Тема культура россии в мировой цивилизации



Скачати 164.63 Kb.
Дата конвертації27.04.2016
Розмір164.63 Kb.
Тема 2. КУЛЬТУРА РОССИИ В МИРОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ


  1. «Запад» и «Восток» как понятия культурологии.

  2. Отличительные черты западной и восточной культур.

  3. Культура России в системе «Восток – Запад».




  1. Традиционно время зарождения культуры в истории Востока принято относить к V-VI тыс. до н.э., поскольку именно в этот период в долинах больших рек появляются первые развитые цивилизации (Шумер, Египет, Китай и др.), заложившие социально-экономический и духовно-культурный фундамент деспотических государств Древнего Востока. Именно с этими и подобными им средневековыми обществами (исламская цивилизация) чаще всего и связывается представление о существовании в мировой истории особого, противоположного Западу, образованию – Восток, представляющему иную фундаментальную форму всемирного социокультурного опыта.

Однако в подобных представлениях остается без внимания тот факт, что Запад и Восток – не изначальные, а значит, и не универсальные формы цивилизационно-исторического существования. Отсюда и критика классических исторических теорий (особенно европоцентризма, стремящегося поставить Запад над Востоком) или теорий локальных цивилизаций, принципиально отвергающих допустимость использования в историческом познании самих понятий «Запад» и «Восток».

Новейшие цивилизационные теории, построенные с опорой на противопоставление традиционных и современных обществ и их культур, также отвергают реальность Запада и Востока в мировой истории. Тем не менее, после появления трудов М. Вебера, Р. Генона и М. К. Петрова едва ли возможен отказ от этих исторических реальностей, правда, с одной очень существенной поправкой в отношении классики – общества и культуры традиционного типа – изначальные и социально универсальные (естественные, нормальные) формы организации и обновления социокультурного опыта.

После исторической «катастрофы» в бассейне Эгейского моря, прекратившей существование одного из таких обществ (крито-микенской цивилизации), как историческая аномалия возникает общество принципиально нового типа, основанное на свободной, целостной активности личности (герои Троянской войны). Именно от этого общества – классической эллинской цивилизации – и берет свое начало европейская (западная) культурно-историческая традиция, с присущими ей демократией, философией, рынком, капитализмом, либерализмом и наукой. Поскольку все перечисленные новации имеют западное происхождение, для обозначения сохранивших свою традиционность древних, средневековых и даже новых обществ и культур допустимо использование понятия «Восток».

По мнению известного французского историка и культуролога Э. Морена, западноевропейская культура не обладает внутренним единством и характеризуется противоречивостью двух начал – греческого и иудео-христианского. Именно такая внутренняя противоречивость (религия – разум; вера – критицизм; эмпиризм – рационализм; традиция – новаторство и т.п.) и воплощает западное культурное единство многообразия. Западная культура живет этими внутренними диалогами и конфликтами; она обладает этим врожденным «несовершенством» и тем самым способна избежать одномерного абсолютизма «совершенства» культурной организации.

Восток издавна осознавался европейцами как значимый, но чужой: его восхваляли и порицали; говорили о его стабильности и неисторичности; глубинной духовности, поднимающей человека над его эмпирическим существованием, или, напротив, о косности и рабстве. Эти и многие другие противоречивые характеристики нашли отражение и в специальных теориях, созданных европейскими философами, культурологами, политологами, социологами и историками. При этом Восток, как правило, воспринимается в них в соотнесении с Западом, так, что его теоретическое осмысление, осознание его специфики и разнообразия на европейском фоне одновременно является и проявлением собственно европейского самосознания. Именно так и сформировались понятия «Запад» и «Восток», которыми мы до сих пор – критически или догматически, осознанно или неосознанно – оперируем.

Что же все-таки мы имеем ввиду, когда оперируем этими понятиями? Отвечая на этот прямой вопрос, обратимся к философии истории Г. Гегеля, в которой интересующие нас понятия были впервые использованы в строгой теоретической форме.

Понятием «Восток» философ объединяет древние цивилизации Азии и примыкающей к ней Северной Африки (Китай, Индия, Персия), а в составе последней выделяет зендский народ (народ Заратустры), Ассирию, Вавилонию, Мидию, Иран, Сирию, Финикию, иудею и Египет. Кроме того, имея ввиду христианскую эпоху всемирной истории, он причисляет к Востоку и исламский мир. Таким образом, Восток представлен у Гегеля тремя культурно-историческими мирами: китайским, индийским и ближневосточным. Двигаясь дальше на Запад, мы попадаем из Западной Азии (Ближнего Востока) в Европу. В древности в ее южной части, на островах и полуостровах Северного Средиземноморья, сложились две цивилизации (из числа известных во времена Гегеля): греческая и римская. Этот античный мир и возникшая уже в христианскую эпоху западноевропейская цивилизация составляют у Г. Гегеля собственно «Запад». Отметим, что ни Россию, ни современные ему американские государства в состав Запада он не включает и вообще не находит им места в своей философии истории. Итак, в гегелевской трактовке мы имеем два понятия Запада: а) расширительное, включающее античность и христианскую культуру западноевропейских народов и б) узкое, подразумевающее лишь последнюю.

Компромиссная точка зрения представлена в работе «Духовная ситуация времени» немецкого философа-экзистенциалиста К. Ясперса, который, подобно О. Шпенглеру, помещает западную культуру среди прочих локальных цивилизаций, указывая на мировой характер истории, приданный ею в эпоху Нового времени, а также на собственные исторические корни Запада, связанные с наследием иудеев, греков и римлян.

Интересно отметить, что К. Ясперс, активно использующий понятие «Запад», практически избегает понятия «Восток», говоря о Китае и Индии как о двух самостоятельных сферах культурно-исторической традиции наряду с третьей – Западом, который также выступает у него в нескольких значениях. Прежде всего, Запад – это западная культура II тыс. до н.э. (узкое значение термина). Кроме того, Запад – это гигантский исторический мир, начатый Египтом, Месопотамией и крито-микенской цивилизацией, продолженный персами, иудеями, греками и римлянами в античную эпоху, и завершаемый Византией, Россией и Западной Европой с Америкой в христианскую эпоху (с добавлением исламской цивилизации), что составляет предельное значение термина. И, наконец, в концепции К. Ясперса присутствует и представление о Западе как европейской культурно-исторической традиции, начатой греками с их идеями и реальностями свободы и демократии, философии и науки.

Вопреки распространенному мнению европейская культура не является прямой наследницей эллинской цивилизации. Древнегреческие наука и философия дошли до европейцев благодаря мусульманским посредникам и переводам с арабского языка. Не будь этих ученых и философов ближневосточного средневековья, Европа, возможно, так и не узнала бы и не познакомилась бы с культурным наследием собственной древности. Мало кто из европейцев знает, к примеру, что символика и поэтические образы Данте во многом заимствованы у известного мусульманского философа-эзотерика Мухиддина ибн-Араби, а сам термин «гуманизм» впервые прозвучал на языке фарси и был художественно осмыслен Саади задолго до наступления европейского ренессанса.

Современные представители науки сравнения – компаративистики – выдвигая идею «встречи Востока и Запада», все более склонны говорить о необходимости инъекций жизненных соков культуры Востока в немощное тело дряхлеющей в духовном отношении западной цивилизации. Разумеется, это мнение можно оспаривать, но безусловной является потребность в углублении и расширении диалога культур, без которого вряд ли сегодня возможно дальнейшее развитие и выживание человечества.


  1. Культурные «полюса» – Запад и Восток – представляют собой две во многом противоположные культурные традиции, два типа культуры, две различные «системы координат», два миропонимания, две «мировоззренческие матрицы», два «языка», на которых могут мыслить и изъясняться люди в процессе постижения окружающего мира. Традиции эти проявляют себя не только во всех разновидностях духовной культуры, но и в образе жизни народов в целом.

Принципиальные отличия двух обозначенных традиций, которые одновременно являются и их типологическими чертами, можно проследить по следующим основным позициям:

а) отношение к миру (Запад исходит из Бытия, Восток – из не-Бытия);

б) отношение к природе (Запад как бы противопоставляет человека и природу, в то время как восточная культура ориентируется на нерасчлененность человека и природы);

в) трактовка бытийного призвания человека и ориентация человеческого труда (если западный (гуманистический) подход нацеливает на изменение (совершенствование) мира и человека в соответствии с человеческими представлениями и проектами, то восточная (духовная) ориентация – на изменение самого человека как части мира и некой высшей духовной субстанции в соответствии с изначальным (не человеку принадлежащим) замыслом);

г) понимание устройства мироздания, человеческой природы и человеческого бытия, а также механизмов исторического процесса (в западной культуре доминирует принцип антропоцентризма, в восточной – принцип теоцентризма; на Западе ценятся индивидуализм, суверенность, автономность и уникальность личности, проявление своего «Я» и свободы воли, на Востоке отдельный человек традиционно чувствует себя лишь «физическим телом», которое становится собственно человеком, если его сердце обращено к другим людям, личность живет лишь в коллективе, понятие свободы воли отсутствует);

д) отношение к государству, власти, закону (на Западе закон выше власти, человек подчинен государству как начальнику; на Востоке власть выше закона, человек служит государству и начальству);

е) временная ориентация человеческого поведения (западная культура ориентирована на будущее, восточная – на вечность);

ж) ценностные ориентации личности и общества (для западной культуры характерно потребительски ориентированное бытие, для восточной высшей ценностью является духовно ориентированное бытие, главный смысл которого, служение высшей воле);

з) оценка познавательных и преобразовательных возможностей человека (антропоцентристский подход основывается на принципе безграничной познаваемости мира, мышление скорее рациональное; теоцентристская традиция полагает, что от человека зависит далеко не все, и есть нечто принципиально непознаваемое, мышление скорее образное и эмоциональное);

и) сущность и механизмы познания (на Западе процесс познания сводится к познающей активности субъекта, а высшей ценностью является разум; в восточной культуре познание – это не только исследование свойств объекта, но и его духовное постижение на уровне недоступном рациональному исследованию, объект сам «открывает» себя познающему субъекту);

к) отношение человека к истине (для западного человека истинно лишь то, что подвластно его уму и воле; для восточного истина – это само бытие, само сущее, то, что нам дано и не зависит от ума и воли ее познающего);

л) отношение к религиозной вере (если мировоззрение западного человека объективно находится в противоречии с глубокой религиозной личной верой, то носителям восточного мировоззрения, как правило, присуще конкретное личное вероисповедание).

Типологические черты двух рассмотренных нами типов духовности определяют и специфику возникающих на их основе культурных традиций. Запад и Восток – это различие космологических и космогонических представлений, это различные взгляды на мир, различные «манеры понимать вещи». В то же время хорошо всем известная формула «Запад есть Запад, Восток есть Восток» представляется сегодня столь же неверной, как и формула «Восток есть Запад, Запад есть Восток». Современные реалии подсказывают на иную формулу «Нет Востока без Запада, и нет Запада без Востока», поскольку одно помогает другому осознать себя.


  1. В современной культурологической мысли возникло учение о пограничных культурах, которые формируются на периферии стабильных, крупных цивилизаций, в зонах, где они переходят свои границы и вступают во взаимодействие друг с другом. Русская культура как раз и может быть рассмотрена как зона такого перехода, поскольку для нее как «пограничного» образования характерны:

  • внутренние напряжения и противоречия как постоянный конституитивный фактор, определяющий природу культурообразующих механизмов и их функционирование;

  • циклические «разрывы» процесса формирования, та самая «прерывность», на наличие которой указывал еще Н. А. Бердяев (русские - максималисты: им нужно все или ничего);

  • неспособность к саморазвитию, сосуществование в структуре культуры феноменов, принадлежащих различной исторической хронологии – от архаики до современности, постоянная активизация архаических феноменов;

  • экстенсивный характер, неспособность к динамическому развитию, болезненность любой модернизации.

Пограничные культуры находятся в постоянном поиске своей идентичности. Настоящее в них всегда характеризуется неопределенностью, фрагментарностью, расколом между противоборствующими традиционными и современными началами.

В России воля и мышление недисциплинированны и не являются законченными. В свое время Ф. М. Достоевский отмечал, что наиболее специфическая черта русского национального характера состоит в его способности воспринимать черты любого национального характера. Эту способность он назвал «всемерной отзывчивостью» русских. Не ценя, в достаточной степени, материальную культуру, нужды ежедневной жизни, русские способны осуществлять разрушение уже существующих культурных ценностей. В этом проявляется максимализм русской души: с одной стороны, высочайшее проявление святости, с другой – сатанинское зло. Ф. М. Достоевский объяснял это чрезмерной одаренностью и талантливостью русских. Русскому человеку все еще необходимо дисциплинировать свою волю и мышление. В противном случае он превращается в беспомощного мечтателя, анархиста, авантюриста или прожигателя жизни, даже если сохраняет при этом свою доброту.



Особенности культуры России во многом были определены ее геополитическим положением: срединным положением между западом и Востоком; пространственными характеристиками «расстояния» и «простора» как атрибутами русской ментальности; проблемой «культурного отставания» России в Средние века.

Известный русский философ Н. А. Бердяев отмечал, что в России сталкиваются два потока мировой истории – Запад и Восток. Русская культура не может считаться чисто европейской или чисто азиатской: в ней всегда боролись два начала – восточное и западное. В разные периоды своего развития русская культура заимствовала обычаи и традиции разных народов: языческие божества скандинавских народов; византийское христианство (православие); французский язык и идеи просвещения; язык и обычаи английского дворянства.

Одна из существенных историко-культурных проблем России – проблема культурного отставания в Средние века. К началу XVIII в. в России не существовало светской литературы, архитектуры, музыки, философии и науки, тогда как Европа к этому времени уже создала огромный массив научного и философского знания, имела опыт во всех областях культуры и более прогрессивное государственное устройство. Молодой Петр I во время путешествия по Европе был поражен различием в устройстве жизни европейцев и русских.

Культура России – это культура русского народа, сложившаяся вначале на восточно-славянской основе в виде культуры древнерусской народности (примерно в VIII – XIII вв.), а с XIV в. и по настоящее время представленная украинской, белорусской и собственно русской культурами. В этом изначальном и наиболее характерном для русского культурного самосознания осмысления определяющей является мысль о временном, локальном и сущностном единстве российской культуры и о ее определенном своеобразии среди культур других европейских народов.

В определении самого понятия «культура России» существует два подхода. Первый настаивает на резком противопоставлении «Руси–Украины» и гораздо более позднего смешанного культурного образования, сложившегося собственно в России. Второй, особенно набирающий силу в настоящее время, представляет культуру России как совокупность множества различных национальных культур, так или иначе связанных с собственно русской культурой. Оба эти стремления в известной мере объясняются спецификой самой русской культуры и путей ее исторического развития; своеобразием природных условий и социокультурного окружения, а также общим колоритом исторической эпохи.

В христианском мире русская культура – одна из трех (наряду с византийской и западно-христианской) наиболее значимых культур.

Рассматривая вопрос о месте России во всемирной истории, специфике ее собственной истории и культуры, о своеобразии ее государственности, пытаясь вникнуть и объяснить причудливые узоры политической истории страны и народа, очень часто обращаются к старой философско-исторической схеме «Восток-Запад». Как бы при этом ни понимались исходные понятия – элементы этой классической схемы. Россию считают принадлежащей либо Западу, либо Востоку, либо имеющей собственную специфику, а потому и не совпадающей ни с Западом, ни с Востоком.

В последнем случае возможны несколько самостоятельных позиций. Например, можно считать, что Россия как бы колеблется между Западом и Востоком (Г. В. Плеханов); можно объявить ее великим Востоком-Западом или Западом-Востоком (Н. А. Бердяев); можно предсказать ей великую роль в объединении Запада и Востока на основе истинного христианства (молодой В. С. Соловьев); можно рассматривать ее как такую «третью силу» (термин В. С. Соловьева), которая прямо не зависит ни от Востока, ни от Запада, образуя особый мир, вполне сопоставимый с двумя первыми, хотя своеобразный и неповторимый (евразийцы).

Проблема «Восток – Запад – Россия» впервые была заявлена в «Философических письмах» П. Я. Чаадаева, послуживших поводом для возникновения дискуссии между «западниками» и «славянофилами». Рассматривая историю России, П. Я. Чаадаев полагает, что она оказалась вырванной из всемирного исторического процесса. Россия опирается как на Европу, так и на Восток, но должна объединить в себе эти два начала. Такая «оторванность» есть следствие принятия Русью православия. Философ считает. Что если католицизм по своей сущности явление глубоко общественное, то православие воспитывает в человеке такие качества, как покорность, смирение и аскетизм. Высказав мысль о том, что Россия могла бы стать мостом между Западом и Востоком, поскольку она имеет возможность сочетать в своей культуре оба великих начала духовной природы – разум и воображение, П. Я. Чаадаев тем самым ставит вопрос о «третьей силе» во всемирной истории.

Как и П. Я. Чаадаев, свой идеал социокультурного развития в западной Европе видели западники, которые были абсолютно убеждены в том, что Россия должна учиться у Запада и пройти тот же самый путь развития. Они хотели, чтобы Россия усвоила европейскую науку, культуру и плоды векового просвещения. Западники мало интересовались религией, и если среди них и были религиозные люди, они не видели достоинств православия и имели склонность к преувеличению недостатков русской церкви. Оптимизм западников заключался в уверенности, что Россия пройдет путь Европы, поскольку она уже стоит на ее пороге и все движения европейской жизни находят в ней отклик.

В противоположность западникам, старания славянофилов были направлены на разработку христианского миропонимания, опирающегося на учения отцов восточной церкви и православие в той самобытной форме, которую ему придал русский народ. Они идеализируют историко-культурное прошлое России и русский национальный характер. Славянофилы высоко ценили самобытные особенности русской культуры и утверждали, что история и культура России развивались, и будут развиваться по своему собственному пути, совершенно отличному от пути западных народов. По их мнению, Россия призвана оздоровить Западную Европу духом православия и русских общественных идеалов, помочь Европе в разрешении ее внутренних и внешних проблем в соответствии с общехристианскими принципами.

На протяжении практически всего XIX в. в исследовательской литературе господствовало представление о глубоком и принципиальном отличии русской истории от истории западноевропейских народов. Опора на гегелевскую триаду – Китай, Индия, Ближний Восток – и одновременное введение в мировую историю России как ее нового необходимого звена допускали две, чисто теоретические возможности: сохранение трех элементов, но помещение России в качестве дополнительного звена в один из них (скорее всего, в третий, христианский – по главной его характеристике); либо сокращение прежней схемы до двух элементов и введение в триаду нового элемента – России.

Из представленных теоретических возможностей вторая имеет явный теоретический приоритет. Однако идея российской самобытности, доминировавшая в русской общественно-философской мысли XIX в., использовала первую, поскольку для русских мыслителей Россия представлялась, прежде всего, страной христианства и христианской культуры.

Таким образом, вопрос о России, ее культуре и месте в истории в отношении Восток – Запад решается следующим образом. Во-1-х, указанием на христианский характер ее духовно-культурной традиции и европейскую принадлежность этноса, общества и государственности (этим она отличается от цивилизаций Востока). Во-2-х, указанием на православие и совпадение государственности и цивилизации в силу геополитической специфики, что отличает Россию от стран Западной Европы. Чисто исторически Россия (вместе с Византией и Западной Европой) – это вторичная и наиболее молодая христианская цивилизация западного мира.

Сравнительное рассмотрение русской культуры с другими, как правило, имеет целью установление принципиального взаимодействия между ними, а также преодоление, говоря словами О. Шпенглера, «взаимонепроницаемости» замкнутых культур-цивилизаций. Подобное сравнение возможно на трех уровнях: 1) национальном (русская и французская, русская и японская культура и т.п.); 2) цивилизационном (сопоставление России с цивилизациями Востока и западноевропейской «фаустовской» или западноевропейской цивилизацией); 3) типологическом (Россия в контексте Запада и Востока вообще).

В национальном отношении русская культура – одна из национальных европейских культур, имеющая свое особое «лицо», наряду со всеми остальными, начиная с древних эллинов, от которых идет европейская цивилизационно-историческая традиция. Эта специфика – ее огромная территория и единое государство русского народа, а отсюда – совпадение нации и цивилизации.

От восточных цивилизаций русскую отличает христианство и связь с эллинской общеевропейской основой (через греческую Византию); от цивилизации западноевропейских народов – православный характер русской культуры и моменты, указанные выше.

Наконец, в самом широком культурологическом контексте Россия вместе с Западной Европой – это Запад в противоположность Востоку. Этим и определяется место России в диалоге культур. Как геополитическая сила она уже дважды спасала европейскую цивилизацию: от татаро-монгол в Средние века и от собственной европейской «чумы» (фашизма) – в ХХ в.

Но может ли Россия, как духовная сила, стать «мостом» между Европой и Азией или, тем более, между изначальным христианством и будущей духовностью на нашей планете, это большой и сложный вопрос. При рассмотрении места и роли России в современной культуре допустимы два варианта рассуждений: от мировой культуры к российской, и, наоборот.

Для современной культуры характерны две важнейшие особенности: культурная экспансия Запада – в ситуации предельного обмирщения и одновременно универсализации собственной культуры; и борьба за культурную автономию и самобытность в незападных цивилизациях перед лицом «модернизации» и «вестернизации».



Российская культура в новое время и особенно в советскую и постсоветскую эпоху испытала на себе подобное воздействие. Обнаружив значительное стремление к принятию стандартов «западничества» и «модернизма», что уже дважды приводило к краху сложившейся государственности и к историческому разрыву между православием и культурой.

В какой мере культура, ориентированная на сциентистски-материалистический идеал универсальности, внутренне противоречивый в своей основе, имеет перспективу и будущее, – вопрос, все более волнующий самых серьезных западных мыслителей. Их поиск – в направлении возрождения базисных ценностей христианской культуры – совпадает с усилиями тех православных мыслителей и ученых, людей искусства, общественных деятелей и политиков, которые отстаивают не «самобытничество» России ради него самого, а традиционную для русской культуры идею ее принципиальной духовности.


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка