1930-х гг в Москве и международный архитектурный контекст



Сторінка1/16
Дата конвертації16.04.2016
Розмір3.62 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Федеральное государственное бюджетное научно-исследовательское учреждение «Государственный институт искусствознания»

Министерства культуры РФ

Сектор «Свода памятников архитектуры и монументального искусства России»
На правах рукописи
СУДЗУКИ Юя

КОНКУРС НА ДВОРЕЦ СОВЕТОВ 1930-х гг. в МОСКВЕ и МЕЖДУНАРОДНЫЙ АРХИТЕКТУРНЫЙ КОНТЕКСТ.

Специальность 17.00.04

Изобразительное, декоративно-прикладное

искусство и архитектура

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата искусствоведения

Научный руководитель:

Шорбан Екатерина Антоновна,

кандидат искусствоведения

Москва, 2014 г.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение………………………………………………………………………….с. 4

Глава 1. Архитектурные конкуры на крупнейшие общественные здания конца 1910-х – первой половины 1920-х годов как предшественники конкурса Дворца Советов. ………………………………………………………………………….с. 20

Глава 2. Конкурс на Дворец Советов в Москве. Первый и второй туры…...с. 48

Параграф 1. Архитектурная ситуация в СССР в конце 1920-х – 1-й половине 1930-х гг. Дискуссия о стилистической направленности советской архитектуры. Краткий перечень основных сооружений……...................................................с. 48

Параграф 2. Зарождение идеи Дворца Советов в 1920-е гг. Первый тур конкурса на Дворец Советов 1931 г……………………………………………………….с. 60

Параграф 3. Второй тур: открытый международный

конкурс на Дворец Советов……………………………………………………..с.101

Глава 3. Конкурс на Дворец Советов. Закрытый этап: третий и четвертый туры. Формирование окончательного варианта ……………………………………..с. 149

Параграф 1. Третий тур: март - июль 1932 г…………………………………..с. 149



Параграф 2. Четвертый тур: август 1932 – февраль 1933 гг……….…......с. 167 Параграф 3. Формирование окончательного варианта проекта Дворца Советов……………………………………………………………………………с. 177

Глава 4. Архитектура первых четырех десятилетий 20 века в Германии, Италии, США, Японии. Феномен многостилья и «официального стиля» в мировом зодчестве 1930-х гг………………………………………….................................с. 201

Параграф 1. Архитектура Германии…………………………………….............с. 201

Параграф 2. Архитектура Италии……………………………………………….с. 230

Параграф 3. Архитектура США…………………………………………………с. 234

Параграф 4. Архитектура Японии……………………………………………….с. 243

Параграф 5. Иностранная пресса и зарубежные архитекторы о международном конкурсе на Дворец Советов в Москве начала 1930-х гг……………………...с. 256



Заключение. Основные результаты и выводы диссертации………………… с. 264

Список сокращений………………………………………………………………с. 269

Список литературы……………………………………………………………….с. 270

Том 2. Приложение (альбом иллюстраций) на 97 с.

Оглавление Тома Приложений

Иллюстрации к Главе 1 …………………………………………………………с. 3

Конкурс на Дворец Рабочих…………………………с. 4-5

Конкурс на Дворец Труда…….…………………….с. 6-10

Иллюстрации к Главе 2………………………………………….……………....с. 11

1-й тур……………………………………………….с. 12-29

2-й тур…………….…………………………………с. 30-58

Иллюстрации к Главе 3………………………………………………………….с. 59

3-й тур……………………………………………….с. 60-72

4-й тур……………………………………………….с. 73-77

Финальный проект…………….…………………….с. 78-81

Иллюстрации к Главе 4……………………………………….…………….. с. 82-97




ВВЕДЕНИЕ.



Предлагаемая к защите диссертация посвящена интереснейшему все еще недостаточно изученному периоду развития советской и мировой архитектуры 20 века – 1930-м годам. Одно из наиболее значительных «этапных» явлений данного периода – конкурс на здание Дворца Советов 1931 – 1933 гг. в Москве. Этот конкурс совпал по времени и во многом определил по содержанию стилистический переход советской архитектуры от авангарда к неоклассике или шире – традиционализму, использованию «наследия прошлого», утвердившемуся в советском зодчестве во 2-й половине 1930-х гг. и продолжавшемуся до середины 1950-х гг. Несмотря на во многом насильственный характер смены стилистической направленности советской архитектуры 1930-х гг., нельзя отрицать существования в 1920-е гг. живой традиции неоклассического стиля, берущей начало в неоклассицизме дореволюционных лет и представленной в те годы широким кругом опытных мастеров зодчества, имевших большую практику строительства еще в 1900-е – 1910-е гг. Эта традиция получила продолжение в 1930-е гг. во многих ярких произведениях, в том числе в части проектов конкурса на Дворец Советов. Вместе с тем, материалы конкурса, на который поступило около 300 работ советских и зарубежных авторов, в наиболее объемном по числу участников втором туре демонстрируют подавляющее доминирование в начале 1930-х гг. авангардного направления. Задача данного исследования – попытаться изучить особенности сложной и неоднозначной «архитектурной реальности» данного времени. Кроме того, в диссертации сделана попытка, наряду с детальным рассмотрением архитектурного материала, выйти за пределы формально-стилистического анализа проектов и использовать конкурс в качестве ключа к раскрытию и новому пониманию глобальных процессов в истории советской и зарубежной архитектуры 1930-х гг.
Актуальность исследования.

Переходные периоды от одного художественного стиля к другому характерны для всей истории европейской архитектуры на протяжении двух с половиной тысячелетий. Изучение каждого такого этапа актуально и необходимо – именно в подобное переходное время возникает особое повышенное напряжение творческих сил и фантазий зодчих, повышается концентрация идей формообразования, дающая яркие и разнообразные результаты. В истории советского зодчества 1930-е годы являются одним из таких переходных периодов, ещё мало изученных в силу ряда объективных причин. Особенности неоднократной смены стилистической ориентации советской архитектуры и её тесной связи с этапами во многом трагической истории страны привели к тому, что в 1930-е – 1950-е гг. архитектурная критика была лишена возможности объективной оценки как авангардного зодчества 1920-х гг., так и официально поддержанного советской властью традиционализма 1930-х – 1950-х гг. После поворота советской архитектуры к интернациональному стилю, в 1960-е – 1980-е гг. оказалась «под запретом» неоклассика предыдущего периода; с практикой заведомо отрицательного отношения к архитектуре «сталинской неоклассики» иногда можно встретиться и сегодня. Все же, 80-летняя временная дистанция, прошедшая после проведения конкурса на Дворец Советов в Москве, позволяет отказаться от односторонне-идеологизированного подхода к этой архитектуре и попытаться выявить и рассмотреть собственно художественную составляющую этого явления. Автор данной работы должен признать, что и сам он в начале исследования, преимущественно стоял на односторонней позиции понимания этой архитектуры как «тоталитарной архитектуры» (даже не «архитектуры эпохи тоталитаризма»). Только в процессе детального изучения материала, начало приходить понимание о гораздо большей сложности и богатстве этого искусства, этих творческих поисков, не смотря на давление идеологической надстройки того времени на любого архитектора. Как и во всех видах советского искусства 1930-х гг., ростки настоящего живого творчества пробивались несмотря ни на какие идеологические установки, что называется «вопреки» генеральной линии тоталитарного режима. Точно так же, как в советской литературе 1930-х гг. существовало «программное» направление «Фадеевых» и новаторское живое искусство «Платоновых» и «Пришвиных» – так и в советской архитектуре существовали разные линии стиля. При чём, подчеркнём (об этом весьма метко пишет исследователь архитектуры этого периода Д. Хмельницкий) – что дело касалось не просто смены одной стилистики на другую (в данном случае смены авангарда на неоклассику). Нельзя отрицать, что смена стилистической направленности советской архитектуры в 1930-е гг. отчасти соответствовала и тенденциям развития мирового зодчества, где также, в большинстве стран Европы, а также и в США и Японии, усилились традиционализм и неоклассика. Разница была в том, что в ряде относительно демократических стран, архитектурное многостилье имело мирный характер сосуществования при огромной амплитуде стилей1, тогда как в СССР смена стилистической направленности стала инструментом «коллективизации» архитектуры, превращения советских архитекторов в послушных исполнителей, призванных выражать своими работами величие и незыблемость абсолютной власти. Более мобильные виды искусства – литература, живопись, скульптура – быстрее отреагировали на стилистический поворот и наполнили страну пафосными вульгарно-натуралистическими работами. Архитектура – в силу специфики этого вида искусства, когда для воплощения каждого объекта требуются годы – не могла отреагировать на директивные указания мгновенно. В 1930-е гг. по всей стране достраивали крупнейшие архитектурные комплексы в стилистике авангарда2. Восприятие новой, «утвержденной» властью, стилистики в духе «освоения наследия прошлого» также происходило медленно даже в среде тех проектировщиков нового поколения, которые были готовы к любым компромиссам и стремились безоговорочно исполнять указания сверху, но не имели соответствующего академического образования «в исторических стилях». Всю эту сложную архитектурную реальность отразили проекты конкурса на Дворец Советов, образующие уникальную коллекцию архитектурных идей в разной стилистике. Рассмотрение и анализ этих проектов с позиций «надвременного» их исследования, как объектов «чистого искусства», сегодня представляется своевременным и актуальным.

Второй стороной актуальности темы исследования именно сегодня, в начале 21 века, являются особенности нынешнего периода архитектурного развития – периода мирового кризиса архитектуры конца 20 – начала 21 столетий, кризиса стиля и образности зодчества (это неоднократно подтверждалось на всех общемировых съездах архитекторов последних лет). Сегодняшний период, как это ни парадоксально, отчасти близок эпохе 1930-х гг.: еще в 1980-е гг. стала очевидной полная несостоятельность выхолощенной «современной архитектуры» 20 в., особенно, в области градостроительства. Пришедший ей на смену постмодернизм, отчасти ориентированный на использование исторического архитектурного наследия, на деле оказался чрезвычайно легковесным направлением, неспособным решать масштабные художественные задачи гармонизации жизненной среды (не говоря уже о крайнем «левом» крыле современного строительства – деконструктивизме, оказавшемся средоточием архитектурного эпатажа). В этой ситуации, представляется необходимым обращение к наследию архитектуры прошлого – применительно к нашей теме – и к авангардной, и к традиционалистской архитектуре 1930-х годов в проектах конкурса Дворца Советов.



Степень изученности темы исследования.

Список трудов, посвященных советской архитектуре 1930-х гг., насчитывает не одну сотню наименований3. В силу того, что конкурс на Дворец Советов был тесно связан с идеологической надстройкой того времени, отношение исследователей и оценка его значения в 20 веке варьировались в зависимости от характера каждого исторического периода. Работы собственно 1930-х гг. имеют ценность, прежде всего с точки зрения фактологии, как документы той исторической эпохи – чрезвычайно сложной и драматической для развитии архитектуры. Изучая труды 1930-х – 1950-х гг. по теории архитектуры и искусства, необходимо иметь в виду, что работы с взгляды с объективной независимой позицией, в силу особенностей идеологической ситуации, как правило, не могли быть опубликованы в те годы и оставались на страницах рукописей и дневников4. Эти материалы до сих пор ещё недостаточно выявлены и опубликованы. Зарубежная литература 1930-х – 1950-х гг., касающаяся советской архитектуры 1930-х гг., была в основном связана с непосредственной протестной реакцией западных архитекторов и теоретиков искусства на инициированный руководством страны в начале 1930-х гг. поворот архитектуры СССР от стилистики авангарда к традиционализму, «использованию классического наследия прошлого». В этом смысле, западная критическая литература 1930-х – 1950-х гг. достаточно одностороння: в основном она посвящена вопросам давления, а затем фактического запрещения, тоталитарным советским строем искусства и архитектуры авангарда. Собственно советской архитектурной неоклассике, как художественному явлению, в исследованиях западных искусствоведов 1930-х – 1950- гг. уделялось сравнительно мало внимания.

В 1960-е – 1980-е гг. в советской историко-архитектурной науке, посвященной зодчеству 1920-х – 1950-х гг., произошли большие качественные изменения. Появилась целая плеяда исследователей, усилия которых, прежде всего, были направлены на изучение архитектуры авангарда 1920-х – начала 1930-х гг., и на актуальные проблемы развития советской архитектуры. Так называемая «сталинская неоклассика» рассматривалась чрезвычайно мало, что было связано с общей ориентацией советской архитектуры с 1960-х гг. (а по официальным документам с середины 1950-х гг.) на интернациональный стиль, наследовавший авангарду 1920-х гг. Правда, в изданиях обобщающего характера – учебниках по истории советской архитектуры или томах ВИА (Всеобщей истории архитектуры5) нельзя было совсем пропустить три десятилетия советской архитектуры, но говорилось об этом явлении кратко и обобщенно. В основном рассматривалось строительство послевоенного периода: восстановление городов, создание крупных градостроительных комплексов. Архитектура же 1930-х гг., гораздо более сложная и неоднородная по стилю, оставалась в тени. Одной из наиболее проблемных, если не запретных, тем – был конкурс на Дворец Советов в Москве. Вместе с тем, обращаясь к творчеству отдельных архитекторов, к архитектуре конкретных городов, исследователи не могли, хотя бы косвенно, не касаться зодчества 1930-х гг. Не претендуя на полноту, попробуем перечислить исследователей 1960-х – 1980-х гг., обращавшихся к истории советской архитектуры. Это М.И. Астафьева-Длугач, К.Н. Афанасьев, М.Г. Бархин, Е.А. Борисова, Ю.П. Бочаров, Н.Н. Броновицкая, Н.П. Былинкин, Г.Д. Быкова, А.И. Власюк, А.А. Воинов, П.А. Володин, Волчок, В.Л. Глазычев, А.П. Гозак, В.Г. Давидович, А.М. Журавлев, А.В. Иконников, Г.П. Каждан, И.А. Казусь, В.Н. Калмыкова, А.Я. Ковалев, И.В. Коккинаки, А.Ф. Крашенинников, Н.А. Наумова, Е. Овсянникова, В.И. Павличенков, А.В. Повелихина, Резвин, В.Л. Ружже, А.В. Рябушин, Ю.Ю. Савицкий, Т.Н. Самохина, Г.В. Сергеева, Н.А. Смурова, Н.Б. Соколов, А.А. Стригалев, Е.А. Тарасова, В.Э. Хазанова, О.Х. Халпахчьян, С.О. Хан-Магомедов, И.Н.Хлебников, А.И. Целиков, Т.А. Чижикова, А.Г. Чиняков, О.А. Швидковский, Е.Ф. Шумилов, И.Ю. Эйгель, Ю.Я. Яралов и многие другие. В 1980-е – 2000-е гг. ряды исследователей советской архитектуры пополнили такие специалисты, как А.Н. Броновицкая, Н. Васильев, Н.О. Душкина, М.В. Евстратова, Ю.Л. Косенкова, Н.П. Крадин, М.Г. Меерович, М.В. Нащокина, О. Панин, Г.Ю. Ревзин, Н.С. Сапрыкина, Вл. В. Седов, А. Тарханов, Л.И. Токменинова, Д. Хмельницкий, И.В. Чепкунова, И.С. Чередина, Д.О. Швидковский, М.С. Штиглиц и многие другие.

За рубежом, в Европе и Америке, в 1960-е – 1990-е гг. также сложилась значительная группа историков советской архитектуры. Среди наиболее известных исследователей – Анатолий Сенкевич (США), Анатоль Копп6 (Франция), Жан-Луи Коэн7 (Франция - США), Кетрин Кук8 (Великобритания), Питер Лизон (США), Александра Латур (Италия) и многие другие. Отметим, что западные специалисты, не скованные идеологическим давлением, раньше стали обращаться к «сталинскому неоклассицизму», нежели российские исследователи. Однако основное внимание в трудах зарубежных исследователей, обращенных к 1930-м гг., по-прежнему уделялось принудительному повороту стилистической направленности советской архитектуры9. В конце 1970-х – 1980-х гг., в связи с развитием в мировой архитектуре течения постмодернизм, язык советской неоклассики стал особенно интересен исследователям из западноевропейских стран и США. Одновременно в конце 1980-х – 1990-х гг., вследствие общего потепления отношений между Россией и западом и появления возможности свободного посещения разных стран, начались встречные процессы углубленного изучения советской архитектуры как западными, так и российскими специалистами, публикации фундаментальных трудов российских исследователей за рубежом, и зарубежных исследователей в России. Этому способствовали многочисленные устроенные в России и за рубежом выставки Музея архитектуры им. А.В. Щусева, посвященные советскому строительству разных периодов и разным явлениям, в том числе непосредственно конкурсу 1930-х гг. на Дворец Советов в Москве10, творчеству Б.М. Иофана, И.В. Жолтовского, А.В. Щусева и других зодчих.

Традиционно специалисты запада 2-й половины 20 в. рассматривали архитектуру «сталинского неоклассицизма» с позиций критики политической и идеологической ситуации в СССР 1930-х гг. . Наиболее серьезная работа в рамках этого направления науки была сделана выходцем из СССР В. Паперным в его книге «Культура Два», впервые опубликованной в США на русском языке в 1985 г.11. В книге В. Паперного культура, и в частности архитектура, рассматривается на фоне политической и идеологической ситуации в стране. В рамках этой линии нельзя не отметить работу 1992 г. американского исследователя Питера Лизона «Дворец Советов: Парадигма архитектуры в СССР»12. В 1990-е – 2000-е гг. это направление исследований продолжил Д. Хмельницкий13, который на чрезвычайно широком фактологическом документальном материале (от постановлений правительства СССР, до выступлений архитекторов и критиков в прессе 1930-х гг.) рассматривает процесс насильственного слома архитектуры и архитекторов авангарда и перехода к «наследию прошлого». При этом для иллюстрирования архитектурных процессов Д. Хмельницкий обращается непосредственно к нескольким проектам конкурса на Дворец Советов, однако рассматривает их, преимущественно, не с позиций художественной выразительности, а скорее с точки зрения степени готовности «добровольного подчинения» каждого автора диктаторским требованиям власти.

Особый вклад в изучение советской архитектуры первых двух десятилетий, развитие теории архитектуры этого периода и публикацию масштабных по глубине и объему новых материалов (в России и за рубежом) внёс в 1960-е – 2010-е гг. выдающийся исследователь советской архитектуры С.О. Хан-Могамедов, автор более 400 научных трудов, опубликованных во многих станах мира. Помимо фундаментальных, очень больших по объему, обобщающих монографических исследований конца 1980-х – 2000-х гг.14, таких, как например, двухтомник «Архитектура советского авангарда» и другие, в 2000-х – начале 2010-х гг. С.О. Хан-Магомедов и его соратники опубликовали в серии «Творцы авангарда» более двух десятков объемистых книг, посвященных творчеству отдельных мастеров советской архитектуры, как известных, так и мало известных. Не смотря на то, что С.О. Хан-Магомедов преимущественно занимался зодчеством 1920-х гг., значительная часть его исследований посвящена и переходному периоду начала 1930-х гг. и даже во многом архитектуре всего десятилетия 1930-х гг. Отличие работ С.О. Хан-Магомедова от исследований его коллег 1960-х – 1980-х гг. заключается во всестороннем рассмотрении всей совокупности разнообразных явлений, происходивших в советском зодчестве 1920-х – 1930-х гг. (на основе большого числа архивных текстовых материалов и проектов), без вычленения какого-то одного стилистического направления. Применение именно такого подхода автор данной диссертационной работы рассматривает для себя в качестве наиболее правильного.



Объект исследования.

Архитектура проектов конкурса на Дворец Советов в Москве 1931 – 1933 гг. и окончательного проекта 1933 – 1941 гг. Зодчество 1930-х гг. в СССР и международный архитектурный контекст.



Предметом исследования являются особенности архитектурного развития 1930-х гг. в СССР и в ряде зарубежных стран. Изучение многообразия стилистических направлений в зодчестве того времени, соотношения авангардного и традиционалистского направлений.

Цель исследования.

На основе изучения материалов конкурса на Дворец Советов в Москве, а также ряда других, родственных явлений архитектурной жизни 1920-х – 1930-х гг., реконструировать картину архитектурной реальности 1930-х гг. Выявить особенности стилистического и образно-композиционного развития советской архитектуры 1930-х гг. на фоне общемировых процессов в зодчестве.



Задачи исследования

- выявление основных проблем современного осмысления места и роли советской архитектуры 1930-х годов, и, особенно, такого «знакового» события этого периода, как конкурс на Дворец Советов, в общей картине развития зодчества 20 века;

- обращение к феномену идеи создания «главного здания страны» и к образно- стилистическим поискам в архитектуре первых лет советской власти на примере конкурсов на Дворец рабочих в Петрограде и Дворец труда в Москве;

- исследование политико-идеалогического контекста конкурса на Дворец Советов;

- исследование архитектурного контекста конкурса на Дворец Советов на основе практики строительства конца 1920-х – 1930-х гг.;

- изучение всех этапов организации и проведения конкурса на Дворец Советов 1930-х гг. на основе текстовых материалов;

- изучение большинства проектов, представленных на каждый тур конкурса на Дворец Советов; анализ образно-стилистических и композиционных решений;

- изучение проектов этапа сложения окончательного варианта Дворца Советов, принятого к строительству;

- выявление особенностей рабочего проектирования на основе окончательного варианта здания Дворца Советов;

- выявление причин стилистической близости окончательного варианта проекта Дворца Советов формам ар деко;

- изучение особенностей стилистического развития архитектуры 1920-х – 1930-х гг. в ряде стран с различными государственными системами – как тоталитарными, так и демократическими (Германия, Италия, США, Япония) и выявление общих явлений и различий в мировом архитектурном процессе данной эпохи.

Хронологические границы исследования охватывают, прежде всего, период проведения четырех туров конкурса на Дворец Советов в 1931-1933 гг. и окончательной доработки проекта в 1933 – 1941 гг. Для более объемного и глубокого понимания феномена конкурса на Дворец Советов, изучения его предпосылок в советском зодчестве и международного архитектурного контекста, хронологические рамки исследования расширены включением советской и зарубежной архитектуры предшествующего периода конца 1910-х – 1920-х гг.

Источники исследования.

Материалы конкурса на Дворец Советов 1931 – 1933 гг. – около 300 графических проектов, представленных на четыре тура конкурса, а также, графические материалы этапа формирования окончательного варианта Дворца Советов 1933 г. – конца 1930-х гг., опубликованные в архитектурных журналах 1930-х гг. «Архитектура СССР», «Строительство Москвы», «Советская архитектура», а также в книгах о мастерах советской архитектуры, монографиях, проспектах выставок ГНИМА им. А.В. Щусева. Архивные графические и текстовые документы из фонда Управления Строительством Дворца Советов в Центральном Архиве Города Москвы, фонда И.П. Машкова в Российском Государственном Архиве Литературы и Искусства, ГНИМА им. А.В. Щусева (Москва). Текстовые архивные и опубликованные документы: программы туров конкурса, официальные постановления по результатам каждого тура, протоколы и документы Совета Строительства Дворца Советов и Управления Строительством Дворца Советов. Советская и зарубежная архитектурная критика 1930-х гг. Материалы «конкурсов – предшественников» на крупнейшие этапные общественные сооружения 1918 – 1920-х гг. (конкурсы на Дворец Рабочих 1918-1919 гг. в Петрограде и Дворец Труда 1923 г. в Москве): графические и текстовые архивные и опубликованные документы. Монографические работы российских и западных исследователей, посвященные архитектуре 1930-х гг. разных стран мира15 – Германии, Италии, США, Японии.



Методической основой работы является принцип рассмотрения материалов в хронологической последовательности и метод объективного художественно-стилистического сравнительного анализа композиций проектов конкурса Дворца Советов в Москве. Для понимания генезиса процессов в практике архитектурного проектирования привлекается широкий круг исторических документов того времени. Одновременно, для получения более масштабных обобщений, сделана попытка использования «вневременного» абстрактного анализа художественной формы, что способствует объективизации оценки архитектурного материала. Для включения конкурса в мировой историко-архитектурный контекст и понимания его исторической роли используется метод расширения хронологических и географических границ исследования.

Научная новизна работы.

В рамках данного исследования впервые сделана попытка рассмотрения максимально полной совокупности всех представленных на конкурс Дворца Советов проектов. Проведена классификация всех версий Дворца Советов и проанализированы изменения композиций и архитектурного стиля на протяжении всех туров конкурса 1930-х гг. Проведенный анализ, основанный на возможно более объективном изучении данного явления архитектуры, позволяет преодолеть ранее доминировавшие в искусствоведении односторонние его оценки и взглянуть на весь корпус проектов конкурса на Дворец Советов как на богатейший, ранее недостаточно исследованный, источник архитектурных идей, как в стилистике экспериментальной архитектуры, так и в стилистике разных направлений традиционализма.



Положения, выносимые на защиту.

Зодчество первых четырех десятилетий 20 в., которое долгое время рассматривалось односторонне и дискретно с точки зрения возникновения и роста языка геометризированной «современной архитектуры» или интернационального стиля, в реальности, с точки зрения бытования стилей и количества построек в новаторской и традиционалистской манерах – является прямым наследником многостилевой архитектуры 2-й половины – конца 19 века.

Первые знаковые для истории советской архитектуры конкурсы на «главное общественное здание советской страны» – конкурс на Дворец рабочих в Петрограде 1919 г. и конкурс на Дворец труда в Москве 1922-23 гг. продемонстрировали, с одной стороны, доминирование различных вариаций романтического традиционализма, а с другой – появление к 1922 г. нового экспериментального течения, выразившегося в проектах К. Мельникова и братьев Весниных. При чем, не только работы в русле нового направления, но и традиционалистские версии Дворца рабочих и Дворца труда сегодня представляют значительную ценность как яркие штудии в духе экспрессионизма.

Несмотря на общепризнанное лидирование советской авангардной школы 1920-х гг. в мировом художественном процессе, архитектурная реальность в советской России конца 1920-х гг. характеризуется сосуществованием новаторского и традиционалистского направлений, при чем последнее было представлено значительным числом опытных мастеров, мысливших и строивших в рамках изобразительного языка неоклассики и историзма: наиболее ярким оригинальным явлением в рамках неоклассицизма стала «красная дорика» И.А. Фомина; другим важнейшим направлением являлся неоренссанс И.В. Жолтовского и его школы. Мастера нового поколения, такие как Б.М. Иофан (на рубеже 1910-х – 1920-х гг. работавший в Италии) постепенно нащупывали еще один «третий путь» развития архитектурного стиля, в котором соединились язык авангардной архитектуры и классицистические принципы регулярности и декорирования упрощенным ордером (Дом правительства на набережной Москвы-реки).

Конкурс на Дворец Советов в Москве 1931-34 гг. хотя и был организован руководством СССР и ознаменовал официально утвержденный поворот советского зодчества к традиционализму и «освоению наследия прошлого», одновременно стал крупнейшим событием в истории мировой архитектуры первой половины 20 века. Каждый из четырех туров конкурса на Дворец Советов отличается своеобразием и сегодня, с позиций «чистого искусства», представляет чрезвычайно большой интерес с точки зрения вопросов формообразования и поисков выразительности при проектировании крупного общественного зрелищного комплекса.

При рассмотрении всей совокупности более 300 участвовавших в четырех турах конкурса на Дворец Советов проектов обнаруживается неожиданный вывод: преобладающее число работ, особенно благодаря наиболее многочисленному второму открытому международному туру, выполнены в стилистике экспериментальной архитектуры авангарда. Коллекция этих проектов представляет собой еще не до конца оцененное собрание интереснейших композиционных идей. Меньшая по числу группа проектов в стилистике традиционализма, также представляет значительный интерес, демонстрируя чрезвычайное разнообразие художественных трактовок наследия зодчества от переработки форм европейского средневековья и ренессанса до выдающихся по эмоциональной силе романтических неоклассицистических композиций в духе Пиранези.

Для понимания роли и места конкурса на Дворец Советов и шире – советской архитектуры 1930-х гг. в мировом архитектурном процессе – в работе сделана попытка рассмотрения мирового архитектурного контекста этой эпохи. Обращение к многоплановой архитектурной реальности первых четырех десятилетий 20 в. в Германии, Италии, США, Японии, и ряде других стран Европы, позволяет говорить о параллельности развития течений традиционализма и новаторства в зодчестве всех без исключения государств. Соотношение и характер разных стилистических направлений в каждой стране был своеобразным и зависел от традиции художественного развития и особенностей социально-политического и экономического развития.

Теоретическая и практическая значимость работы.

С теоретической точки зрения данное исследование позволяет глубже понять особенности и закономерности такого сложнейшего переходного этапа в развитии советской и мировой архитектуры 20 века, каким являются 1930-е гг. Обращение к обширнейшему корпусу проектов конкурса на Дворец Советов 1930-х гг. в Москве вводит в научный оборот уникальный по богатству и разнообразию художественных решений архитектурный материал. Рассмотрение основного объекта исследования – конкурса на Дворец Советов – на фоне широкого международного контекста, позволяет по-новому оценить место советского зодчества 1930-х гг. в мировом архитектурном процессе этой эпохи.

Результаты и методика работы могут быть использованы при углубленном исследовании других малоизученных явлений в истории архитектуры 20 века.

С практической точки зрения, в условиях современного кризиса мировой архитектуры в области развития стиля и формообразования, материалы диссертации могут послужить важным источником для современных проектировщиков при создании масштабных градостроительных проектов и разработке общественных зрелищных сооружений.

Материалы диссертации, её выводы и результаты, представляют интерес как для специалистов по истории и теории архитектуры, так и для широкого круга лиц, интересующихся историей и генезисом культурно-исторических процессов 20 века.

Апробация работы.

Проблематика диссертации, положения работы и результаты исследования были доложены и обсуждены на заседаниях сектора «Свода памятников архитектуры и монументального искусства России» Государственного института искусствознания Минкультуры РФ, а также на шести (в т.ч. международных) научных конференциях и научных семинарах в РГГУ (Москва), университете Линьянь (Гонконг), 24-м Международном конгрессе Архитекторов (Токио).

Основные положения и материалы исследования изложены в научных и научно-популярных публикациях на русском и английском языках, в том числе в трех печатных работах в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК.

Структура диссертации определяется целью и задачами исследования и содержит введение, четыре главы и заключение, с подведением итогов. Общий объем текста около 12 а.л. Библиографический список содержит 258 наименований использованных и цитированных в исследовании работ, а также общих трудов, касающихся проблематики исследования, новейших публикаций по темам глав, архивных источников. К тому текста диссертации прилагается Том Приложений в виде альбома иллюстраций, содержащий около 250 изображений.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка