А. А. Левандовский Ю. А. Щетинов



Сторінка9/17
Дата конвертації16.04.2016
Розмір3.2 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17
Раздел 6. Россия, СССР: развитие
советского общества в 20—30-е гг.
(Продолжение.)

По формам работы предусматриваются лекции по теме, семинары, коллоквиумы по отдельным проблемам и контрольный опрос.



Урок 1

Урок проводится как вводное занятие.



План урока. 1. Введение в предмет. 2. Пояснения к домашнему заданию.

Пояснения к теме. Характеризуя особенности курса, необходимо остановиться, во-первых, на хронологических рамках и основных событиях. Во-вторых, следует познакомить учащихся с основной и дополнительной литературой по предмету. Изучение курса начинается с повторения.

Домашнее задание. Повторить § 46—49.

Урок 2

На уроке подводятся итоги по общей теме «Наступление социализма по всему фронту».



План урока. 1. Проведение опроса на повторение. 2. Пояснения к домашнему заданию.

Домашнее задание. § 50 — для ознакомления.

Урок 3 (лекция)

На уроке изучается новая тема — «Социальная структура и политическая система победившего социализма».



План урока. 1. Объяснение нового материала 2. Пояснения к домашнему заданию.

Пояснения к теме. Изучение нового материала рекомендуется начать с опроса на повторение, который даст возможность вспомнить, какие изменения произошли в советском обществе к середине 30-х гг. Затем изучение материала продолжается в виде лекции по плану: 1. Политическая структура СССР в конце 20-х — середине 30-х гг. 2. Конституция 1936 г. 3. Изменения социально-классовой структуры общества.

Изменения в обществе требовали закрепления в Основном законе страны. VII съезд Советов Союза ССР, проходивший с 29 января по 6 февраля 1935 г., принял постановление о разработке новой Конституции и поручил ЦИК избрать Конституционную комиссию, а ближайшие выборы в органы советской власти провести на основе новой избирательной системы. В соответствии с решением съезда ЦИК СССР создал Конституционную комиссию под председательством И. В. Сталина. В разработке проекта Конституции активное участие принимали М. И. Калинин (заместитель председателя Конституционной комиссии), Н. И. Бухарин, Г. К. Орджоникидзе, А. С. Бубнов, Н. В. Крыленко, Я. А. Яковлев, Г. М. Кржижановский, В. Я. Чубарь, Я. Б. Гамарник, А. И. Стецкий, М. Н. Тухачевский, И. А. Акулов (секретарь комиссии). К середине мая 1936 г. проект Конституции был подготовлен, 12 июня 1936 г. опубликован в печати. Началось его обсуждение на собраниях трудящихся, на пленумах Советов, на заседаниях секций и депутатских групп Советов. 23 ноября 1936 г. обсуждение было завершено1.

25 ноября 1936 г. в Москве начал работу Чрезвычайный VIII съезд Советов Союза ССР. Для выработки окончательного текста Конституции съезд избрал Редакционную комиссию в количестве 220 человек. В ходе работы Комиссии было принято 47 поправок и дополнений к проекту, которые касались 30 статей.

5 декабря 1936 г. Конституция СССР была утверждена VIII съездом Советов СССР. Конституция провозгласила победу социализма в СССР.

После принятия новой Конституции в стране прошли выборы. В декабре 1937 г. состоялись выборы в Верховный Совет СССР. В январе 1938 г. избран Президиум Верховного Совета (председатель М. И. Калинин); образовано союзное правительство (Совет Народных Комиссаров во главе с В. М. Молотовым). В конце 30-х гг. было создано около 20 новых союзных наркоматов, самостоятельность союзных республик таким образом ограничивалась.

Обращаясь к социально-классовой структуре населения СССР, можно отметить следующее.

Численность населения страны, согласно переписи начала 1937 г., не превышала 162 млн человек, что в сопоставлении с данными текущего демографического учета (он велся после всесоюзной переписи 1926 г.) выявило нехватку в 6,3 млн человек. Вызвавшая раздражение сталинского руководства перепись была объявлена научно несостоятельной. В январе 1939 г. прошла новая перепись, давшая цифру 170,6 млн. Эти данные были официально признаны, но ныне вызывают сомнения у историков и демографов. С учетом известного нам урона от репрессий 1937—1938 гг. и естественного прироста населения за эти годы (последний определялся в 6,7 млн человек) ближе к истине, по мнению ученых, находится цифра в 167,3 млн человек.

Состав населения СССР на конец 30-х гг. был отмечен преобладанием населения молодого возраста, что отражало последствия демографического взрыва (увеличение рождаемости) двух предшествующих десятилетий. Произошел также заметный сдвиг в соотношении городского и сельского населения в пользу первого: 33% городских жителей в 1939 г. в сравнении с 18% в 1926 г. В дальнейшем процесс урбанизации развивался с нарастающим темпом вплоть до конца 80-х гг.

Социально-классовая структура советского общества также существенно изменилась: рабочий класс составлял 33,7%. Произошло перераспределение количества рабочих в пользу отраслей тяжелой промышленности. Более трети рабочего класса составляли жители села (рабочие совхозов, а также работники государственных МТС: трактористы, комбайнеры, шоферы, механизаторы и др.); колхозное крестьянство и кооперированные кустари — 44,9% и 2,3%; крестьяне-единоличники и некооперированные кустари — 2,0% и 0,6%; служащие и интеллигенция — 16,5%. С 1926 по 1939 г. интеллигенция численно увеличилась вдвое, быстрее, чем все занятое население, и в итоге превысила уровень середины 20-х гг. в 4,4 раза. Подавляющее большинство интеллигенции и служащих (примерно 90%) составляли выпускники советских высших и средних специальных заведений, а также практики-выдвиженцы. Их было особенно много среди инженерно-технических работников, связанных с промышленным производством: практиков там насчитывалось 57%, лиц с высшим образованием — 19,7%, со средним — 23,3%. В целом же число дипломированных специалистов по всем отраслям народного хозяйства и культуры превзошло уровень 1913 г. в 12 раз.

Современные обществоведы в группе служащих и интеллигенции выделяют еще один социальный слой (некоторые даже определяют его как класс), занимающий там не более 15%, — номенклатуру. В нее входили ответственные работники партийно-государственного аппарата разного уровня, армии и массовых общественных организаций.

Насильственная коллективизация, ускоренная индустриализация, установление тоталитарной власти, сопровождавшееся репрессиями, вызвали изменения во всех социальных группах: значительный и быстрый рост рабочего класса (за 1929—1937 гг. с 9 до 24 млн человек) в основном за счет выходцев из деревни; расслоение в среде рабочих (заработки ударников в 8—10 раз превышали заработки чернорабочих). При этом регулируемый процесс формирования рабочих кадров несколько снижал уровень роста городского населения. В целом за 1912—1932 гг. численность крестьян сократилась на 1/3; крестьянство мигрирует в города, уклоняется от работы в колхозах. Это принуждает государство ужесточить репрессии. В 1932—1933 гг. вводится паспортный режим, причем паспорта выдавались только горожанам, а начиная с 17 марта 1937 г. крестьянам запрещается покидать колхозы без подписанного администрацией трудового соглашения с будущим работодателем. Таким образом, крестьяне лишаются свободы передвижения. После террора 1936—1938 гг. номенклатура заполняется молодыми сталинскими выдвиженцами. Поскольку «эксплуататорские классы» — дворяне-помещики и буржуазия были уничтожены практически полностью, отпала необходимость ограничений гражданских прав, которые были введены Конституцией 1918 г. Конституция 1936 г. провозгласила полное равноправие советских граждан «независимо от их социального происхождения и классовой принадлежности». Крестьяне были уравнены в избирательных правах с рабочими.

Домашнее задание. 1. § 50. 2. «Хрестоматия...», с. 97—110. 3. Подготовка к семинару по теме «Жертвы государственного террора».

Урок 4 (семинар)

На уроке проводится обсуждение темы «Жертвы государственного террора».



План урока. 1. Ознакомление с дополнительным материалом. 2. Обсуждение темы (с привлечением хрестоматии). 3. Пояснения к домашнему заданию.

Пояснение к теме. Начать урок можно с ознакомления учащихся с дополнительным материалом.

За годы «большого террора» репрессиям подверглись 98 членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), 1108 из 1996 делегатов (ХVII съезда партии, почти все руководители партийных и советских органов на местах, большинство ответственных сотрудников наркоматов, включая их глав, многие директора крупных заводов, около 40 тыс. из 80 тыс. офицеров, в том числе подавляющая часть высшего и среднего командного состава Вооруженных сил страны. Огромный урон понесла научная, техническая и художественная интеллигенция, священнослужители разных конфессий. Не прошли политические репрессии и мимо простых людей — рабочих и крестьян. Этот скорбный список можно продолжать еще долго.

Сколько же всего граждан СССР стали жертвами развязанного И. В. Сталиным государственного террора?

На протяжении нескольких десятилетий советская и зарубежная общественность находилась под влиянием статистических выкладок, в которых число репрессированных по политическим мотивам в СССР завышалось на порядок и более. При этом кочевавшие из книги в книгу цифровые данные принадлежали не специалистам-статистикам, а дилетантам в этой области — современникам сталинских репрессий. Ошеломленные их невиданным размахом, они публиковали придуманные ими цифры, выдавая их за достоверные. О психологических причинах многократного преувеличения численности населения лагерей бывшими заключенными писал с известной долей иронии А. И. Солженицын: «Зеки были уверены, что на воле почти не осталось мужчин, кроме власти и МВД». Эти личные представления людей, неоднократно перебрасываемых в различные пересыльные тюрьмы и лагеря и встречавших там огромное количество все новых лиц, невольно диктовали мифы, бытовавшие среди арестантов. Солженицын отмечал, что «в тюрьмах вообще склонны преувеличивать число заключенных, и когда на самом деле сидело всего лишь двенадцать — пятнадцать миллионов человек, зеки были уверены, что двадцать и даже тридцать миллионов». Последняя фраза представляла «маленькую хитрость» Солженицына. Она призвана была создать впечатление, будто автор, указывающий на преувеличения заключенных, сам приводит абсолютно достоверные цифры. Но это не так.

Вскоре после смерти И. В. Сталина Президиум ЦК КПСС затребовал от правоохранительных органов данные о численности лиц, осужденных за «контрреволюционные преступления». В докладной записке с грифом «совершенно секретно», представленной в феврале 1954 г. генеральным прокурором СССР Р. А. Руденко, министром внутренних дел С. Н. Кругловым и министром юстиции К. П Горшениным, указывалось: с 1921 г. по 1 февраля 1954 г. по обвинениям в контрреволюционных преступлениях было осуждено 3 777 380 человек, в том числе к высшей мере наказания — 642 980, к содержанию в лагерях и тюрьмах — 2 369 220, к ссылке — 765 180 человек. Из этого числа примерно 2,9 млн человек были осуждены внесудебными органами (коллегией ОГПУ, «тройками» и Особым совещанием), около 900 тыс. человек — судами, военными трибуналами и Военной коллегией Верховного суда. Более точные цифры (3 778 234 репрессированных, в том числе 786 098 расстрелянных) впервые были обнародованы в начале 90-х гг. Коллегией Комитета государственной безопасности СССР.


Годы

Осуждено

Всего

В том числе к высшей мере наказания

1930

208  069

20  201

1931

33  539

1481

1932

141  919

2728

1933

239  664

2154

1934

78  999

2056

1935

267  076

1229

1936

114  383

1118

1937

790  665

353  074

1938

554  258

328  618

1939

66  627

2601

Помещенная выше таблица, основанная на архивных данных НКВД, позволяет рассмотреть динамику арестов по политическим делам (в документах — за «контрреволюционные преступления») в 30-е гг.

Как видно из таблицы, всего за 1930—1939 гг. за «контрреволюционные преступления» было осуждено 2 495 199 человек, из них расстреляно — 715 260. При этом пик арестов приходится на 1930—1933 гг., когда власть занималась «раскулачиванием» крестьянства, а затем на 1937—1938 гг. — время «большого террора». За эти последние два года было осуждено 1 344 923 человека, т. е. более половины общего числа за все 30-е гг., а к смертной казни приговорены 681 692 человека. Последняя цифра особенно впечатляет, если вспомнить, что за годы политических репрессий с 1921 по 1954 г. к высшей мере наказания было приговорено 786 098 осужденных.

К настоящему времени практически все эти люди полностью реабилитированы. Государство таким образом официально признало, что они были невиновны в преступлениях, вменявшихся им сталинским режимом.

Осужденных, избежавших смертной казни, власть отправила в «исправительно-трудовые» лагеря и колонии. Представление об общей численности заключенных ГУЛАГа ОГПУ — НКВД можно составить из следующей таблицы.


Год

По состоянию на 1 января

В колониях

В лагерях

Всего

1930

 — 

179 000

179 000

1931

 — 

212 000

212 000

1932

 — 

268 000

286 000

1933

 — 

334 000

334 000

1934

 — 

510 307

510 307

1935

240 259

725 483

965 742

1936

457 088

839 406

1 296 494

1937

375 488

820 881

1 196 369

1938

885 203

996 367

1 881 570

1939

355 243

1 317 195

1 672 438

В этой огромной массе заключенных доля лиц, отбывающих срок за «контрреволюционные преступления» в лагерях, колебалась в среднем от 16,3% в 1935 г. (118,2 тыс.) до 34,5% в 1939 г. (454,4 тыс.). Примерно такой же процент их был и в колониях. Кроме того, следует учитывать, что огромное число «политических» томилось в тюрьмах и спецпоселениях.

В общей сложности «население» системы, подведомственной НКВД, составляло в 1939 г. более 3 млн человек. Из них содержалось в тюрьмах — 350 тыс., в лагерях — 1,3 млн, в колониях — 365 тыс., в спецпоселениях — 990 тыс. человек. В 1940 г. централизованная картотека ГУЛАГа включала данные почти на 8 млн лиц трех категорий, находившихся в то время в заключении; отбывавших срок и вышедших на свободу; умерших в местах лишения свободы. Иначе говоря, за 10 лет существования ГУЛАГа за колючей проволокой перебывало более 5% всего населения СССР. Многие из них навсегда остались там, не вынеся тягот подневольной жизни и непосильного труда. Только в лагерях, согласно официальной статистике, ежегодно умирало до 6% заключенных...

По сей день, думая о тех временах, многие мучительно хотят понять — верили все-таки современники в существование сотен тысяч врагов или, задавленные террором, делали вид что верят? Были ли случаи открытого выступления против преступлений, творимых властью? Факты позволяют положительно ответить на все эти вопросы. Правда, с одной существенной поправкой: людей первой категории было все-таки подавляющее большинство.

Особую роль в жизни поколения 30-х гг. сыграл своеобразный «эффект привыкания» к произволу. «К массовым репрессиям конца 30-х гг., — свидетельствует, например, Н. С. Ошивалов, работавший тогда в Свердловском горкоме партии, — мы сами себя готовили шаг за шагом... Сначала гонения обрушились на бывших белогвардейцев, затем на бывших меньшевиков и эсеров, затем наступил черед людей, допускавших когда-либо какие-либо политические колебания, а таких в период построения нового общества всегда немало — точный ответ заранее никому не известен... Наконец, наступил черед верных ленинцев. И партия не ужаснулась расправе над ними».

Приносило свои плоды и тщательное сокрытие того, что происходило в застенках НКВД, лагерях. Мощная пропагандистская машина, направляемая И. В. Сталиным, втолковывала и старому и малому мысли о необходимости борьбы с врагами, вредящими светлому делу строительства социализма — общества, несущего в близкой перспективе неисчислимые блага для каждого советского человека, о необходимости тотальной бдительности. Даже в учебнике по истории для начальных школ, увидевшем свет в 1937 г., содержались такие пассажи: «Шпионы пробираются на заводы и фабрики, в большие города и села. Надо тщательно следить за всеми подозрительными людьми, чтобы выловить фашистских агентов».

Добавим, что именно в эти годы из-за массовых репрессий многие делали головокружительную карьеру, «выбивались в люди». С января 1934 г. по март 1939 г. на ответственные партийные и государственные посты было выдвинуто 500 тыс. молодых членов ВКП(б). В их числе — 293 секретаря обкомов, крайкомов и ЦК республиканских компартий из 333 человек, занимавших тогда эти ключевые должности. Их средний возраст не превышал 35—40 лет. То же самое происходило и с государственно-хозяйственными кадрами. Из 32 899 руководителей (от наркомов до директоров заводов) около половины было назначено в 1937—1938 гг. Все они также были молодого возраста. Эти быстрые кадровые перемещения давали возможность народу воочию убедиться в правдивости слов популярной тогда бодрой песенки: «Молодым везде у нас дорога!»

И все же в разных слоях общества постепенно пробуждалось прозрение. Потрясающие масштабы репрессий, невероятные обвинения в адрес часто малограмотных и не имевших никакого отношения к политике людей или, наоборот, руководителей, которых еще недавно боготворили, — все это рождало сомнения, стимулировало самостоятельные поиски ответов. Свидетельства о таких настроениях сохранились в многочисленных документах. Категорическим отказом верить в виновность репрессированных пронизаны сотни тысяч жалоб и прошений. В ряде писем на имя руководства страны вопрос о репрессиях ставился резко, а действия НКВД объявлялись преступными.

Попытки как-то воздействовать на ситуацию, вывести из-под удара хотя бы отдельных людей были в то время не такой уж редкостью. Так, заместитель наркома А. П. Завенягин отказался дать согласие на арест академика И. М. Губкина и отважился обратиться лично к И. В. Сталину с личным поручительством за крупного ученого. Губкина оставили в покое. По протесту известного физика П. Л. Капицы был спасен от расправы молодой математик Л. Д. Ландау — будущий лауреат Нобелевской премии. Есть сведения и о 80 военных прокурорах, репрессированных за противодействие органам НКВД при арестах в армии.

Много свободнее были люди, оставаясь один на один перед своими дневниками, неспешно извлекаемыми ныне из архивного небытия. Вот что писал в 1938 г. академик В. И. Вернадский. 11 января: «Всюду разговоры о терроре. В крестьянской среде масса высылок. Очень нервные настроения кругом». 24 марта: «Со всех сторон слухи об арестах. Накапливается недовольство, и слышишь его проявления, несмотря на страх. Раньше этого не было». 17 апреля: «Для меня ясно, что все это безумие безнадежно — и страна не может жить, развиваться под таким давлением».

Необходимость перемен понял и И. В. Сталин. 17 ноября 1938 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утверждает постановление о новой установке по вопросу «об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». Этот документ стал своеобразным «манифестом» поворота в сталинской внутренней политике. В нем отмечалось, что в 1937—1938 гг. органы НКВД «под руководством партии проделали большую работу по разгрому врагов народа и шпионско-диверсионной агентуры иностранных разведок». Таким образом, общая принципиальная верность прежнему курсу не отвергалась. Однако резкие обвинения в адрес НКВД и формулировки о «засилии вредителей» в этом ведомстве не оставляли сомнений в том, что И. В. Сталин решил свалить всю вину за массовый террор на руководство и работников наркомата. Так и произошло. Одной из первых жертв нового курса стал нарком НКВД Н. И. Ежов. В апреле 1939 г. его обвинили в руководстве «контрреволюционной организации в НКВД», а в феврале следующего года расстреляли. Вместе с ним была репрессирована большая группа сотрудников спецслужб — свидетелей и непосредственных исполнителей преступных сталинских приказов.

Новым наркомом НКВД стал Л. П. Берия. Вскоре началось освобождение узников ГУЛАГа. В 1939 г. на волю вышло около 327 тыс. человек. Но среди них была лишь малая доля заключенных, продолжавших томиться в лагерях за «контрреволюционные преступления».

Ослабление репрессий и чистка в НКВД имели веские причины. И. В. Сталин испытывал нараставшее давление со стороны новой генерации партийных, государственных, хозяйственных кадров. Чем дальше, тем больше они опасались за прочность неожиданно для себя обретенных начальственных кресел и за саму жизнь. Кроме того, продолжение кровавых «перетрясок», кадровая нестабильность не только дезорганизовывали управление государством, но и подрывали социально-экономическую основу сталинского режима. Болезненным подтверждением тому было топтание на месте и провалы в народном хозяйстве в годы массовых репрессий. Темпы роста промышленного производства, составлявшего в 1936 г. 28,8%, упали в 1939 г. более чем вдвое.

Репрессии резко ослабили и обороноспособность государства. И. В. Сталину наверняка были известны секретные депеши, вроде тех, какие посылал из Москвы в Берлин военный атташе Германии генерал Г. Кестринг, считавшийся главным немецким военным специалистом по России. «Благодаря ликвидации большого числа высших офицеров, совершенствовавших свое искусство десятилетиями практики и теоретических занятий, — сообщал он, — Красная Армия парализована в своих оперативных возможностях. Лучшие командиры отсутствуют... Армия не представляет существенный фактор обороны». В этих условиях продолжение политики репрессий в Вооруженных Силах было для Сталина смерти подобно, ибо это был курс на сознательное поражение и гибель страны в грядущей войне.

Наконец — и это надо подчеркнуть особо — к 1939 г. И. В. Сталин в целом добился главных политических целей, подвигнувших его на организацию «большого террора».

До сего времени ходят легенды, что массовые репрессии избавили Советское государство от его подлинных и коварных врагов. Эту мысль, в частности, до конца долгой жизни продолжал высказывать верный сталинский соратник В. М. Молотов. «1937 год был необходим, — утверждал он спустя полвека, — если учесть, что мы после революции рубили направо-налево, одержали победу, но остатки врагов разных направлений существовали и перед лицом грозящей опасности фашистской агрессии они могли объединиться. Мы обязаны 1937 году тем, что у нас во время войны не было пятой колонны». Согласно другой распространенной в мире версии, трагические события середины 30-х гг. рассматриваются как «великое безумие» — т. е. как акция, не имеющая рационального объяснения. Ныне подобные оценки на основании известных нам фактов могут быть смело отброшены.

В СССР «жертвами теперь являются те, кого мы и сами без колебаний повесили бы», — заметил в июне 1937 г. один из самых наблюдательных аналитиков того времени, бывший белый генерал А. А. Лампе. «Поговорим о Сталине и его деяниях, — продолжал свою мысль генерал. — Я не согласен с мнением, что де, мол, протянули они 20 лет, протянут и еще 20. Думаю, что не протянут. Да и надо отметить то, что 20 лет они жили и своих не угробливали, а на вторые 20 лет именно с этого-то и начали. А взаимные угробливания и казни в своей среде есть нормальный конец всякой революции... Пусть Сталин проведет черную работу как можно дальше... Пусть он принесет хоть ту пользу, что ликвидирует тех, кто, добравшись до власти, затянет дело надолго. А такими я считаю именно тех, кого сам Сталин, видимо, рассматривает как своих конкурентов, ибо только этим обстоятельством объясняется переселение их из советского рая в потусторонний ад... Все же разговоры об «изменах», «шпионаже» в пользу разных держав — это сплошной вздор».

Надежды белого генерала на то, что массовые репрессии положат конец революции и всевластию большевиков, не оправдались. В остальном он был прав: в ненавистном ему Советском Союзе действительно происходило физическое устранение своих, т. е. преданных идеалам компартии людей, отказавшихся признать правоту сталинских методов строительства социализма или просто сомневающихся в них. Таких людей было особенно много среди старой большевистской гвардии, и она практически полностью сгорела в огне государственного террора. Но своими, т. е. коммунистами, дело далеко не ограничивалось. Посредством террора из общественно-политической и культурной жизни страны устранялась лучшая, свободомыслящая часть нации, способная критически оценивать действительность и происходящие в ней процессы и потому уже одним фактом своего существования представлявшая основное препятствие на пути окончательного утверждения личной власти И. В. Сталина. Показательно, что среди репрессированных доля лиц с высшим образованием почти втрое превышала общесоюзный уровень.

Попутно решались и другие важные для И. В. Сталина задачи. В стремлении сгладить общественную напряженность и раздражение, противоречие между радужными обещаниями и суровой реальностью власти охотно делали из арестованных руководителей разного ранга своего рода «козлов отпущения». Постоянные трудности на производстве и в быту, все беды и неудачи списывались на их козни как врагов народа, предателей, изменивших идеалам социализма. Помимо этого, серьезно ослаблялись сепаратистские настроения в союзных республиках, носителями которых была национальная интеллигенция, сформированная уже в годы советской власти. В ходе «чисток» она понесла ощутимый урон, главным образом в своей элитной (научно-гуманитарной и художественно-творческой) части.

«Большой террор», кардинально укрепивший личную власть И. В. Сталина, дорого стоил стране и народу. Был резко ослаблен кадровый потенциал специалистов во всех областях знаний и практической деятельности. Особенно болезненно репрессии сказались на боеспособности Вооруженных Сил. И в грянувшей через несколько лет Великой Отечественной войне народ России заплатил за все преступления сталинского режима высокую, небывалую в мировой истории цену.


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка