Литература контрольные вопросы опосредующая роль языка в процессе познания



Сторінка2/40
Дата конвертації14.04.2016
Розмір6.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40
Современная культура немыслима без существования многочисленных и самых разных знаковых систем, благодаря которым возможно управление сложнейшими процессами в различных областях человеческой жизни. Имеются в виду, прежде всего:

1) вербальный язык;


2) элементарный язык мимики и жеста;
3) научные языки (химических или физических) символов;
4) множество вариаций «языка эстетики» – музыка, изобразительное искусство, архитектура;
5) «языки» политических символов, политических ритуалов;
6) «язык» религиозных литургий и т.д.

Как теория знаков в широком плане семиотика призвана исследовать неконвенционализированные творчески изменяющиеся, а также совершенно новые знаки и их применение (ср.: искусство, коммуникацию в политике).


Семиотика занимается также описанием взаимодействия различных знаковых кодов, например, музыкального, визуального и вербального в кино и на телевидении.
Средства массовой информации – пресса, радио, телевидение, кино, Интернет, сочетая в себе звуковую и письменную речь, движущиеся и неподвижные изображения, включая музыку и пластику тела, составляют единый семиотический ансамбль. Этот ансамбль состоит из материалов разных семиотических систем, преобразуемых средствами фиксации, характерными для СМИ. Имеются в виду кинопленка, магнитная пленка и иные формы видео- и звукозаписи, а также мощная компьютерная техника, техника радиовещания, телевидения, кинопроката и других средств передачи и распространения знаков. Все это создает текст высшей семиотической сложности, который представляет собой интереснейшую задачу семиотического анализа[28].
Однако семиотический аспект – лишь один из подходов к осмыслению такого сложного феномена, каким являются средства массовой информации.
в начало

НАУКА О СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ



В последние десятилетия широкое распространение за рубежом получило гуманитарное учебно-научное направление, связанное с изучением средств массовой информации. Появление новой науки (нем. Medienwissenschaft)[29] вызвано к жизни мощным развитием таких средств массовой коммуникации, как печать, радио, кино, телевидение и Интернет, располагающих особым языком информационного воздействия для создания соответствующей картины мира в общественном сознании.
Наука о средствах массовой информации – это новое междисциплинарное направление, которое, базируясь на традиционных методах, предполагает определенное изменение исследовательского акцента. С точки зрения данной науки такие явления, как театр, литература и пресса, относятся к традиционным, а фотография, кино, радио, телевидение, видео и Интернет – к современным средствам массовой информации.
Общеизвестно, что человечество увековечивает себя в продуктах своей деятельности – произведениях искусства, текстах, фильмах, научно-технических достижениях. Если несколько «заземлить» сказанное, то, например, фильм в его опредмеченном, овеществленном виде представляет собой ничто иное, как коробку с целлулоидной лентой или кассету, а книга в этом аспекте может рассматриваться как стопка печатных листов. Оба эти произведения (как продукты человеческой деятельности) актуализируются лишь в процессе коммуникации.
Коммуникация или общение подобного рода относится к духовной, мыслительной сфере человеческого бытия и осуществляется информационным путем.
«Специалисты, изучающие средства массовой информации, являются, пожалуй, самыми большими материалистами среди гуманитариев, даже если они сами и не осознают этого. Занимаясь исследованием генезиса и производства коммуникатов (литературы, прессы, рекламы, кино, телевидения и т.п.), их структуры и эстетики или их восприятия и воздействия, они всегда ясно представляют себе соотношение материального (технической определенности, производственных условий и/или самого продукта) и идеального (значения, когнитивной пользы или вреда, чувственного опыта, ментальной стандартизации или формирования). Эта методическая перспектива распространяется не только на язык литературы или такие традиционные виды искусства, какими являются ведущие технические информационные средства XX века – кино и телевидение, но и на самые современные формы аудиовизуальной техники – цифровые интерактивные средства массовой информации»[30].
В специальной немецкой литературе последних лет представлены различные точки зрения на содержание или состав информационных систем и средств. Так, Никлас Луман[31] относит к информационным посредникам (нем. Medium) не только язык, но и такие явления, как любовь, власть, вера и т.д., воспринимая это понятие достаточно широко.
Принципиально иной подход характеризует классификацию системы информационных связей, представленную Г. Шанце[32]. Рассматривая в историческом плане идею возрождения роли книги как литературно-художественного произведения в современном мире, Шанце подразделяет весь период существования информационных связей в человеческом обществе на пять основных циклов:

1) устное общение;


2) письмо;
3) печать;
4) аудиовизуальные информационные средства;
5) буквенно-цифровые информационные средства (Digitalmedien).

Согласно Шанце, «эпоха Гутенберга» простирается до начала XX века, «эпоха образа» начинается в середине XIX века, а «период преобладания образа и звука» относится к «золотым» 20-м годам прошлого столетия. Шанце считает, что «эпоха буквенно-цифровых информационных средств», начавшаяся уже в 40-х годах, доминирует с 80-х годов XX века.


Воспринимая книгу как «старое информационное средство», Г. Шанце подчеркивает, что она (книга) является предметом литературного исследования в рамках истории развития информационных средств в целом. При этом книга, не потерявшая своего значения в период расцвета аудиовизуальных средств массовой информации, по мысли Шанце, должна сохранить свою роль и в эпоху новых информационно-коммуникативных средств.
Иная классификация предлагается Ульрихом Шмитцем[33], который подвергает сравнительному анализу «старые» и «новые» средства массовой информации. Опираясь на исследования немецких и зарубежных авторов, У. Шмитц также рассматривает проблему информационных связей с точки зрения их исторического развития. Он различает три вида или типа коммуникативно-информационных связей, которые располагаются друг за другом в исторической последовательности:

I. «Первичная коммуникация», основанная на устном контакте между людьми (речь, жестикуляция, мимика).


II. «Вторичная коммуникация», базирующаяся на технике письма и печати, без применения специальных технических средств со стороны адресата (письмо, книга, газета).
III. «Третичная коммуникация», связанная с обязательным применением технических средств не только для производства и передачи, но также и для приема соответствующих знаков (телефон, телетайп, кино, пластинка, радио, телевидение и т.д.).

Другой немецкий исследователь В. Фаульштих[34] подразделяет процесс исторического развития коммуникативно-информационных связей на три основные фазы:

1. Приблизительно до 1500 г. доминировала «первичная коммуникация непосредственного человеческого общения».
2. С 1500 г. по 1900 г. доминировала «вторичная печатная коммуникация».
3. В течение всего XX века доминирует «третичная или электронная коммуникация».

По прогнозам В. Фаульштиха, сейчас мы стоим на пороге «четвертичного периода субституционной коммуникации», когда многие традиционные функции «печатной коммуникации» будут заменены новыми, например, с помощью мультимедийных интерактивных буквенно-цифровых технических средств массовой информации (interaktive multimediale Digitalmedien)[35].


в начало

ВОЗДЕЙСТВУЮЩАЯ ФУНКЦИЯ ЯЗЫКА СМИ



Проблема воздействия языка на человека, его способ мышления и его поведение, напрямую связана со средствами массовой коммуникации. Информируя человека о состоянии мира и заполняя его досуг, СМИ оказывают влияние на весь строй его мышления, на стиль мировосприятия, на тип культуры сегодняшнего дня.
В исследованиях последних лет культура трактуется как система коллективного знания, с помощью которого люди моделируют окружающий мир. Такая точка зрения подчеркивает тесную взаимосвязь восприятия, познания, языка и культуры. В русле этой концепции индивидуальные действия людей, неразрывно связанные с коммуникативными процессами, относятся к комплексной системе коллективного знания, передаваемого через язык. Сегодня «поставщиками» коллективного знания, или посредниками в его распространении, являются СМИ, которые никогда не остаются индифферентными по отношению к тому, что опосредуют.
Согласно Б. Расселу, «передача информации может происходить только в том случае, если эта информация интересует вас или если предполагается, что она может влиять на поведение людей».
Появившись вначале как чисто технические способы фиксации, трансляции, консервации, тиражирования информации и художественной продукции, СМИ очень скоро превратились в мощнейшее средство воздействия на массовое сознание.
Весьма показательна в этом контексте оценка роли радио, данная в разное время разными общественными деятелями Германии. «Отец немецкого радио» Г. Бредов в 20-х годах XX века определял радио как «zivilisatorisches Instrument der Menschenwerdung», подчеркивая тем самым его значение в процессе становления человеческой личности. Бертольд Брехт в это же время разработал особую теорию радиоискусства, стремясь с помощью радио донести до широких народных масс искусство, доступное прежде лишь избранным. Известные немецкие социологи Макс Хоркгеймер и Теодор Адорно, которые издали в США книгу «Диалектика просвещения» («Dialektik der Aufklärung») об «индустрии буржуазной культуры», определяли радио и другие СМИ как инструмент оболванивания масс (Instrument der Massenver-dummung). После прихода к власти Гитлера, когда радио стало важнейшим средством нацистской пропаганды, появляется книга Г. Экерта «Rundfunk als Führungsmittel» («Радио как орган власти»), а спустя три десятилетия в Германии выходит справочник «Fernsehen und Rundfunk für die Demokratie» («Телевидение и радио на службе демократии»).
Человеческое восприятие постоянно испытывает влияние современных средств массовой информации. Это тот модус, который обнаруживает свое воздействие во всех сферах жизни. Широчайшее распространение СМИ обуславливает появление, распространение и господство т.н. «одномерного сознания». Это понятие и соответствующий термин возникли по аналогии с названием известной вышедшей в 1964 г. книги немецкого социолога Г. Маркузе «Одномерный человек»[36], где показаны возможности и следствия манипулирования массовым сознанием с помощью самых современных СМИ.
Теоретик французского постмодерна Жан Бодрийяр в очерке «Другой через самого себя» (1987 г.) говорит о том, что все мы живем в мире гиперкоммуникаций, погруженные в водоворот закодированной информации. Любая сторона жизни может служить сюжетом для СМИ. Мир превратился в гигантский экран монитора. Информация перестает быть связанной с событиями и сама становится захватывающим событием.
Его соотечественник, социолог Ги Дебор, двадцатью годами раньше, в книге «Общество спектакля»[37], выступая против фальсификации общественной и личной жизни с помощью СМИ, формулирует идею, согласно которой языком и целью коммуникации в обществе становятся образы, созданные средствами массовой информации.
Особую значимость в связи с этим приобретает вопрос регулирования общественного мнения посредством СМИ. Если считать, что использование информации напрямую связано с проблемой управления[38], то средства массовой информации, рассчитанной на массовое потребление, можно рассматривать как особую социально-информационную систему, выполняющую функции ориентации.
СМИ создают определенную текстуально-идеологизированную «аудиоиконосферу», в которой живет современный человек и которая служит четкой концептуализации действительности. Именно сфера массовой коммуникации способствует тому, что общество выступает как «генератор социального гипноза», попадая под влияние которого мы становимся согласованно живущей ассоциацией, именно в СМИ наиболее отчетливо проявляется воздействующая функция языка.
Отмечая глобальные изменения в современном информационном обществе, связанные с непрерывно развивающимися возможностями массовой коммуникации, необходимо иметь в виду: эти изменения влияют не только на условия жизни, но прежде всего на способ мышления и систему восприятия современного человека.
В этой связи хотелось бы обратить внимание на то, что в американских и европейских работах по теории массовых коммуникаций представлены два противоположных подхода к проблеме воздействия
СМИ: противопоставляются концепции «сильного и минимального воздействия»[39]. Так, известный американский исследователь У. Шрамм проповедует изучение «незаметных долгосрочных эффектов массовых коммуникаций», Б. Дефлер и Сандра Болл-Рокич считают необходимым изучать влияние масс-медиа на изменение системы мнений и убеждений человека, а немецкая исследовательница Элизабет Нолле-Ньюманн отстаивает концепцию всесилия средств массовой информации.
Противники этого подхода стремятся показать, что главным «воздействующим фактором» масс-медиа является усвоение с их помощью новой информации. Это означает: СМИ говорят человеку не то, что ему нужно думать, но о чем ему следует задуматься.
Подобные дискуссии заставляют нас вспомнить определение функций языка газеты, сформулированное нашим соотечественником Г.О. Винокуром еще в 20-е годы XX века: «Если язык вообще есть прежде всего некое сообщение, коммуникация, то язык газеты в идеале есть сообщение по преимуществу, коммуникация, обнаженная и абстрагированная до крайних мыслимых своих пределов. Подобную коммуникацию мы называем “информацией”... Газетное слово есть, конечно, тоже слово риторическое, т.е. слово выразительное и рассчитанное на максимальное воздействие... однако главной и специфической особенностью газетной речи является именно эта преимущественная установка на голое сообщение, на информацию как таковую»[40].
Это классическое определение, связанное с представлением о месте и роли прессы в обществе, находит сейчас много единомышленников[41].
Слово в массовой коммуникации обладает повышенной престижностью. Общеизвестна магия печатного слова и особенно слова, звучащего по радио или телевидению[42]. По мнению многих, именно средства массовой информации должны служить общественным интересам, стоять на страже общественного благосостояния.
Однако часто в данном контексте приходится вспоминать хорошо знакомое всем нам изречение: «Кто платит, тот и заказывает музыку». Не случайно в начале 1990-х годов, с переходом к рыночной экономике, появилось очень много возможностей для откровенного обмана населения нашей страны (вспомним «финансовые пирамиды» «МММ», «Олби», «Властелина» и др.). Одной из причин такого явления была почти безграничная вера людей в газетную, радио- и телеинформацию, рекламирующую «чудо-банки», вера в печатное и звучащее слово.
Средствами массовой информации создается особый аудиовизуальный мир, воздействию которого вольно или невольно подвергается каждый из нас, что заставляет серьезно ставить вопрос об ответственности средств массовой информации перед обществом.
в начало

РОЛЬ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ



Общественно-политическая терминология представляет собой особый «канал» для создания в массовом сознании соответствующей картины мира, С помощью терминов общественно-политической сферы осуществляется интерпретация действительности на концептуальном уровне. В этой коммуникативной сфере многократно повторяющийся контекст обретает системную силу, которая конденсирует наиболее актуальный текстовой смысл, превращая его в термин, выступающий в роли символа.
Термины как языковое выражение специальных понятий представляют собой особый способ репрезентации (специального) знания. Выражая специальное понятие, термин становится носителем и хранителем фрагмента информации, которая имеет свою ценность в особой понятийной системе, терминосфере.
Информация, конденсируемая в термине, рассматривается как специальное знание, которое фиксируется в концептуальном (понятийном) представлении носителей языка и вводится в языковое сознание.
Прагматическая ценность терминологической информации заключается в ее способности определенным образом влиять на поведение человека и его способ мышления. Это относится как к научно-технической, так и к общественно-политической терминологии.
Информативность общественно-политической терминологии характеризуется открытой социальной позицией или ценностной установкой. Большую роль играет при этом сам выбор того или иного термина в конкретной ситуации. Весьма показателен, например, выбор определения к термину «социализм», обусловленный политической ориентацией автора (ср.: аграрный, деформированный, чиновно-бюрократический и т.д.).
В общественно-политической терминологии слова используются как «мыслительные модели для восприятия мира», которые призваны служить социально-политической концептуализации действительности. Так, сопоставляя дефиниции к одним и тем же терминам из общественно-политической сферы, которые даны в немецких энциклопедических словарях серии Duden, издаваемых до 1989 года в ФРГ (Mannheim, 1973) и в ГДР (Leipzig, 1975), немецкий исследователь Рольф Бахем[43] говорит о «поляризации мышления с помощью поляризированной лексики». Здесь также речь идет об интерпретации воспринимаемого, но интерпретации особого рода: имеется в виду понятийная интерпретация, способствующая формированию в массовом сознании конкретной картины мира. Ср., например: Pazifismus:
«Ablehnung des Krieges aus religiösen od. ethischen Gründen» (Mannheim) – отказ от участия в войне по религиозным или этическим соображениям;
«bürgerl. polit. Strömung, die sich unter der Losung “Frieden um jeden Preis“ gegen jeden, auch den gerechten Verteidigungs- u. Befreiungskrieg wendet» (Leipzig) – бурж.-полит. направление, которое под лозунгом «мир любой ценой» выступает против всякой, даже справедливой освободительной войны.
Сейчас, спустя уже более десяти лет после воссоединения Германии, вопрос о специфике общественно-политической лексики ГДР в сопоставлении с лексикой ФРГ продолжает волновать как лингвистов, так и социологов.
Необходимо подчеркнуть, что в так называемом «Einheitsduden» (Die deutsche Rechtschreibung), вышедшем в 1991 году, зафиксировано около 600 слов и выражений, типичных для ГДР (DDR-Typika, согласно обозначению немецкого лингвиста В. Флайшера). Многие термины из общественно-политической и социальной жизни по-своему «документируют» сорокалетний период существования ГДР, давая свою интерпретацию многим понятиям. Ср., в частности, термины-обозначения реалий, связанных с политической, экономической, административной, научной и культурной жизнью бывшей ГДР: Arbeitsbrigade, Bürgerforum, Bürgerinitiative, Einzelhandelsgesellschaft, Gemeindeverband, Klassenstandpunkt, landwirtschaftliche Produktionsgenossenschaft (LPG), Neuererwesen, Parteilichkeit, Wohnungspolitik.
Функционирование подобных терминов было вызвано конкретными социальными и общественно-политическими условиями особого государственно-коммуникативного сообщества. Эти термины представляют собой «языковой отпечаток» ментальной картины, существующей в сознании людей, относящихся к одной социально-исторической общности.
Массовое сознание формируется на основе стереотипов, которые выражают привычные, устойчивые представления людей о каком-либо явлении, сложившиеся под влиянием конкретных социальных условий и предшествующего опыта. Вспомним пример «возрождения» слова «офицер» в русском языке. Оно вновь вошло в употребление лишь после того, как «стерлась» отрицательная реакция, связанная с понятием «белый офицер», «офицер царской (или «белой») армии».
Образец тотально-оболванивающего воздействия являет собой язык немецкого национал-социализма, построенный на стереотипах – демагогических формулах и терминологических спекуляциях. В современном немецком языке до сих пор существует целый ряд слов и выражений, так и не освободившихся от национал-социалистских коннотаций (например: Führer, Volk und Vaterland).
Из близкой нам истории хотелось бы привести следующее замечание Б.Н. Ельцина: «Термин «оппозиция” у нас имеет неприятный оттенок. Произносят его с трудом. На полпути были найдены слова “альтернатива” и “плюрализм”». На реплику интервьюера: «Мне кажется, что “оппозиция” и “альтернатива” – это одно и то же», – Ельцин продолжил: «В принципе – да. Но никто не хочет это признавать. Такие слова, как “оппозиция”, “фракция”, внушают страх. Они тут же ассоциируются со словами “враги народа”. Однако необходимо привыкнуть к тому, что в демократизирующемся обществе все это – реальные факты. И если сегодня кое-кому не удается произнести это слово, со временем он научится» (АиФ. 1989. 27)[44].
Особое значение имеет метафорическое использование терминологической лексики, широко распространенное в текстах массовой коммуникации. В книге «Русская политическая метафора» (материалы к словарю)»[45] А.Н. Баранов и Ю.Н. Караулов приводят яркие примеры метафор, используемых в современном русском политическом дискурсе эпохи перестройки (ср.: тухлые плоды плюрализма и демократии, война законов, машина страха, парад суверенитетов и др.).
Уникальность метафорической информации заключается прежде всего в том, что с ее помощью создается панорамность образа, позволяющая выходить за пределы конкретной ситуации. По мысли Н.Д. Арутюновой[46], основное назначение метафоры состоит не в том, чтобы сообщить информацию, а в том, чтобы вызвать представление о ней.
Информационное воздействие языка на человека очень велико. Оно может носить положительный или отрицательный заряд в зависимости от целевой установки. В связи с этим особенно возрастает роль терминологии в формировании научного и общественно-политического мировоззрения. Если познание рассматривать как «процесс расширения физической и духовной ориентации человека в мире», то «правильно ориентирующий» термин является одним из важнейших элементов, составляющих основу такой ориентации.

] ] ]


В октябре 2001 года на филологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова проводилась международная конференция «Язык средств массовой информации как объект междисциплинарного исследования», которая впервые объединила специалистов разных областей знания, связанных данной темой. Наряду с филологами в конференции принимали участие журналисты, философы, психологи, социологи, политологи и информатики.
С докладами выступили более 50 человек, среди которых были представители семи факультетов МГУ, Института языкознания РАН, других вузов и институтов Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Красноярска, Оренбурга, Перми, Ростова-на-Дону, Тамбова, Элисты, а также Украины (Киев), Литвы (Вильнюс) и Германии (Маннгейм, Гамбург, Билефельд). Участниками конференции были и видные ученые, и молодые исследователи.
Интегративный подход стал одной из сильнейших сторон конференции, позволившей выявить наиболее актуальные аспекты изучения языка СМИ (лингвистический, герменевтический, психолингвистический, социологический, когнитивно-информационный, культурологический).

В докладе Е.С. Кубряковой, возглавлявшей на конференции секцию «Когнитивный аспект исследования текстов СМИ», отчетливо прозвучала мысль о том, что специфика дискурсивной деятельности в условиях массовой коммуникации, предполагаемая и заранее планируемая реакция адресата, сознательное искажение информации, свидетельствуют о становлении новой функции самого языка – функции управления поведением огромных массивов людей и манипулирования их сознанием[47].


В этой связи необходимо подчеркнуть, что общая прагматическая направленность и общая структурно-смысловая организация текстов СМИ, существование особой стратегии по их созданию, способствуют сближению языка массовой коммуникации на интернациональном уровне.
К основным чертам, характерным для языка СМИ сегодня, относят:

1) количественное и качественное усложнение сфер речевой коммуникации в СМИ (прежде всего Интернет, в котором развиваются новые виды текста и диалогических форм);


2) разнообразие норм речевого поведения отдельных социальных групп, свойственное современной речевой коммуникации, которое находит отражение в языковой действительности СМИ;
3) демократизацию публицистического стиля и расширение нормативных границ языка массовой коммуникации;
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка