отходит в 1904 году, выдвинув вместе с Александром Парвусом теорию перманентной революции, но к большевикам не примыкает. Гордо именует себя «независимым» социал-демократом. Эта позиция, как ни странно, помогла ему проявить выдающиеся способности полемиста.

В учебниках по истории долго замалчивался тот факт, что в 1905 году Троцкий возглавлял Петербургский Совет рабочих депутатов. Как только в России вспыхнула революция, Троцкий возвратился в Петербург, на улицах которого уже возводились баррикады. Короткие две недели, в течение которых он руководил Советом, сразу сделали его имя известным среди революционеров. Но первая русская революция терпит поражение, Совет разогнан, Троцкого арестовывают, и он снова движется по знакомой сибирской дороге. К месту ссылки не прибывает — бежит с середины пути. Опять оказывается в Лондоне, в 1907 году участвует в очередном V съезде. Кстати, на него приезжал Сталин. Но Троцкий тогда не заметил своего будущего главного конкурента. Он опять не примыкает ни к большевикам, ни к меньшевикам. Напрасны ухищрения Каменева, пытавшегося склонить «независимого» социал-демократа на сторону Ленина и большевиков. Талантливый упрямец, чьи публицистические способности были известны Ленину, не соглашался. Более того, раздраженный попытками Каменева привлечь его на сторону Ленина, Троцкий использует свое язвительное перо против Владимира Ильича, называя его «профессиональным эксплуататором всякой отсталости в русском рабочем движении» и даже объявляя в одном из политических памфлетов «кандидатом в диктаторы».

О дальнейшей жизни Троцкого за границей до Октября коротко можно сказать следующее. Когда началась Первая мировая война, Троцкий, так же как и Ленин, — участник Циммервальдской конференции, делегаты которой выступили с антивоенной программой. В 1916 году Троцкого как «опасного агитатора» высылают из Франции в Испанию. В Мадриде арестовывают. Снова высылают из страны, и он вместе с семьей (несмотря на столь бурную политическую жизнь, Троцкий успевает в эти годы жениться вторично, опять-таки на революционерке, Наталье Седовой, которая родила ему двух сыновей) едет в Нью-Йорк. Шел январь 1917 года.

А в феврале в России произошла буржуазно-демократическая революция, к власти пришло Временное правительство во главе с Керенским. Царизм прекратил существование. Троцкий спешит на родину. Однако в Галифаксе (Канада) его снова арестовывают, и только вмешательство Временного правительства, на которое, в свою очередь, оказывал давление Петроградский Совет, помогает ему освободиться и приехать в первых числах мая в Петроград. Он прибыл на месяц позже Ленина. Поезд встречали множество людей с красными знаменами. Газеты писали, что огромная толпа вынесла Троцкого из вагона на руках и усадила в автомобиль. Как и в 1905 году, он снова возглавил Петроградский Совет.

Сейчас, когда наконец можно говорить правду о былом, все чаще задают вопрос о подлинной роли Троцкого в организации Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. На этот счет существует много самых разных версий. Конечно же, ответа в нашей историографии мы не найдем, поскольку практически во всех работах, включая многотомную «Историю КПСС», энциклопедию «Великая Октябрьская социалистическая революция» и других, изданных до начала перестройки, имя Троцкого либо вообще не упоминается, либо приводится с фальсифицирующим оттенком. Западные историки, как правило, склонны преувеличивать его роль. Нельзя же, например, принимать всерьез утверждение Дж. Кармайкла, одного из биографов Троцкого, что фактически именно Троцкий, опираясь на партийную печать и аппарат партии, а также на свое положение законно избранного председателя Петроградского Совета, задумал и осуществил весь переворот. Дж. Кармайкл исходит из того, что Ленин скрывался на конспиративной квартире, а Троцкий действовал легально, да еще обладал большой властью.

Общеизвестно, что подготовка и проведение вооруженного восстания велись под руководством Ленина. Он писал почти ежедневно статьи, брошюры, посылал в ЦК и Петроградский комитет записки и письма. Думается, нет необходимости доказывать еще раз то, что у нас не вызывает сомнений и является бесспорным.

Другое дело роль Троцкого. Хотя достаточно привести одно свидетельство, и все станет на свои места. Речь идет о статье, которая была опубликована в «Правде» в первую годовщину революции. До начала тридцатых годов она входила в различные сборники, затем Сталин велел снять ее и больше не включать. «Вдохновителем переворота, — говорилось в этой статье, — от начала до конца был ЦК партии во главе с Лениным… Вся работа по практической организации восстания проходила под непосредственным руководством председателя Петроградского Совета тов. Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом пролетариата на сторону Советов и умелой постоянной работой Военно-революционного комитета партия обязана прежде всего и главным образом Троцкому».

Под статьей стояла подпись И. Сталина. И включалась статья в сборники работ И. Сталина.

Позднее в двухтомнике «Сталин» Троцкий напишет: «Он не мог никак приписать себе ни руководство Октябрьским переворотом, ни руководство гражданской войной. Но он с первого дня неутомимо подкапывал авторитет тех, кто участвовал в руководстве, неутомимо, осторожно, шаг за шагом, сперва без какого-либо общего плана, лишь повинуясь основной пружине своей натуры. Уже через год после переворота, признавая за Троцким руководящую роль в перевороте, он в то же время осторожно противопоставлял ему ЦК в целом… Но в то же время под безличной фирмой ЦК он резервировал для себя место в будущем. Одна и та же политика, система этапов, переходов в отношении Октябрьского переворота, как и Красной Армии. Сперва признание руководящей роли другого, но ограничение ее ролью ЦК. Затем сужение чужой руководящей роли и постепенное оклеветание всех остальных членов ЦК, кроме мертвого Ленина, который не опасен, но зато может служить прикрытием».

Да уж, в чем-в чем, а в отсутствии ума и логики Льва Давидовича не упрекнешь. Он мастерски разделывается с далеким кремлевским соперником, правда, памфлетными средствами. Но стрелы его иронии пропитаны убийственным сарказмом, ядовитым смехом, уничижительными издевками. В 1922 году народный комиссариат просвещения выпустил сборник «За пять лет», в который вошли пятнадцать статей, в том числе статья, посвященная строительству Красной Армии и статья «Два года на Украине». О роли Сталина в этих статьях ни слова. В том же двадцать втором году издан был в двух томах сборник «Гражданская война. Собрание документов и материалов по истории Красной Армии». В то время никому не было интереса придавать этому сборнику тенденциозный характер; тем не менее во всем сборнике о Сталине ни слова. В 1923 году издательством Центрального Исполнительного Комитета выпущен том в четыреста страниц «Советская культура». В разделе об армии напечатаны многочисленные портреты создателей Красной Армии. Сталина среди них нет. В главе «Революционные силы за первые семь лет Октября» имя Сталина даже не упоминается. Здесь названы и изображены в портретах следующие лица: Троцкий, Буденный, Блюхер, Ворошилов; названы Антонов-Овсеенко, Бубнов, Дыбенко, Егоров, Тухачевский, Уборевич и другие, почти все объявленные позже врагами народа и расстрелянные. В статьях по поводу девятилетнего юбилея Красной Армии имя Сталина не названо ни разу. 2 ноября 1927 года Ворошилов произносит на партийной конференции Краснопресненского района речь, посвященную Красной Армии. В этой речи нет и намека на то, что Сталин — ее организатор. Самая мысль об этом просто не приходит Ворошилову в голову. Только через три года он не без осторожности приступит к выполнению этого поручения.

Ох, смотрите, Лев Давидович, не приведет к добру такая памятливость. Кремлевский орел хотя и упивается победой, но зорко присматривается к тому, что выходит из-под пера побежденного, но по-прежнему опасного противника. А изгнаннику неймется. Он вспоминает октябрьские дни семнадцатого года — Сталин был лишь одним из членов большевистского штаба, притом менее заметным, чем ряд других.

«На фоне грандиозных митингов, демонстраций, столкновений он политически едва существовал, — злорадствует Троцкий. — Но и на совещаниях большевистского штаба он оставался в тени. Его медлительная мысль не поспевала за темпом событий. Не только Зиновьев и Каменев, но и молодой Свердлов, даже Сокольников занимали большее место в прениях, чем Сталин, который весь 1917 год провел в состоянии выжидательности». Позднейшие попытки наемных историков приписать Сталину в 1917 году чуть ли не руководящую роль (через посредство несуществовавшего «Комитета» по руководству восстанием) представляют грубейшую историческую подделку.

После высылки Троцкого о центре стали писать с большей настойчивостью. После великой «чистки» центр был введен в учебники, в живопись и фильмы. Мифы, как известно, не раз вдохновляли художественное творчество. Но никто до сих пор не сказал, где и когда заседал этот центр, что делал, кому отдавал приказания, почему отсутствовал в самые важные моменты и почему о нем никто никогда ничего конкретного не вспоминал.

Окончательное узаконение призрака в качестве руководителя Октябрьского переворота было дополнено тем, что Сталину была отведена руководящая роль внутри центра. Для этого протокольная запись не давала даже внешних оснований: на первом месте стоит имя Свердлова, а не Сталина. Но в конце концов это лишь деталь. Большой подлог был бы незаконченным, если б его не дополнить малым подлогом.

А может, Сталин не искал известности, популярности? — задается вопросом Троцкий. И сам себе отвечает: неправда, он напряженно и страстно искал ее, но не умел найти. Эта неспособность всегда сверлила его сознание и толкала на обходные и кривые пути. Но в тот период, когда известность можно было получить непосредственно волею самих масс, когда завоевать ее можно было лишь пером, устной речью, теоретическим творчеством — эта известность оставалась для него совершенно недоступной. Нужно было, чтоб известность и популярность привела к образованию аппарата и чтоб этот аппарат сам стал машиной для фабрикации популярности, славословия вождя.

Дальше — больше. Сталин, по Троцкому, не мыслитель, не писатель и не оратор. Он — серая посредственность и завладел властью до того, как массы научились отличать его фигуру от других во время торжественных шествий по Красной площади. Сталин завладел властью не при помощи личных свойств, а при помощи безличного аппарата. И не он создал аппарат, а аппарат создал его. Троцкий доказывает, что Сталин не был теоретиком: при жизни Ленина его не включали в комиссию по подготовке проекта Программы партии.

Сам собой напрашивается вопрос: если у Сталина обнаружено гигантское количество недостатков, просчетов и ошибок, то уж, наверное, человек, взявший на себя смелость громогласно обличить его в глазах просвещенного мира, более-менее безупречен? Увы, исторические свидетельства этого не подтверждают. Наоборот, и советские, и зарубежные источники здесь совпадают в оценках. Признавая, что Троцкий был одним из создателей регулярной Красной Армии, они сходятся в том, что создавалась она суровыми, а нередко откровенно жестокими методами. Биограф Троцкого Дж. Кармайкл свидетельствует: «Троцкий открыл «зеленую улицу» жестокости, присущей всякой гражданской войне: все, вплоть до смертной казни, могло быть оправдано интересами дела. Полное слияние Троцкого с Великой Идеей делало его неумолимым; слово «безжалостно» стало его любимым выражением. Он казнил одного из адмиралов (Щастного) по обвинению в саботаже. Щастный был назначен самими большевиками; он спас Балтийский флот и, преодолевая огромные трудности, привел его в Кронштадт и в устье Невы. Он пользовался большой популярностью среди матросов; твердая позиция по отношению к новой власти делала его совершенно независимым. Это раздражало Троцкого, который самолично выступил — к тому же, единственным — свидетелем; не затруднив себя доказательствами, он просто заявил на суде, что Щастный — опасный государственный преступник, который должен быть «безжалостно» наказан… Троцкий ввел и другую варварскую меру — захват заложников; по его приказу был составлен список родственников офицеров, ушедших на фронт».

В августе 1919 года Троцкий подписал инструкцию армейским ответственным работникам. Представление о ее характере дают три произвольно взятые параграфа. Четвертый: «Необходимо немедленно приступить к формированию заградительных отрядов…» Шестой: «Каждый комиссар должен точно знать семейное положение командного состава… по двум причинам: во-первых, чтобы прийти на помощь семье в случае гибели командира в бою, во-вторых, для того, чтобы немедленно арестовать членов семьи в случае измены или предательства командира…» Восьмой: «Особый отдел… должен действовать в тесном сотрудничестве с политотделом и трибуналом… наказания должны следовать как можно скорее за преступлением».

Пример в выполнении своей же инструкции подавал лично сам. В нашей исторической литературе описан случай жестокой расправы Троцкого с одним из полков, который покинул без приказа линию обороны. Председатель Реввоенсовета республики, наркомвоенмор приказал расстрелять командование полка. Но и этого ему показалось мало. Полк был выстроен в шеренгу, особисты выдергивали из строя каждого десятого красноармейца и здесь же, на глазах у всех, для острастки других, расстреливали.

В годы гражданской войны, да и после нее, среди красных командиров ходило немало легенд о знаменитом поезде Троцкого. Он был столь тяжелый, что для его передвижения требовалось два-три локомотива. Это был своеобразный прообраз передвижного командного пункта. Троцкий не был военным человеком, он и не стремился стать полководцем в прямом смысле этого слова. Он был наркомвоенмором, то есть народным комиссаром, а не командующим войсками. Именно Троцкий настоял на введении в Реввоенсовете должности главнокомандующего вооруженными силами республики. При нем ее занимали И. И. Вацетис, а затем С. С. Каменев — полковники старой армии.

Не считая кратких наездов в Москву, председатель Реввоенсовета прожил в поезде почти два с половиной года, мотаясь с фронта на фронт. Троцкий получил полную свободу передвижения по стране в бронепоезде, что помогло ему, среди всего прочего, нажить немало врагов. Поезд Троцкого появлялся на самых трудных участках. Его ждали и боялись одновременно. Ждали потому, что Троцкий обладал большой властью и, как правило, оказывал немедленную помощь попавшим в затруднительное положение войскам — снимал с других участков корпуса и дивизии, распоряжался резервами, поворачивал в нужную сторону эшелоны с боеприпасами и продовольствием. Боялись потому, что знали крутой, беспощадный нрав наркомвоенмора — не церемонился с командирами и комиссарами, отдавал под трибунал, снимал с должностей. Благо что в поезде всегда возил с собой командированных на фронт военспецов, политработников, которых тут же назначал на освобождавшиеся должности.

Чтобы выделить своих людей, Троцкий одевал всю команду поезда в кожаное обмундирование, ввел даже отличительный нарукавный знак. Этот знак в обязательном порядке должны были носить команда охраны и сотрудники. На знаке красовалась надпись: «Предреввоенсовета Л. Троцкого». Знаки изготовлялись на Монетном дворе и имели выгравированные номера, выдавались каждому под расписку. Виновные в утере немедленно изгонялись.

Поезд Троцкого имел канцелярию, библиотеку, медчасть, радио- и телеграфную станцию, свой мототранспорт и даже походную типографию. В ней печаталась газета «В пути», которая раздавалась не только по штабам армий, дивизий и бригад, но и непосредственно красноармейцам на вокзалах, а также перепечатывалась в местной прессе и распространялась среди крестьян по всей линии следования поезда. В походной типографии печатались приказы, обращения, воззвания Троцкого. Отсюда уходили жестокие требования расправы с вешенскими, мигулинскими, еланскими казаками, восставшими против чересчур переусердствовавших местных ревкомов, проводивших невзвешенные директивы Южного фронта. «Гнезда бесчестных изменников и предателей должны быть разорены! Каины должны быть истреблены! Никакой пощады к станицам, которые будут оказывать сопротивление!» — гремел наркомвоенмор, обрушивая на головы непослушных свинец, сталь и огонь.

Не только кровавая вакханалия расказачивания на Дону несмываемым пятном легла на душу Троцкого. Он повинен не только в расправе над командующим 2-й Конной армией Ф. Мироновым, который был оклеветан и погиб в 1921 году в Бутырской тюрьме. «Для него идеалы Октябрьской революции как революции мировой были высшей целью, во имя достижения которой он считал моральным перешагивать через любые ценности, включая бесценное — человеческие жизни», — пишет о нем Д. Волкогонов. Троцкий верил в эффективность насилия, террора как метода выправления положения на фронтах. «Полевые трибуналы приступили к работе. Произведены первые расстрелы дезертиров. Объявлен приказ, возлагающий ответственность за укрывательство дезертиров на совдепы, комбеды и домохозяев. Первые расстрелы уже произвели впечатление. Необходима дальнейшая посылка твердых работников», — докладывал он Свердлову с Воронежского фронта.

Надо сказать правду: на подобные доклады в центр не следовало сдерживающих или осуждающих сигналов. Хотя широкая практика расстрелов на фронтах стала известна многим членам партии и даже всплыла на VIII съезде РКП(б). Однако «военная оппозиция» против Троцкого поддержки съезда не получила. Сам Троцкий всячески подчеркивал, что его суровая политика велась с одобрения ЦК. В книге «Моя жизнь» бывший предреввоенсовета республики приводит пример одобрения Лениным его методов руководства армией. Якобы Ленин, чтобы подчеркнуть свое доверие к Троцкому, передал ему чистый бланк Председателя Совнаркома, написав в его нижнем углу: «Товарищи! Зная строгий характер распоряжений тов. Троцкого, я настолько убежден, в абсолютной степени убежден, в правильности, целесообразности и необходимости для пользы дела даваемого тов. Троцким распоряжения, что поддерживаю это распоряжение всецело. В. Ульянов-Ленин». Троцкий утверждает в биографической книге, что хранил этот бланк чистым всю свою жизнь.

В задачу этой главы не входит анализ взаимоотношений Троцкого с Лениным. Как известно, они были достаточно сложными в разное время. Но факт остается фактом: мы не располагаем ни одним свидетельством относительно постановки вопроса Лениным о замене Троцкого на посту предреввоенсовета и наркомвоенмора. И это несмотря на то, что многие уполномоченные ЦК, командующие фронтами и армиями высказывали Ленину свое недовольство действиями Троцкого и даже жаловались на его во многих случаях совершенно неоправданный жесткий режим. Тем не менее Ленин, как видно из его записок и телеграмм, высоко отзывался о военно-организаторских способностях Троцкого. Это не значит, что у Троцкого не было грубейших ошибок, допущенных им на посту председателя РВС. Их предостаточно, в том числе просчеты в определении стратегических приоритетов в действиях войск, направлений главных ударов, не говоря уже об отдельных конкретных действиях, выразившихся в санкционировании смертной казни в отношении ряда преданных революции красных командиров, террора против безграмотных крестьян, не понимавших, что происходит. Однако сравнивать действия Троцкого с теми невиданными репрессиями, которые обрушили на свой народ Сталин и его подручные, нельзя. Это несоизмеримо ни по масштабам, ни по коварству, ни по идеологическому прикрытию.

Со свойственной ему проницательностью Ленин предвидел, что отношения между Сталиным и Троцким могут составить большую половину опасности раскола ЦК. В завещании он наметил меры для избежания раскола. Однако завещание было скрыто от партии, и после смерти Ленина Сталин и Троцкий сшиблись в борьбе за власть. Десятилетиями нам твердили, что это была борьба идей. Мол, ультралевый Троцкий, придерживавшийся крайних, экстремистских взглядов, ратовал за превращение страны в гигантскую армейскую казарму, где все живут и работают по принципам воинской дисциплины, за сверхиндустриализацию, трудовые армии, которыми следует руководить при помощи бюрократического аппарата. Ну, а Сталин был продолжателем построения социализма по ленинскому плану.

Сегодня со всей определенностью ясно, что это была не борьба идей, а борьба людей. Цель одна — обладание властью. Идеи играли вспомогательную, отвлекающую роль. Было обыкновенное соперничество вождей. Ведь только сейчас, спустя много лет, выясняется, что оппозиция, к которой принадлежал Троцкий, боролась против сталинской фракции за индустриализацию, за плановое начало, за более высокие хозяйственные темпы, против ставки на кулака, за коллективизацию. Да-да, представьте, все эти знакомые понятия, неразрывно связанные со сталинскими пятилетками, родились именно в рядах оппозиции. До февраля 1923 года сталинская фракция считала необходимым опираться на крепкого крестьянина и отказывалась приносить его в жертву в интересах индустриализации. Плановое хозяйство подвергалось осмеянию: мол, мы зависим от дождя, а не от плана. В 1927 году Сталин в борьбе против Троцкого при поддержке Молотова, Ворошилова и других заявлял, что Днепрострой нам так же нужен, как мужику граммофон вместо коровы. Подумать только: с 1923 года оппозиция требовала подготовки пятилетнего плана и сама намечала его основные элементы. Вот вам и первая сталинская пятилетка!

Выдворив Троцкого за границу, Сталин полностью взял на вооружение его планы. Проводится насильственная коллективизация, «трудовые армии» заключенных строят города и заводы, страна превращается в армейскую казарму с жестокой военной дисциплиной. Спрашивается, о чем же они спорили в середине двадцатых годов, если развитие последующих событий показало, что сам Сталин на деле был троцкистом?

Столкновения и конфликты Сталина с Троцким возникали еще в гражданскую войну. В откровенную вражду они превратились после кончины Ленина. Кто первым нанес удар, кто решил пойти на обострение, которое привело к трагическим последствиям? Наша официальная историография ответа на этот вопрос не дает. По-прежнему преобладает миф о борьбе идей. Личностные мотивы пока не исследованы. Хотя в последнее время начали появляться публикации, нарушающие завесу молчания, разрушающие старые догмы.

Профессор В. Сироткин, пожалуй, одним из первых осмелился дать свою интерпретацию потайных пружин непримиримой вражды двух вождей, которая обернулась неисчислимыми бедствиями для страны. Его статья «Кто же они, троцкисты» представляет оригинальную и полезную попытку разобраться в клубке взаимоотношений Сталина с Троцким в середине двадцатых годов. Профессор подчеркивает — это его личная точка зрения. Значит, тем более интересно. Ведь без выяснения всех событий, развернувшихся в Кремле после смерти Ленина, трудно понять мотивы убийства, совершенного через пятнадцать лет на мексиканской вилле Койоакане.

Все началось с безобидного, казалось бы, факта. В 1924 году вышел очередной, третий том собрания сочинений Троцкого, озаглавленный «1917» — по году Октябрьской революции. Том как том, ничего необычного в нем не было. И тем не менее он неожиданно вызвал бурную реакцию. В одном номере «Правды» (26 ноября 1924 года) были помещены сразу две статьи — Л. Каменева «Ленинизм или троцкизм» и И. Сталина «Троцкизм или ленинизм». Вслед за ними в «Правде» с резко критическими статьями выступили Н. Бухарин, Г. Зиновьев, Н. Крупская. Объектом критики был не столько сам «1917», сколько специально написанное к нему Троцким предисловие «Уроки Октября». Отношение к этой работе уже видно по заголовкам оппонентов. У Бухарина статья называлась «Как не надо писать историю Октября», у Зиновьева «Большевизм или троцкизм», у Крупской «К вопросу «Об уроках Октября».

Чтобы показать новым членам партии ленинского призыва, кто есть на самом деле Лев Давидович, «Правда» 9 декабря 1924 года поместила старое письмо Троцкого, написанное меньшевику Чхеидзе 1 апреля 1913 года, когда Троцкий был еще противником Ленина. Рабочие от станка, «азбучно неграмотные пролетарии», как говорилось о них на ХIV съезде, ужаснулись. Было от чего взяться за голову, прочитав вот такие строки: «…все здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и носит в себе ядовитое начало собственного разложения». Для многих не искушенных в политике людей извлеченное из архивов письмо было как гром с ясного неба. Вот вам и «творец Октября», и герой гражданской войны. Да он же настоящий меньшевик, притаившийся антиленинец. Оказывается, авторитет-то его в партии — дутый!

«Литературная дискуссия» длилась почти два месяца. Срок, вполне достаточный для того, чтобы сформировать необходимое общественное мнение. Оно и проявилось в январе 1925 года на Пленуме ЦК, осудившем троцкизм как отражение духа европейской социал-демократии. Резолюция прошла почти единогласно, против было лишь двое — Х. Раковский и Г. Пятаков. Зиновьев и Каменев потребовали исключить виновника из состава Политбюро. Сталин внес другое предложение — сместить отступника с поста председателя Реввоенсовета республики. Большинством голосов прошло предложение Сталина.

20 января 1925 года «Правда» напечатала письмо Троцкого о его вынужденной отставке. Письмо составлено на основе подготовленного им в ответ на обвинения еще в ноябре 1924 года обширного опровержения «Наши разногласия», которое, однако, тогда напечатано не было. Оно пролежало в Гарвардском архиве 64 года и было обнаружено только в 1988 году. Профессор В. Сироткин впервые опубликовал его в советской прессе в 1989 году с сокращениями. Заявив об уходе с поста председателя Реввоенсовета, Троцкий отвергал все предъявленные ему обвинения, но сообщал о своей готовности подчиниться партийной дисциплине.

«Фактическая причина низвержения Троцкого с пьедестала «творца Октября» и «героя гражданской войны» — ни тогда, ни тем более позднее (когда он после сфальсифицированных процессов тридцатых годов был превращен в «убийцу», «шпиона» и «террориста») партии и народу сказана не была», — пишет В. Сироткин. Что же на самом деле произошло? Ведь мы-то теперь знаем: Владимир Ильич простил Троцкому весь его прежний дооктябрьский «небольшевизм». Казалось бы, чего проще — сослаться на «Письмо к съезду», и весь конфликт относительно старого письма Троцкого Чхеидзе исчерпан. Однако ни Троцкий, ни его оппоненты завещание почему-то не вспоминают.

К ответу на вопрос, что же на самом деле произошло, в какой-то степени приближает лишь один партийный документ — резолюция пленума МГК от 21 ноября 1924 года, принятая по инициативе Каменева: «Уроки Октября» есть грубейшее нарушение товарищем Троцким обязательств, принятых на XIII съезде, и подрывная работа против единства партии…»

О каких это нарушениях идет речь? Уж не о неопубликовании ли ленинского завещания?

Точно. «Итак, в «Уроках Октября» Троцкий воспроизвел штрейкбрехерский акт в поведении Зиновьева и Каменева накануне Октябрьского вооруженного восстания (публикация письма в газете «Новая жизнь» о планах большевиков), — пишет профессор Дипломатической академии, — и, главное, намек на завещание Ленина, в котором отмечено, что «октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не является случайностью…»

Правда, Ленин тут же заметил, что эпизод этот «также мало ставит им в вину лично, как небольшевизм Троцкому». Но эту-то оценку «демон революции» опустил, а его соперники в отместку как раз и раздули именно «троцкистский небольшевизм», тем более что его было во сто крат до Октября больше, чем «эпизодов» у Зиновьева и Каменева.

Кроме того, Троцкий допустил «утечку информации» из секретного ленинского завещания за границу. Близкий к Джону Риду американский журналист и биограф Троцкого Макс Истман довольно точно уже в 1925 году в книге «Россия после Ленина» изложил текст завещания, да еще обнародовал упомянутое письмо Крупской. (Речь идет о письме, которое Крупская прислала Троцкому через неделю после того, как скончался Ленин, где говорится: «То отношение, которое сложилось у В. И. Ленина к Вам… не изменилось у него до самой смерти». — Н. З.)

Пикантность ситуации состояла в «партийной тайне» — ни Троцкий, ни его оппоненты не могли прямо сослаться на завещание Ленина. Вся дискуссия вокруг «Уроков Октября» шла по принципу — «в огороде бузина, а в Киеве дядька»…

…И Троцкого вновь заставили покаяться под угрозой вывода из Политбюро. 1 сентября 1925 года в «Большевике» он публично отмежевался от своего биографа Макса Истмана, обозвав изложенное журналистом с его же слов ленинское завещание «фальшивкой и болтовней».

Переизбрав Сталина генсеком, Зиновьев и Каменев, как им казалось, прочно подстраховались: было принято решение, что завещание воспроизведению не подлежит. Каждый из тройки преследовал свой интерес. И вдруг Троцкий нарушает «конвенцию», навязывает партии дискуссию.

Нет, не агнцем был Лев Давидович, далеко не кротким агнцем, на которого набросилась стая кровожадных волков. Кто знает, может, именно он и нанес первый удар по противникам, и удар этот был рассчитан с иезуитской хитростью.

Однако свести причины вражды только к субъективным факторам значило бы погрешить против истины. Троцкий, по свидетельству Б. Бажанова, являл собой тип верующего фанатика. Троцкий уверовал в марксизм, уверовал затем в его ленинскую интерпретацию. Уверовал прочно и на всю жизнь… Он мог только капитулировать перед всей партией, которую он считал совершенным орудием мировой революции, но он никогда не отказывался от своих идей и до конца дней своих в них твердо верил…

Ленин в конце концов вынужден был признать коренную перемену своей точки зрения на социализм, хотя еще в третью годовщину Октябрьской революции говорил о невозможности свершения революции в одной стране. Позднее эта фраза из речи Ленина была выброшена, как и слово «мировая» в лозунге «Да здравствует мировая социалистическая революция!», провозглашенном в выступлении у Финляндского вокзала в апреле 1917 года. Ленин сумел увидеть объективные противоречия доктрины и реальности, он кардинально пересмотрел марксову теорию мировой революции, выдвинув новый план движения к социализму — нэп, но оказался непонятым даже своими ближайшими сподвижниками. Троцкий по-прежнему оставался убежденным сторонником мировой революции.

Еще в 1919 году он подготовил секретную записку в ЦК РКП(б), в которой писал, что большие события на Западе могут нагрянуть не скоро и, поскольку подготовительный период революции там может длиться еще весьма значительное время, нет никакого сомнения, что на азиатских полях мировой политики Красная Армия является несравненно более значительной силой, чем на полях европейских. «Дорога на Индию может оказаться для нас в данный момент более проходимой и более короткой, чем дорога в советскую Венгрию, — писал Троцкий. — Нарушить неустойчивое равновесие азиатских отношений колониальной зависимости, дать прямой толчок восстанию угнетенных масс и обеспечить победу такого восстания в Азии может такая армия, которая на европейских весах еще не может иметь крупного значения».

Троцкий не сомневается, что «путь на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии», и с восторгом сообщает, что «один серьезный военный работник предложил еще несколько месяцев тому назад план создания конного корпуса (30 000–40 000 всадников) с расчетом бросить его на Индию».

Опубликование этого секретного документа «Учительской газетой» вызвало шок у читателей. Привыкшие к сталинско-брежневской системе освещения прошлого с ее умолчаниями, тенденциозным отбором информации, заменой анализа категорическими утверждениями, дозированием правды, люди делали для себя настоящие открытия. Да, Троцкий предлагал и такое. Однако его авантюристический план поддержки в ЦК не нашел.

Ни эта, ни многие другие безуспешные попытки разжечь мировой пожар революции не остудили его пыла. До самой своей смерти он истово верил в ее приход. В 1938 году даже создал IV Интернационал — интернационал подготовки мировой революции. Но это было уже в изгнании.

В канун XV съезда его исключили из партии, а в январе 1928 года выслали в Алма-Ату. Находясь за четыре тысячи километров от Москвы, в 250 километрах от ближайшей станции железной дороги и примерно на том же расстоянии от границы китайских пустынь, он тем не менее не прекращал политической деятельности. Однако начиная с конца октября 1928 года переписка Троцкого, его жены и сына, находившихся с ним, была почти полностью приостановлена. От безнадежно заболевшей дочери, которую исключили из партии и уволили с работы, письмо шло из московской больницы 73 дня. Ответ отца уже не застал ее в живых. Письмо о тяжелой болезни второй дочери, тоже исключенной из партии и уволенной с работы, пришло на 43-й день. Безобидные телеграфные запросы о здоровье не доходили до адресатов.

В середине декабря 1928 года к Троцкому прибыл специальный уполномоченный коллегии ГПУ из Москвы с письменным требованием прекратить руководство работой оппозиции, иначе будет поднят вопрос о перемене места жительства. Троцкий ответил письмом в ЦК и исполком Коминтерна, что требование отказаться от политической деятельности означает требование отречения от борьбы за интересы международного пролетариата, которую он ведет без перерыва тридцать два года, то есть в течение всей своей сознательной жизни, поэтому не желает подчиняться ультиматуму ГПУ.

Через месяц Политбюро ЦК ВКП(б) большинством голосов приняло решение о высылке Троцкого за пределы СССР. Против голосовали Бухарин, Рыков, Томский. Позднее в первом номере парижского бюллетеня оппозиции появилось сообщение, что против высылки был еще один член Политбюро, «имя которого нам (т. е. автору статьи в бюллетене. — Н. З.) достоверно неизвестно, полагают — Куйбышев». Пока правительство прорабатывало через посольства вопрос о том, какое государство согласно принять изгнанника, к Троцкому явился все тот же уполномоченный ГПУ и предъявил ему выписку из протокола Особого совещания при Коллегии ГПУ от 18 января 1929 года, где говорилось, что он высылается из пределов СССР за контрреволюционную деятельность, выразившуюся в организации нелегальной антисоветской партии, деятельность которой за последнее время направлена к провоцированию антисоветских выступлений и к подготовке вооруженной борьбы против Советской власти. Получив этот документ, взбешенный Троцкий выдал уполномоченному ГПУ следующую расписку: «Преступное по существу и беззаконное по форме постановление ОС при Коллегии ГПУ от 18 января 1929 года мне было объявлено 20 января 1929 года. Л. Троцкий».

22 января Троцкий с женой и сыном Львом были усажены в автомобиль, затем на санях и снова на автомобиле отправлены в сопровождении конвоя на станцию Фрунзе, оттуда по железной дороге в направлении на Москву. Бывший член Политбюро и председатель Реввоенсовета республики кричал в исступлении, что его за границу вообще не могут выслать вопреки его желанию, что это внесудебное решение, оно противоречит закону. Нашло затмение на Льва Давидовича: ведь он сам голосовал в 1922 году за принятие ВЦИКом решения о наделении ГПУ правом высылки за границу причастных к антисоветской деятельности лиц. Тогда тоже без суда отправляли в изгнание философов, писателей, ученых — цвет старой российской интеллигенции. Никто иной, а именно Лев Давидович, узкой ладонью интеллигента в первом поколении загоняя россиян к счастью, изрекал, что опрокинутая Октябрьским переворотом дворянская культура представляла собой, в конце концов, лишь поверхностное подражание более высоким западным образцам. Оставаясь недоступной русскому народу, она не внесла ничего существенного в сокровищницу человечества.

История повторяется! И идеи Троцкого были объявлены жалким слепком европейской социал-демократии, а он сам — злейшим врагом Советской власти. И вот уже Лев Давидович на глухом лесном полустанке в Курской области в особом поезде под охраной беснуется двенадцать суток, отказываясь ехать в Турцию, которая одна-единственная согласилась принять изгнанника. Он требует отправить его в Германию. Представители ГПУ в замешательстве. Они ведут бесконечные переговоры с Москвой. В условиях глубокой тайны из Москвы на заброшенную железнодорожную ветку в лесу доставляют сына Троцкого Сергея и его жену — проститься. Начинается многодневная пурга. Паровоз с вагоном каждое утро отправляется за продуктами на ближайшую крупную станцию. Наконец Троцкому сообщают: Германия отказывается принимать высылаемого, поэтому в силе остается решение о Константинополе. Троцкий категорически возражает, но это уже не имеет значения — поезд поворачивает на юг. Кто знает, может, перед мысленным взором изгнанника представали картины недавнего величия и славы — знаменитый его бронепоезд, команда, затянутая в черную кожу, нарукавные знаки, приводившие в трепет штабы фронтов и армий.

10 февраля особый поезд, в котором несколько вагонов были наполнены агентами ГПУ, прибыл в Одессу. Предполагалась посадка на пароход «Калинин», но он замерз во льдах, и по иронии судьбы изгнаннику суждено было покинуть родину на пароходе «Ильич». Троцкий и здесь остался верным себе: сочинил вердикт уполномоченному ГПУ, что он подчиняется насилию, хотя и протестует против грубого произвола, и в то же время считает необходимым предупредить: неизбежное, и надеется, недалекое возрождение Октябрьской революции, ВКП и Коминтерна на подлинных основах большевизма даст ему раньше или позже возможность привлечь к ответственности как организаторов этого термидорианского преступления, так и его исполнителей.

Одновременно в Москве, Харькове, других крупных городах были проведены массовые аресты исключенных ранее из партии троцкистов. Среди них С. Кавтарадзе, Б. Мдивани, Я. Дробнис, А. Воронский. 24 января «Правда» выходит с большой передовицей «Докатились». На предприятиях проводятся митинги, на которых клеймят «обнаглевших троцкистов», одобряют принятые против них меры. Принимаются резолюции с требованиями руководителей оппозиции во главе с Троцким «немедленно выслать с территории Советского Союза как мешающих партии выполнять заветы Владимира Ильича».

Через 22 дня путешествия по Черному морю Троцкий оказался в Турции. С ним были жена и старший сын Лев. Сопровождали семью четыре охранника. Сразу же он вручил для пересылки президенту страны следующее заявление: «Милостивый Государь. У ворот Константинополя я имею честь известить Вас, что на турецкую границу я прибыл отнюдь не по своему выбору и что перейти эту границу я могу, лишь подчиняясь насилию. Соблаговолите, господин президент, принять соответствующие мои чувства».

Как писал Троцкий, последствий это заявление не имело. Тем не менее Турция стала местом его пристанища в течение четырех лет. Здесь он встретил сообщение о лишении его в 1932 году советского гражданства.

О проведенной акции советские газеты сообщили только 19 февраля, когда пароход «Ильич» приближался уже к рейду Константинополя. Заметка была коротенькая, помещена не на видном месте. В этот же день появилось сообщение о переименовании города Троцка Самарского округа Средне-Волжской области в Чапаевск. Что касается Гатчины, второго города, названного именем Троцкого, то ему дали новое название — Красногвардейск — только в августе 1929 года.

Летучий Голландец мировой революции переезжал из страны в страну. Турция, Дания, Норвегия… Какое-то время он жил в Париже. Затем перебрался в Мексику. И всюду, где бы ни останавливался, ни на один день не прекращал работу. Он написал огромное количество книг, статей, памфлетов. Интерес представляют его письма и дневниковые записи. Конечно же, один из главных персонажей его произведений — победивший соперник. Троцкий прослеживает кремлевского победителя в различных аспектах — от политического и теоретического до семейного и бытового. Подчеркивает, что он проницателен на небольших расстояниях, а исторически близорук. Выдающийся тактик, но не стратег. Сознание своей посредственности Сталин неизменно несет в себе. Отсюда его потребность к лести. Отсюда его зависть к Гитлеру и тайное преклонение перед ним.

После таких серьезных характеристик Троцкий опускается до уровня бытовых сплетен. Он передает эпизод, рассказанный Бухариным в 1924 году, когда, сближаясь со Сталиным, сохранял еще дружественные отношения с Троцким. «Только что вернулся от Кобы, — говорил он Троцкому. — Знаете, чем он занимается? Берет из кроватки своего годовалого мальчика, набирает полон рот дыму из трубки и пускает ребенку в лицо…

— Да что вы за вздор говорите! — прервал Троцкий рассказчика.

— Ей-богу, правда! Ей-богу, чистая правда, — поспешно возразил Бухарин с отличавшей его ребячливостью. — Младенец захлебывается и плачет, а Коба смеется-заливается: «Ничего, крепче будет…»

Бухарин передразнил грузинское произношение Сталина.

— Да ведь это же дикое варварство?!

— Вы Кобы не знаете: он уж такой, особенный…»

Столь поразивший всех союз Сталина с Гитлером был предсказан Троцким, как им же было предсказано и нападение Гитлера на Сталина. Уже 22 сентября 1930 года Троцкий написал, что «ценою унизительного и предательского союза Сталин не купит главного — мира… На каждом новом этапе Гитлер будет предъявлять Москве все более высокие требования. Сегодня он отдает московскому другу на временное хранение «Великую Украину». Завтра он поставит вопрос о том, кому быть хозяином этой Украины. И Сталин, и Гитлер нарушили ряд договоров. Долго ли продержится договор между ними?..»

Троцкий предвидел и ниспровержение Сталина с пьедестала. Последняя статья, которую он написал за десять дней до гибели, заканчивается так: «Нерон был тоже продуктом своей эпохи. Но после его смерти его статуи были разбиты, а имя стерто отовсюду. Месть истории страшнее мести самого могущественного генерального секретаря».

Но и месть генсека была ужасающей! Он внимательно прочитывал все, что выходило в мировой печати за подписью униженного, но не ставшего на колени злейшего врага. Как сейчас стало известно, специально подобранные люди готовили для него переводы новейших публикаций Троцкого в одном экземпляре. От мести генсека стыла кровь в жилах. Дорого обходилось Троцкому его полемическое искусство — за книги и статьи, направленные против Сталина, он расплачивался жизнями своих родных и близких, оставшихся в России. Было в этом что-то садистское — отвечать на памфлеты расправами с родственниками автора.

Первая жена Троцкого, Александра Львовна Соколовская, с которой он девятнадцатилетним юношей обвенчался в Бутырской тюрьме, жившая в Ленинграде с внуками, была сослана в Сибирь. Она кончила свои дни в лагере. От первого брака у Троцкого было две дочери — Зинаида и Нина. Нина умерла от туберкулеза еще во время алма-атинской ссылки отца. Зинаида была выслана из СССР и покончила жизнь самоубийством в Германии в 1933 году. Погибли в лагерях и их мужья, участники гражданской войны Волков и Невельсон. Первый из них был преподавателем. Второй — инженером, в прошлом комиссаром Красной Армии. В лагерь была отправлена сестра Троцкого Ольга, вышедшая замуж за Л. Б. Каменева, и даже сестра его первой жены Александры — Мария Соколовская.

От второго брака с Н. И. Седовой у Троцкого было два сына — Лев и Сергей. Седова была дочерью купца, замужней женщиной, она изучала в Женеве естественные науки и познакомилась там с искровцами, среди которых тогда, в начале 1900-х годов, находился Л. Троцкий. Младший сын, Сергей, профессор Технологического института, ушел из дома, когда Троцкие жили еще в Кремле, заявив, что ему претит политика. Он увлекался гимнастикой, цирком, хотел даже стать цирковым артистом, потом занялся техническими дисциплинами, много работал, выпустил книгу о двигателях. Отказавшись ехать с отцом в изгнание, он был обречен. В январе 1932 года в «Правде» появилась заметка «Сын Троцкого Сергей Седов пытался отравить рабочих». Сосланный к тому времени в Красноярский край, он был объявлен «врагом народа» и погиб в лагерях. Такая же участь постигла и его жену, с которой он развелся за полтора года до ареста.

Месть генсека не знала границ! Она распространялась не только на территорию страны, где в лагеря и тюрьмы были водворены десятки тысяч людей только за то, что они были знакомы с теми, кого объявили сторонниками Троцкого. Месть находила своих жертв и в чужих землях. При загадочных обстоятельствах в Париже скончался младший сын Троцкого Лев. По утверждениям зарубежной печати, в частности, популярного в Италии исторического журнала «Сториа иллюстрата», статью из которого перепечатал еженедельник «За рубежом», Лев Седов (он взял фамилию матери) стал в изгнании одним из самых ценных помощников Троцкого и тем самым навлек на себя гнев Сталина.

Лев Седов принял неосторожное решение лечь на операцию для удаления аппендицита в клинику на парижской улице Мирабо, которую содержали русские белоэмигранты. В этой парижской клинике он и погибнет 16 февраля 1938 года от рук убийц. Льва Седова, говорится в публикации, оперировал известный хирург, и операция прошла успешно. Тем не менее на следующий день медики застали его в коридоре клиники полураздетым и с высокой температурой: в районе раны у него большой кровоподтек. Немедленно проводится вторая операция. Но она не помогла, и пациент умер.

Троцкий сразу же делает заявление по поводу смерти своего сына — ее подлинные причины ему ясны, хотя он и предупреждает: у него пока нет прямых доказательств, которые позволяли бы утверждать, что смерть Л. Седова есть дело рук ГПУ. Он приводит косвенные, их шесть, и они заставляют задуматься.

«Бедная, бедная моя Наташа!» — в отчаянии восклицает убитый горем отец в дневниковых записях. В кровавом водовороте погибли все его дети. Из многочисленных родных и близких у него осталась только жена да еще восьмилетний внук Сева, сын Зины, родившийся от первого брака. О смерти матери он знает, и время от времени справляется об отце, который стал для него мифом. Жена переживет Троцкого на двадцать два года и умрет во Франции в 1962 году. Ее похоронят в Мексике рядом с прахом мужа.

Предчувствовал ли Лев Давидович, что смерть сына — это последний звонок ему самому, что следующий на очереди — он сам? Безусловно. Охота на него велась давно. Но что-то не срабатывало: то ли загоны были незнакомы и требовалось время на изучение местности, то ли главный гонщик не торопил ретивых отстрельщиков, задумав насладиться дьявольской местью — уничтожать родных злейшего врага по одному, неотвратимо и страшно подбираясь к вожаку, давая понять, что расплата неизбежна. Еще в Осло группа неизвестных напала на дом, пыталась похитить архивы, а может, и его самого, в Париже вскрыли сейф и уничтожили семьдесят килограммов бумаг. Приехав в Мексику, Троцкий поселился сначала в доме художника Диего Риверы, затем перебрался на виллу в Койоакане, пригороде Мехико.

Вилла, расположенная на улице Вена, была обнесена высокой стеной. Последнее убежище Троцкого охранялось днем и ночью. Войти в него можно было только через единственную дверь в массивных воротах, предварительно нажав кнопку электрического звонка. Всех входящих и выходящих проверяла наружная и внутренняя охрана. Незаметно проникнуть на виллу было практически невозможно.

И тем не менее 20 мая 1940 года на рассвете около двадцати человек в военной и полицейской форме под командой пехотного майора проникли в жилой дом, уверенно, как будто они знали здесь расположение всех комнат, проследовали к спальне, увидели на широкой кровати под одеялами разбуженных выстрелами двух человек и открыли по ним огонь из автоматического оружия. Потом подсчитали, что было выпущено около трехсот пуль. На этот раз Троцкому повезло. Он и его жена спаслись чудом. Огонь из автоматов велся перекрестный, сразу из трех точек — со стороны дверей комнаты внука Севы, кабинета и открытого окна спальни. Супруги ни за что не уцелели бы, останься они в постели. Оба вовремя забились в угол и упали на пол без движения. Пострадал только внук — пулей задело кожу ноги.

Расстреляв патроны, нападавшие скрылись. Сбежались помощники, охранники. Осмотрели двери — ни одна не была взломана. Как злоумышленники оказались в доме? У дверей спальни обнаружили оставленную замаскированную бомбу. Ее немедленно обезвредили. Зачем бомба? Прибывшие полицейские полагали — для того, чтобы замести следы. Иначе думал потерпевший. Хозяин Кремля знал, что Троцкий работает над его биографией и располагает компрометирующими документами. Уничтожению подлежали и они, и автор.

Когда стали выяснять, как неизвестные все же проникли в дом, обнаружилось, что исчез один из телохранителей Троцкого, двадцатипятилетний американец Роберт Шелдон Харт. Его труп нашли примерно через месяц. Он был захоронен в саду дома одного из нападавших. Мексиканская полиция считала, что молодой американец был пособником террористов — открыл ворота виллы и исчез вместе с нападавшими, которые затем от него избавились как от неудобного свидетеля. Некоторые телохранители поддержали эту версию. Но сам Троцкий в нее не поверил. Более того, он был прямо противоположного мнения и приказал прикрепить у входа на виллу мемориальную доску с надписью: «В память Роберта Шелдона Харта, 1915–1940, убитого Сталиным».

Между тем полиция упорно искала следы террористов. Дело о покушении держал на контроле президент Мексики Карденас, который так гостеприимно встретил семью Троцкого, выдворенную из Осло по требованию Советского правительства за использование Норвегии в качестве плацдарма для враждебной деятельности. Карденас прислал за Троцким свой личный президентский поезд, оказал всевозможные почести при встрече в мексиканском порту, объявил гостем правительства. Через короткое время начальник тайной политической полиции назвал Карденасу имя предводителя террористов — Давид Альфаро Сикейрос, известный мексиканский художник, убежденный сторонник Сталина.

Попытка устранения Троцкого не удалась. Но его убийство должно было состояться. «Летучий Голландец мировой революции» был обречен, приговорен Сталиным. И оно состоялось.

Только в 1990 году, через полвека после убийства, у нас стало известно, как это происходило. Легенда о покушавшемся по имени Жан Мортан Вандендрайш, одном из ближайших людей и последователей Троцкого, лопнула как мыльный пузырь. Хотя схема убийства оставалась неизменной с самого начала. Время не добавило к ней ничего нового, кроме, конечно, деталей. А вот они-то и стали сенсацией номер один.

20 августа 1940 года убийца проник в кабинет Троцкого и, когда тот склонился над принесенной статьей, оказался за спинкой его стула. Отступив на шаг, он вынул из-под перекинутого через руку плаща альпинистский ледоруб и нанес его острым концом страшный удар в голову. Троцкий вскочил, издал душераздирающий вопль и бросился на убийцу, пытаясь схватить его руку, чтобы помешать нанести второй удар. Оттолкнув нападавшего от себя, Троцкий выскочил из кабинета, но обессиленно прислонился к косяку двери между столовой и террасой. В кабинет ворвались охранники. Оттуда снова донеслись крики — на этот раз избиваемого убийцы. Превозмогая боль, Троцкий приказал, чтобы его оставили в живых: пусть скажет, кто его подослал.

Вызвали врача. Осмотрев пострадавшего, он встревожился и распорядился немедленно отвезти его в клинику «Скорой помощи». Собрался консилиум. Лучшие врачи Мексики делали ему операцию на черепе, но мозг оказался сильно поврежденным, и Лев Давидович Троцкий скончался 21 августа в девятнадцать часов двадцать минут.

Такова вкратце схема убийства на вилле в Койоакане, в общем-то известная и у нас. Правда, она и раньше ставила множество вопросов. Например, как убийца проник в дом, который после неудачного покушения Сикейроса был превращен в крепость? Связано ли новое покушение с предыдущим? Какова дальнейшая судьба убийцы? Кто он был на самом деле — маньяком-одиночкой или выполнял чье-то задание?

Люди, молчавшие полвека, заговорили. Печать, обходившая эту запретную прежде тему, выплеснула целый поток свидетельств, раскрывающих подоплеку убийства в Койоакане. Замелькало подлинное имя убийцы — Рамон Меркадер.

Несомненный интерес в этом плане представляют документальные записки Ю. Папорова, основанные на материалах, собранных им в пятидесятые годы, когда он работал в Мексике в качестве культурного атташе, встречался и дружил с непосредственными участниками тех событий. Пожалуй, это первая попытка приоткрыть нашим соотечественникам детали операции по устранению Троцкого.

Вот что по этому поводу думал художник Диего Ривера (в пересказе Ю. Папорова): «В нашей прессе много говорили, что главным в неудавшемся покушении на Троцкого был некий Филипп, «французский еврей». Теперь мы знаем, что за именем Филиппа скрывался доктор Григорий Рабинович, представитель советского Красного Креста в Нью-Йорке. У него в подчинении находился испанский эмигрант под фамилией Карлос Контрерас, человек русско-итальянского происхождения. С ним я познакомился в Мехико еще в двадцать восьмом году, когда он приезжал от Коминтерна помогать в работе партии. Настоящая его фамилия Витторио Видали, но его у нас и в Испании знали как Энеаса Сарменти. У Контрераса, в свою очередь, находились в подчинении прибывшие специально из Москвы под вымышленными именами, с заданием привести приговор Сталина в исполнение, трое бывших испанских военных, в то время слушателей московской военной академии, — Мартинес, Альварес и Хименес. Вот этим четверым и подчинялся Давид Альфаро Сикейрос со своей группой. Рабинович же получал необходимые указания от двух имевших специальные полномочия москвичей. Главным из них был известный в Испании «товарищ Пабло». Его там называли еще «товарищ Котов» и «генерал Леонов». Настоящее его имя Леонид Эйтингон, и он возглавлял в Москве специальный отдел, созданный для ликвидации Троцкого. Рамон Меркадер был в том деле простой пешкой. Ему следовало проникнуть в дом Троцкого и подтвердить имевшийся у Сикейроса план расположения комнат. Что он и сделал. Это потом Меркадеру пришлось, когда Сикейрос не справился, стать главной фигурой…»

Кто же такой Меркадер? Его настоящее имя было установлено только в 1950 году криминологом Куароном: Хайме Рамон Меркадер дель Рио. В Мексику он приехал за полгода до убийства Троцкого с паспортом на имя Тони Бабича, уроженца Югославии. Местным властям назвался Фрэнком Джексоном. Сражался в Испании в рядах республиканской армии, дослужился там до майора.

Впрочем, кто лучше расскажет об этой загадочной фигуре, если не его брат? Да, да, заговорил родной брат Рамона Луис Меркадер. Он был советским пенсионером, преподавал в Мадридском университете, жил в небольшом поселке под Мадридом. Сорок лет своей жизни провел Луис в СССР, жил во Франции и ни разу за это время никому ни слова не говорил о своем брате. И вот — заговорил. Дал первое в советской прессе интервью газете «Труд». Луис подтверждает: да, брат Рамон и их мать работали на НКВД, группой руководил Леонид Котов. 20 августа, когда Рамон ушел на «дело», в ста метрах от дома Троцкого в двух разных машинах его ждали мать и «товарищ Пабло» — Леонид Эйтингон. Но расчет на бесшумную ликвидацию не оправдался, и это смешало карты. По показаниям телохранителей Троцкого, которые избивали террориста в кабинете рукоятками револьверов, пытаясь воспользоваться неожиданной ситуацией и узнать, кто его подослал, убийца выкрикнул: «Один человек! Я его плохо знаю. Они… Я повязан по рукам и ногам!. Они держат в заложниках мою мать

В заметках Ю. Папорова есть такая деталь: «Можно, слегка иронизируя, допустить, что выбор пал на Меркадера из-за особой симпатии к нему Леонида Эйтингона. Как утверждают исследователи дела об убийстве Троцкого, Эйтингон находился в самых близких отношениях с дочерью бывшего испанского помещика на Кубе Эустасией Марией Каридад дель Рио, еще весьма интересной, сохранившей женские прелести креолкой, матерью Меркадера. Генерал и потом, после сорокового года, чаще, чем того требовала профессиональная необходимость, посещал одну из московских квартир. Эта «вольность» также вменялась в вину генералу, когда военный трибунал в 1954 году выносил ему приговор: 12 лет лишения свободы».

Кстати, за успешно осуществленную операцию по ликвидации Троцкого Леонид Эйтингон был награжден орденом Ленина. Меркадер получил высшую меру по законам Мексики — 20 лет тюрьмы. Подробности проникновения его в дом-крепость известны: умело сыгранная роль влюбленного в близкую сотрудницу Троцкого, симпатии к IV Интернационалу, статьи на эту тему, которые по просьбе секретарши иногда просматривал Лев Давидович. Охрана пропускала его как своего, доверенного человека.

В тюрьме Меркадер не испытывал дискомфорта. Жил в одиночной просторной камере со всеми удобствами и даже с телевизором. Два раза в неделю к нему приходила жена. Несколько раз полиции становилось известно, что заключенному готовят побег. Но как только об этом узнавал он сам, категорически отказывался. После смерти Сталина предложений о побеге не поступало, что с удовлетворением отметил узник и мысленно похвалил себя за проявленную осторожность. Не исключено, что оставшийся в живых исполнитель кого-то сильно беспокоил, и под предлогом побега его собирались попросту убрать.

Отсидев положенный срок, Меркадер вышел на свободу. По словам его брата, в 1961 году Рамону без большого шума присвоили звание Героя Советского Союза и дали небольшую квартиру в Москве, на Соколе. Кроме того выделили четырехсотрублевую пенсию и право пользоваться летней дачей в Малаховке. И все. О нем словно забыли. Началась нелегкая жизнь в Москве — очереди за картошкой, переполненный холодный троллейбус. Ни Рамон, ни его жена Ракель Мендоса, мексиканская индианка, ни слова не говорили по-русски. Угнетало все: очереди, вечная нехватка чего-то. Тяжелые думы одолевали Рамона. И он уехал на Кубу, где и умер в 1978 году в возрасте 65 лет.

Прах Меркадера покоится ныне на Кунцевском кладбище в Москве. На могильной плите написано: «Герой Советского Союза ЛОПЕС Рамон Иванович». Его и похоронили под чужой фамилией.



1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   25


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка