Предупреждение часть первая. Общая



Сторінка24/25
Дата конвертації15.04.2016
Розмір4.43 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25
ГЛАВА 11
Об искусстве
У каждого народа своя культура, что показывает её связь с биологическими особенностями нации. Энергия народа концентрировалась в религиозных произведениях искусства. Сравните, например, западноевропейскую иконопись и славянскую. Для Запада главная ценность — земная жизнь. По мере удаления от жизни ценность того нового состояния, далёкого от реальности, уменьшается, пока не уходит в точку, в нуль. У нас же наоборот. Наши иконы имеют обратную перспективу, то есть прямые линии не сходятся у горизонта, а расходятся в бесконечность расширения.

Мы земную жизнь считаем ничем, и по мере удаления от неё начинается что-то важное, большое. Так же и с техникой письма, намеренно нарушающей пропорции. Изображение на иконе как бы имеет целью показать, что это не человек нарисован, это духовная часть его. На Западе художник брал натурщицу, рисовал с неё портрет и называл творение Богоматерью. Разница следует из разности наших мировоззрений.

То же самое и в архитектуре храмов. Когда заходишь в православный храм, его внутренняя архитектура словно заставляет поднять взгляд вверх. В католическом храме хочется смотреть вдаль — это нас «заставляют» делать колонны. Образно говоря, наша душа тянется вверх, а западная вдоль земли. Нам уютны спокойные тона, излучающие внутренний свет, нам свойственны глубоко человечная задушевность, свободная грация и спокойный ритм. Наше искусство полно силы, ясности и всеобъемлющей ласковости. Современный Запад несёт резкую, кричащую атмосферу, в которой нет совести. Музыка давит механическими ритмами. В скульптуре превалируют дисгармония формы, оперирование с несуществующим. Через это улавливается нехорошая, нечеловеческая гармония. В ней есть что-то соблазнительное и пугающее.

Мы разные. Самая большая проблема для Запада в том, что мы белые. Будь мы другого цвета, было бы всё понятно. Они могли бы объяснить, почему мы не такие как они. Но дело в том, что внешне мы полностью такие же. Ещё хуже, что мы христиане, каковыми формально являются и они. И при этом совершенно другие. У нас другой набор ценностей, другие установки, другой взгляд на жизнь. Главное отличие — мы упорно сопротивляемся культу «золотого тельца». Никак не хотим признать за ним статус Бога.

Да, мы соблазняемся материальными благами, но до определённого предела. Чуть ситуация накалилась, можем в одночасье всех послать и от всего отказаться. Потом, возможно, жалеть будем, но на момент порыва души рациональность отключается. Ради какого-то непонятного, невыгодного и потому нелогичного для западных людей принципа мы готовы бросить то, что для них являет высшую ценность и смысл жизни. И это не случайность. Это следствие души, это метафизика. Держа в голове этот момент, попробуем разобраться, что есть культура вообще и наша культура в частности.

Невозможно перечислить все каналы, по которым распространяется информация. Всё сказанное о сфере развлечений или брендах, о книгоиздательской или образовательной областях, в полном объёме относится ко всему информационному полю. Всё, что так или иначе касается сознания, грубо говоря, любая информация, — всё это стратегическая область этого поля. Не пушки и ракеты обеспечивают безопасность государства. Её обеспечивают люди, управляющие пушками и ракетными комплексами. Какие установки закачаны в сознание этих людей, такая и безопасность. Остальное вторично. Убедительный пример значения духа — Япония. Ничего у страны нет, каменистый остров, на котором живёт сильный народ. Результаты говорят сами за себя.

Болезнь современного общества — общие слова. Редко кто удосуживается составить себе ясное представление о той или иной категории, прежде чем судить о ней. В том числе это касается искусства. Мало кто может дать ему конкретное определение. Словом «искусство» принято называть любой акт творения, независимо от степени его полезности или вредности. Отсутствие определения порождает гримасу. Художник создаёт духовный яд, но его нельзя в том упрекать, он так видит мир, это его самовыражение, свобода и т. д. В итоге одна группа ненормальных рисует «картины» собственными фекалиями. Вторая группа говорит с придыханием, мол, поражены вашей отвагой, вы бросили вызов мещанскому миру. Третья группа, самая многочисленная, миллионы людей, расхваливают платье голого короля. Примерно та же демократия, что и в политике — обсуждают то, чего в действительности нет.

Мы не разделяем такого подхода. Прежде чем выразить своё отношение к искусству, уточним, что же это такое. Искусство есть энергия, материализованная в том или ином произведении, в картине, сонате, стихах и прочее. Эта энергия может быть собственной энергией художника, а может быть чьей-то чужой, когда непосредственный творец служит лишь проводником.

Искусство есть застывшая энергия. От ремесла она отличается способностью воздействовать на сознание, изменять его. Изменять — значит вносить что-то новое. Если творение художника не воздействует на душу и психику, или, выражаясь научным языком, на подсознание, если не меняет его, это уже не искусство.

Энергия, материализованная в произведении, всегда зависит от источника, из которого она излилась. Например, если бы животные могли творить, зайцы творили бы заячье искусство, волки — волчье. Соответственно искусство, созданное зайцами, воздействовало бы исключительно заячьим образом, а волчье искусство — волчьим.

Есть прямая зависимость между источником энергии и созданным произведением. Заяц никогда не создаст волчьего произведения. Если даже попробует, это будет халтура. Потому что у зайца к волчьей теме «душа не лежит». Это утверждение очень согласуется со словами из Евангелия о том, что не может из одного источника одновременно течь сладкая и горькая вода. «Течёт ли из одного отверстия источника сладкая и горькая вода?» (Иак. 3,11).

Искусство воздействует на сознание. Это можно делать по-разному, но безусловно одно — воздействие означает изменение. Искусство — это сила, меняющая сознание в хорошую или плохую сторону. Нельзя определять ценность искусства силой воздействия. Ценность определяется именно степенью хорошего воздействия.

Вооружившись таким эталоном, мы вынуждены признать: стишок, слабо меняющий человека в хорошую сторону, более ценен, чем сильное произведение, мощно и стремительно меняющее человека в худшую сторону. Для человека маленькая витаминка, принёсшая мизерную пользу, полезнее огромной порции яда. Вряд ли кто скажет, что сильно действующий яд лучше слабо действующего эликсира. Если найдётся тот, кто утверждает обратное, пусть действует сообразно сказанному. Это быстро очистит общество от странного типа.

Искусство бывает вредно воздействующее и полезно воздействующее. Вряд ли кто с этим поспорит. Значит, нельзя считать хорошим всё, что попадает под определение «искусство». Доводя эту мысль до логического конца, мы приходим к необходимости поощрять хорошее воздействие и не допускать плохое. Иными словами, мы приходим к мысли о необходимости контролировать доступ широких слоёв населения к тому или иному виду искусства, как к сильнодействующим препаратам. Опасное искусство будет возникать, как возникают опасные вирусы, но в здоровом организме есть специальный механизм их уничтожения. А отдельные экземпляры вируса сохраняют исключительно в исследовательских целях в специальных хранилищах.

Существуют надзорные инстанции, следящие, чтобы магазины не распространяли вредно действующие на организм человека продукты. Должны существовать инстанции, следящие, чтобы не распространялись вредно действующие на сознание и душу человека произведения искусства.

Творец — это элита или потенциальная элита. Чем больше будет произведений искусства, несущих традиционные ценности и позитивный настрой, тем сильнее станет благотворный эффект. И тем острее творец будет чувствовать ответственность перед людьми за плод своего творческого труда. Но пока таких творцов — капля в океане бездарностей.

Чтобы оценить возможное последствие от своего произведения искусства, нужно понимать мир и народ во всей полноте. Иначе говоря, обладать масштабом мышления, свойственным элите. Это присуще далеко не всем. Если человек хорошо играет в шахматы, только кажется, что он так же хорошо понимает в остальных сферах, например, в политике. Но при том у всякого шахматиста образ умного человека, что позволяет манипулировать и им самим, и обществом. Так манипулировали физиком А. Сахаровым, понуждая его высказываться о проблемах, лежащих за рамками его миропонимания. Такой же трюк сегодня проделывают с шахматистами. И ничто не помешает сделать то же самое с творческими людьми. Сами они никогда не поднимутся на уровень, позволяющий выносить суждение о своих произведениях. Поэтому высшим показателем для большинства останется реакция толпы, но никак не производимый их творением эффект. Поэтому приходим к режущим ухо выводам.


ГЛАВА 12


Цензура

Мы пришли к выводу о необходимости цензуры. Стоит заметить, она была, есть и будет. Вопрос, чем она руководствуется. Сегодня цензура абсурдна, потому что её единственный критерий — сила воздействия на сознание. Сильнодействующее пропускается, слабодействующее запрещается. Чтобы ярче понять абсурдность такого подхода, представьте аптеку, которая выбирает, чем торговать, исходя не из хорошего воздействия, а из сильного. При таких ориентирах она будет торговать больше наркотиками, чем лекарствами.

Причина такой странной цензуры — коммерческий ориентир. Человек готов платить за сильные эмоции, не задумываясь о последствиях. По правде говоря, это и не его забота. Это забота государства, но пока оно во власти капитала, недееспособность неизбежна.

Показатель здоровья государства — тип цензуры. В больном государстве устанавливается экономическая цензура, в здоровом — идеологическая.

А как установить вредность или полезность того или иного воздействия? Мнений может быть сколько угодно, но как распознать истинное? Или всё проверять опытным путём? Сомнительный способ. Скорее всего, можно сопоставить уже имеющиеся результаты воздействия того или иного типа произведения и на этом выработать первичный эталон, определяющий судьбу всякого стиля и направления в искусстве.

Следует такая цепь рассуждений: всякая энергия содержит в себе природу породившего её источника. Например, из коровы никогда не польётся спирт, но всегда молоко, как из лимона лимонный сок, из яблока — яблочный и т.д. То же самое можно сказать о людях: каждый изливает свойственную ему энергию. Злой гений и добрый гений в обоих случаях гении. Каждый художник выделяет и материализует только энергию, составляющую его сущность.

Получается, есть носители вирусной энергии и носители полезной энергии. В обоих случаях это их сущность. Хотят они того или нет, их произведения, в силу своего происхождения, воздействуют на человека соответствующим образом. Не может маковое молочко воздействовать на человека так же, как коровье.

Лесбиянка или педофил, испытывая желание творить, помимо воли, начинают генерировать свою сущность или сущность той силы, от которой зависимы. Поэтесса Сапфо своими произведениями меняла сознание своих читательниц в точном соответствии своему пороку. Набоков своей Лолитой придал педофилии романтический оттенок, непроизвольно изменяя взгляд читателя на педофилию. Мы не говорим, что эти творцы сознательно хотели таких изменений. Скорее всего, они вообще об этом не думали, как не думает большинство художников. Они просто творили, изливая то, что было в их больной душе, которую не образовывали.

Это обстоятельство не указывает на отсутствие личной вины художников, даже если они не осознавали последствия. Вина лежит и на том, кто допустил попадание духовной отравы в голову здорового человека.

Свобода творчества есть обязательное условие для творца. По принуждению, по заказу оно невозможно. Творчество по той или иной нужде — это больше халтура. Но распространение творчества — это совсем другое. Художник имеет право свободно творить, но он не должен иметь права свободно распространять свои творения. Это как повар: дома он может готовить что угодно. Но чтобы кормить той пищей общество, он должен получить лицензию, его пища должна соответствовать определённым стандартам. Нарушение этих стандартов влечёт лишение права на общественное кормление.

Свобода в этой плоскости — не более чем поза, жест, дань либеральным установкам. Никакого осмысления последствий за этим не стоит. Такую свободу правильно назвать свободой разрушать. Она рушит ориентиры, систему ценностей, понимание добра и зла. Человек без ориентиров и ценностей становится лёгкой добычей хищников. Во времена таких «свобод» резко увеличивается количество продуктов, создающих притягательный ореол вокруг наркомании, проституции, разбоя и прочих пороков. Следом автоматически увеличивается количество реальных проституток, разбойников, наркоманов и прочих падших людей.

Не обязательно сознание всякого, кто читал Набокова или Сапфо, слушал наркоманские или разбойничьи песни, тут же меняется в плохую сторону. Шанс устоять перед такой атакой есть, но зачем играть в эту рулетку? К тому же, шанс-то небольшой даже для тех, кто имеет чёткие ориентиры, что такое хорошо и что такое плохо. Ни малейшего шанса нет, когда под «хорошо» понимается только то, что сильно действует. Здесь ответ на вопрос, почему наша молодёжь так стремительно деградирует в духовном плане.

Где начинается чужая свобода, там кончается ваша. Это касается любого человека, в том числе художника. Признавая эту истину, мы имеем право иначе взглянуть на многие творения и на многих художников. Сам акт творения является отпечатком деятельности высших сфер. Творчество с большой буквы несёт добро. Но, к сожалению, оценить, что несёт добро, а что просто спекулирует на человеческой природе, для большинства практически невозможно.

Мы никого не хотим обидеть. Мы хотим показать, что большинство художников на самом деле никакие не творцы. Это обычные коммерсанты, главная цель которых — получить прибыль. Вот они и творят, не задумываясь о последствиях.

И вот здесь возникает вопрос: насколько правомерна система, объявляющая одним из ключевых условий свободное распространение этой «творческой продукции»? Кому не понятно, что у большинства коммерсантов, ставших при демократии художниками, нет иных целей, кроме прибыли? Ради этого они готовы спекулировать на чём угодно, лишь бы получить искомое. По большому счёту это производители и распространители наркотиков. Только это духовные наркотики. Они изначально ориентированы произвести не полезное воздействие, а сильное. Это понятия из разных плоскостей, но для них главный показатель — сильнодействие.

Нам могут привести в пример Пушкина, жившего доходами от своего литературного труда, и этим как бы оправдать понимание художником своей деятельности как способа снискать хлеб насущный. Известны его строки — «не продаётся вдохновение, но можно рукопись продать». Всё так, но только кто сказал, что Пушкин понимал ситуацию во всей её полноте и именно в том масштабе, в котором её здесь рассматриваем мы? Больше похоже, что он «просто творил», зачастую «шалил». Некоторые его сочинённые экспромтом стихи сегодня, может, и кажутся невинными, но два века назад это была чистая порнография.

На званом ужине, куда был приглашён поэт, сидящая напротив девушка хотела положить рака ему на тарелку, но сделала неловкое движение. В результате попала поэту этим раком по лицу. И наш искромётный Пушкин не думая, выдаёт: «Вы мне целились в тарелку, а попали прямо в глаз. Сразу видно, вы не целка, дайте раком ещё раз». Или «Христос воскрес, моя Ревекка», где он предлагает девушке вручить то самое, «чем можно верного еврея от православных отличить». Это подтверждает талант поэта, но исключает возможность говорить о нём как о мыслителе в контексте наших рассуждений.

Чем творцы талантливее, тем быстрее их продукция распространяется в обществе. Тем быстрее идёт духовное отравление. Вокруг этого начинает расти ядовитая в прямом смысле культура. У неё нет корней, она даже внешне выглядит чужой, опасным пришельцем из другого мира. Всё доброе, чистое, светлое, в этой среде активно высмеивается и заклёвывается. Это тоже цензура, но не против плохого, а против хорошего. Почему мы должны терпеть такое в своём доме? Зачем нам беснующиеся размалёванные человекоподобные существа?

С этим вопросом у нас возникает та же проблема, что и в СССР. Старшее поколение помнит тотальную цензуру — ничего хорошего из той «затеи» не вышло. Мы должны доказательно разъяснить, чем наша цензура будет отличаться от советской. Каким образом она будет лишена её основных изъянов. Что оградит её от скатывания в цензуру диктаторского типа, удушающую всякое творчество.

Чтобы ответить на конкретно поставленный вопрос, нужна конкретная политическая программа. Никакой человек в одиночку её не напишет. Поэтому мы и приглашаем озадачиться этим вопросом людей, понимающих предмет и имеющих непосредственный опыт в этой сфере.

Напоминаем, цензура была, есть и будет всегда. И в любом случае. Если её не вводит государство, то устанавливает рынок. Уже сегодня руководители СМИ содержат специальные службы, которые суть коммерческая цензура. Свято место пусто не бывает.

Вопрос, как быть с цензурой, чрезвычайно сложный. Здесь главное палку не перегнуть и постараться проанализировать опыт прошлого, чтобы не совершить ошибки. Тотальное запретительство — путь в никуда. Но и тотальное попустительство ведёт к тому же результату. Оба крайних варианта одинаково успешно душат всё высокое.

Как быть? Мы не знаем… Но наверняка есть те, у кого имеются соображения по этой проблеме. Просим высказываться. Мы чувствуем, выход есть, но вот как пройти между своеобразными Сциллой и Харибдой, пока не придумали. Понимаем чётко одно: пока проблема не решена, у нашей страны нет будущего. Очень скоро принцип «эскалатора» превратит нас в то, что сейчас просто трудно вообразить, настолько это мерзко и богопротивно. Потому что всё в мире относительно…

Здесь проблема в том, кто будет этим заниматься. Иначе говоря, в кадрах, которые, как известно, решают всё. Если эти люди — элита, готовые защитить интересы государства и в то же время открыть путь настоящим талантам, значит, всё будет в порядке. А вот механизм работы в нынешних условиях ещё проработать надо.

Что делать в этом аспекте потенциальным участникам ПР? Самое оптимальное сейчас объединяться людям, сведущим в данной теме. Сегодня в первую очередь по многим ключевым вопросам нужна теоретическая база. Пока нет чертежа, вместо действия будет суета.

Мы прекрасно понимаем, легко сказать: объединяйтесь, творческие люди, в кружки, например. Но как это практически выглядит? Вот на этот вопрос вам никто не ответит. Нашёлся Даль, и появился словарь Даля. Найдётся человек, которого эта тема захватит, и появится детализированное исследование этого вопроса и практические советы. Перенести их на практику — дело техники. При условии, что аналогичные изменения параллельно будут идти во всех ключевых сферах общества.


ГЛАВА 13


В законе

Демократия позволяет любому желающему зарабатывать на торговле духовной отравой. Энтузиастам позволяет содействовать её распространению. Всё это прикрыто красивыми словами о свободе и равенстве. Ничем не ограниченное творчество преподносится как показатель борьбы против тоталитаризма и тирании. Эти заклинания безотказно действуют на толпу, но мы обращаемся к элите и надеемся, она нас слышит.

Насколько правомерен бизнес на духовных наркотиках с тех же демократических позиций? Почему родители должны терпеть ситуацию, когда их детей кормят кашей, вся привлекательность которой в том, что она «торкает»? Готовил эту кашу человек, назвавшийся поваром духовной пищи (благо лицензии не требуется), но, судя по его продукции, понятия не имеющий о поварском искусстве. Потому что ему деньги нужны, потому что свобода. Соединяя два этих момента, он приходит к выводу, что можно торговать духовной наркотой…

Возможно, кто-то возразит, мол, не нравится — не ешь. Выключи и не смотри, не слушай. Допустим, взрослый так и сделает, но как быть с детьми? Они ходят в садик, в школу. И везде засилье этого «искусства». У всех наушники, все закачивают себе в сознание ядовитые установки. При этом никто понятия не имеет, что делает. И малые, и большие, все почитают это за развлечение.

Выключить это нельзя. Это системный эффект, который может быть исправлен только системой. Пока сохраняется демократия, изменения невозможны. Вы, ваши дети, ваши друзья, так и будете кушать ядовитую пищу, потому что она приносит прибыль её создателям.

Может показаться, что гнём к запрету на свободное творчество. Отнюдь, запрещать творить нельзя. Практика показывает: запретительная политика в этой сфере ничего не даёт. Стране нужно искусство, и оно может родиться только в свободном творческом полёте. Под заказ, под «Сталинскую премию» ничего яркого не рождается. Посмотрите фильмы, сделанные придворными художниками под заказ, и убедитесь в их энергетической пустоте.

Мы понимаем задачу цензуры не в том, чтобы запрещать производить, а в том, чтобы не выпускать в широкую продажу ядовитые продукты.

Определять, что можно кушать, чего нельзя, должны не сами творцы и не сами потребители. Можно заранее сказать, они выберут «блестящее и жужжащее». Это должны делать люди другого уровня, способные в долгосрочной перспективе просчитать, во что выльется употребление той или иной пищи.

Мы снова вернулись к вопросу, на который не ответили. Кто должен определять степень полезности и вредности? Вывод парадоксален и непривычен. Получается, произведения наркоманов, извращенцев, маньяков и т.д., как бы ни были внешне они привлекательны, излучают энергию, составляющую сущность своих творцов. Их творения по необходимости меняют сознание в худшую сторону. Это своего рода Чернобыль, облучающий душу. Духовные вирусы разрушают человеческое мировоззрение и формируют сатанинское.

Вы никогда не задумывались, почему в балетных коллективах высок процент педерастов? Если из 100 пришедших танцевать балет 98 (если не 100) становятся педерастами, как вы думаете, это случайность или результат воздействия балета? Если вы полагаете, что случайность, имеете великолепную возможность объяснить, во-первых, отличие случайности от закономерности. Во-вторых, почему «случайность» не имеет такого устойчивого постоянства, например, среди художников или писателей. Если же это закономерность, мы должны констатировать — содомия является следствием искусства (балета). При всей его внешней возвышенности, оно меняет сознание юношей в худшую сторону (кстати, мы, как и подавляющее большинство граждан, не находим возвышенности в мужчинах, наряжённых в колготки, танцующих с женщинами, у которых максимально подняты юбки). Грация и пластика, всё это хорошо, но само по себе не показатель. Если Чикатило грациозно орудовал ножом, это не повод восхищаться им. Нужно смотреть в суть вещей, а не ограничиваться поверхностным взглядом.

Государственному, равно как и человеческому организму, нужна иммунная система. Если её нет, организм заражается и умирает. Возражать против запрета на продажу наркотиков могут только наркоторговцы. Ещё несчастные люди, которых они подсадили на наркотики. Может ли общество принимать во внимание эти возражения? Даже если они под лозунгами свободы и равенства? Сегодня нам пытаются доказать право сильнодействующих средств на существование, потому что они вызывают приятные галлюцинации. Ну не бред?

Кто против утверждения, что всякое искусство, изменяющее сознание людей в худшую сторону, должно быть уничтожено, а всякому искусству, изменяющему человеческое сознание в лучшую сторону, нужно создавать режим наибольшего благоприятствования?

Искусство должно делать человека хоть немного лучше. Народная мудрость — лучше быть мало богатым и здоровым, чем много больным и бедным. Прилагательные «мало-много» можно оценить при существительном. Мало или много чего? Сами по себе они не имеют ценности.

Требование проверять пищу, прежде чем кормить ею народ, закономерно. Контроль качества пищи всегда считался обязательным. Но вот пришла демократия и объявила: пищу для души контролировать не нужно, свобода. Началось великое отравление народа. Одни смертельно отравленные полуживые, другие в коме, иные умерли. Абсолютно здоровых практически нет.

Чтобы оправдать свои болезненные страсти, под них подводят логическую базу. Возникают целые доктрины, призванные легализовать грязь. Моменты, достойные омерзения, «перекрашиваются» в другой цвет и вводят в заблуждение многих. В ход идут любые приёмы и ухищрения. Враг использует наших больных людей как агентов разрушения.

Украинский режиссёр ставит спектакли, где актёры должны сначала играть голыми, потом мазать друг друга дерьмом. И всё это подаётся как концептуальное искусство. Либеральные журналисты спрашивают, как ему удалось добиться такого доверия актёров (мазаться дерьмом и голыми ходить). Больной человек вещает о своей высокой миссии. Говорит о высоких кастингах, о том, что его не понимают на Украине и в России. Что у него заказы из Европы, и он покидает «немытую Россию». Представляете маразм ситуации? Украина и Россия не хотят мазаться в дерьме, и они немытые, а вот кто аплодирует такому, тот и мытый, и просвещённый.

В основании всего этого либеральная свобода, построенная на отрицании Бога. «Телевизионные академики», «правозащитники» и «защитники демократии» уверены — попрание нравственности, устоев общества и поедание говна есть дело вкуса, шалость и проявление свободы. Для них это никакой не порок, а так, безобидное развлечение.

Государство должно кормить душу пищей, способствующей её здоровью. Для этого жёсткая цензура рынка должна быть заменена на такую же жёсткую цензуру идеи. Это на первых порах ограничит прибыль. Но при поддержке продукция здоровой духовной пищи станет вполне конкурентоспособна. Что лучше? Улица — это рынок. Родители — это Отечество.

Совместная песня, молитва и даже молчание объединяет и укрепляет народ. Это как энергия — её не видно, но она есть. Энергия пронзает своими волнами всех поющих, и все чувствуют друг друга. Аналогично и на совместном богослужении. Люди молятся вместе, чтобы молитва приобрела другую силу. Этот эффект заметили ещё древние евреи, и успешно им пользовались.

Один из показателей упадка — народ не может вместе петь песен. Сегодня у нас нет песни, слова которой знали бы все.

В СССР были песни, которые все знали, и их часто пели вместе. Почему же это не спасло нас от поражения именно в информационной войне? Потому что песни петь, это часть. Важная, но часть. Если к части не прилагается других частей, которые сливаются в целое, сама по себе часть бессмысленна. Так что одних песен мало.

Духовной агрессии может противостоять только духовная защита. Наш щит, наша религия, наши традиции, наша культура и сложившийся вокруг этого уклад народной жизни. Это только кажется, что он простой и наивный. На самом деле в нём такая широта и глубина, что дух захватывает. Осталось развернуть эту широту и глубину. Развернуть в современном формате, чтобы каждый мог прочувствовать силу родной России.

Наша культура — это добрая христианская сказка. Сегодня она заплёвана и оболгана. Но известно, «Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнёт» (Глт. 6,7). Отталкиваясь от этого утверждения, всё, имеющее в основании Бога, не бывает поругаемо. В том числе и наша великая культура. Только нужно её расчистить от многовекового мусора. Согласны, грязная работа, неблагодарная. Но мы же трудимся не на сиюминутный результат.

И, кстати, каждому по силам хоть немного оградить семью от ядовитой «культурной» пищи, в какую бы привлекательную обёртку она ни была упакована. Да, это сложно. Равносильной замены нет, а мы дети своего времени. Нам нужно вечером кино посмотреть, а ребёнку мультик. Где же взять эту пищу, если всё кругом отравлено, а то, что здоровое, то сухое и пресное, ни в какое сравнение не идёт с сочной продукцией Голливуда.

Если так поступят многие, в том числе и люди искусства, очень скоро возникнет спрос на «экологически чистую» в моральном плане продукцию. Возникнет спрос, будет предложение. Особенно если среди наших сторонников найдётся достаточное количество творческих людей. У нас в этом плане великолепная школа. Даже Запад признаёт советские мультики самыми добрыми мультиками на свете. Раз у нас есть опыт изготовления здоровой продукции, следовательно, процесс пойдёт в ускоренном темпе.


1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка