Феномен бессознательного 46 Вопросы для повторения. Упражнения 48



Сторінка1/29
Дата конвертації13.04.2016
Розмір6.05 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29
ББК 88.8 Г49

Гуревич П.С

Г49 Клиническая психология. / Учебник для вузов. — М.: NOTA BENE, 2001. - 512 с.

ISBN 5-8188-0047-4

Почему люди подвержены различным комплексам? Отчего невротические расстройства обусловлены культурой? Почему живое тело функционирует, словно омертвевшее? На эти и другие вопросы вы можете найти ответы в книге профессора П. С. Гу-ревича, который рассказывает об опыте клинического пси¬хоанализа. Если вы хотите добиться личностного роста, изба¬виться от психологических отклонений, решить психосексуаль-ч ные проблемы, понять свой собственный внутренний мир — Читайте эту работу, написанную образно и ярко. В ней гово-ps лься о типах характеров, о психосексуальном развитии, о пси-хол. гических особенностях людей и способах их приспособ¬ления4 к миру, об архетипах коллективного сознания.
ББК 88.8

Охраняется Закон ом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части за> лрещается без письменного разрешения издателя. Лю¬бые попытки нарушет я закона будут преследоваться в судебном порядке.

© П. С. Гуревич, 2001

[SBN 5-8188-0047-4 © NOTA BENE, 2001

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 10

РАЗДЕЛ I. Психолог-практик и клинические ситуации

Глава 1. Зачем нужен психолог? 30

§ 1. Инфантильные переживания 30

§2. Демон или святой? 35

§3. Чем располагает психолог 37

§4. Невротическое самоощущение 40

§ 5. Глубинная психология 42

§6. Психологическое консультирование 44

§7. Феномен бессознательного 46

Вопросы для повторения. Упражнения 48

Глава 2. Что такое бессознательное? 51

§ 1. Поток образов 51

§2. Механизм сопротивления 53

§3. Пациент на консультации 55

§4. Казус Оли 58

§5. Метод свободных ассоциаций 60

§6. Идеализация воспоминаний 62

§7. Вытеснение 64

§8. Между Сциллой и Харибдой 66

Вопросы для повторения. Упражнения 69

Глава 3. Как проникнуть в бессознательное? 71

§ 1. Из глубин подсознания 71

§2. Королевский путь в бессознательное 73

§3. Истолкование сновидений 75

§4. Осуществление желания 78

§5. Процесс смещения 80

§6. Механизм сгущения 83

§7. Сексуальная символика 84

§ 8. Аутотренинг 85

1?опросы для повторения. Упражнения 89

Глава 4. Каковы защитные механизмы психики? 93

§ 1. Грани личности 93

§2. Право на счастье 95

§3. Сублимация 98

§ 4. Драматургия сублимации 100

§5. Перенос 103

§ 6. Драматургия проекции 106

§7. Идентичность 108

Вопросы для повторения. Упражнения 112

Глава5 О чем не может рассказать ребенок? 114

§ 1. Феномен детства в истории психологии 114

§2. Сексуальные переживания ребенка 115

§3. Зарождение детского психоанализа 117

§4. Маленький Ганс 119

§5. Игровая терапия 122

§6. Символика животных 124

§7. История Лены 126

§8. Методика работы 127

§9. Предположение супервизора 129

Вопросы для повторения. Упражнения 131

Литература 133

РАЗДЕЛ П. Типы характеров. Неврозы. Комплексы. Психосексуальные расстройства

Глава 1. Какой у вас характер? 138

§ 1. Трансляция невроза 138

§2. Характер и спонтанность 140

§3. Оральный характер 142

§4. Специфические черты характера 145

§ 5. Любовь и фантазия 148

§6. Терапия орального характера 150

Вопросы для повторения. Упражнения 154

Глава 2. Как сложился ваш характер? 158

§ 1. Анальный характер 158

§2. Черты анального характера 160

§3. Мазохистский характер 162

§4. Черты мазохистского характера 165

§ 5. Мышечный панцирь 167

§ 6. Распускание мышечного панциря 170

§7. Биоэнергетика 172

Вопросы для повторения. Упражнения 175

Глава 3. Что происходит на генитальной стадии развития? .... 177

§ 1. Что такое генитальность? 177

§2. Истерический характер 179

§3. Терапия истерического характера 181

§4. Фаллически-нарциссическийхарактер 184

§ 5. Психопатический характер 186

§6. Ренезис психопатического характера 189

§7. Пассивно-женственный характер 190

Вопросы для повторения. Упражнения 194

Глава 4. Патологичны ли комплексы и отклонения? 196

§ 1. Садомазохизм 196

§2. Стадии сексуального развития 198

§3. Зависть к пенису 202

§4. Комплекс кастрации 205

§5. Эдипов комплекс 206

§6. Эдипальныеотношения 209

Вопросы для повторения. Упражнения 211

Глава 5. Неужели в другие эпохи любили иначе? 213

§1.Эрос 213

§2. Эрос древних цивилизаций 214

§3. Грех и раскаяние в язычестве 217

§ 4. Язычники и христиане 219

§ 5. Агапе (греч.) — братская любовь 221

§6. Куртуазная любовь 225

Вопросы для повторения. Упражнения 230

Глава 6. Чем обусловлено психосексуальное развитие? 232

§ 1. Стереотипы поведения 232

§2. Персонификация чувства любви 234

§3. Пуританская любовь 236

§4. Вампиры и соблазнители 238

§ 5. Галантный век и Просвещение 240

§6. "Желать обнять у вас колена..." 244

§ 7. Сексуальная революция 245

§8. Психосексуальные расстройства 249

Вопросы для повторения. Упражнения 251

Глава 7. Отчего умерло ваше тело? 253

§ 1. Загубленная чувственность 253

§2. Как мы теряли свое тело 255

§3. Компенсация ума 258

§4. Голос плоти 262

§5. Яитело 264

§ 6. Насилие, мастурбация и половая холодность 266

§7. Человек — не животное 268

Вопросы для повторения. Упражнения 270

Литература 271

РАЗДЕЛ III. Психологические типы. Агрессивность. Шизоидные типы

Глава 1. Кто вы — экстраверт или интроверт? 276

§ 1. Многообразие психологических типов 276

§2. Почему трудно определить установку 278

§3. Понятие функций 280

§4. Иерархия функций 282

§ 5. Рациональные и иррациональные функции 285

§6. Ведущая функция 287

§7. Подчиненная функция 290

§ 8. Хочу стать экстравертом! 291

Вопросы для повторения. Упражнения 293

Глава 2. Что мешает вашим мыслям и чувствам? 295

§ 1. Мыслительный экстраверт. Ведущая функция 295

§2. Невроз мысли 297

§3. Подавленное интровертное чувство 299

§ 4. Как чувство может проявиться в сознании 300

§ 5. Экстравертный чувствующий тип. Ведущая функция 302

§6. Невроз чувства 306

§7. Подчиненная функция 308

Вопросы для повторения. Упражнения 311

Глава 3. Что ограничивает ваши ощущения и интуицию? 314

§ 1. Экстравертный ощущающий тип. Ведущая функция 314

§2. Невроз функции 317

§3. Подчиненная функция 318

§4. Интуиция против ощущения 319

§ 5. Экстравертный интуитивный тип. Ведущая функция 321

§6. Невроз функции 324

§ 7. Подчиненная функция 326

Вопросы для повторения. Упражнения 329

Глава 4. Как вы скрываете свои мысли и чувства? 330

§ 1. Интровертный мыслительный тип. Ведущая функция 330

§2. Невроз функции 333

§3. Подчиненная функция 335

§ 4. Интровертный чувствующий тип. Ведущая функция 337

§5. Невроз функции 340

§6. Подчиненная функция 342

Вопросы для повторения. Упражнения 345

Глава 5. Зачем вам ощущение и интуиция? 347

§ 1. Интровертный ощущающий тип. Ведущая функция 347

§2. Невроз функции 350

§3. Подчиненная функция 351

§ 4. Интровертный интуитивный тип. Ведущая функция 354

§5. Невроз функции 357

§6. Подчиненная функция 358

Вопросы для повторения. Упражнения 361

Глава 6. Зачем нужно губить жизнь? 363

§ 1. Синдром разрушительности 363

§2. Персонификации зла 365

§3. Феноменология жестокости 368

§ 4. Аномальное существо 370

§5. Заменяемость личности 374

§6. Некрофил 375

§ 7. Акцентуации 378

Вопросы для повторения. Упражнения 379

Глава 7. Откуда берутся шизоиды? 381

§ 1. Начало психоза 381

§2. Шизоидные отклонения 383

§3. Распад тождественности 386

§ 4. Шизофрения 388

§5. Субличности 391

tj6. Миф душевной болезни 392

tj7. Критика цивилизации 394

Вопросы для повторения. Упражнения 397

Глава 8. Как справиться с душевным недугом? 399

§ 1. Групповая терапия 399

§2. Психология тела 402

§3. Биоэнергетика 405

§4. Структурная интеграция (рольфинг) 406

§ 5. Техника Александера 408

§6. Метод Фельденкрайза 409

§7. Чувственное осознавание 412

Вопросы для повторения. Упражнения 413

Литература 416

РАЗДЕЛ IV. Архетипы коллективного сознания. Социализация как феномен

Глава 1. Все ли люди испытывают страх? 422

§ 1. Страх как феномен 422

§2. Глубинное влечение 424

§3. Беспричинный и "безосновный" страх 427

§4. Страх иррациональный 430

§5. Корни тревоги 434

§6. Степень осознания 435

Вопросы для повторения. Упражнения 438

Глава 2. Почему люди боятся смерти? 440

§ 1. Кошмар смерти 440

§2. "Дарслучайный" 443

§3. Жизнь и бессмертие 444

§4. Символика жизни и смерти 447

§ 5. Модусы бессмертия 448

§6. Образы смерти 451

§ 7. Тайна иного бытия 455

Вопросы для повторения. Упражнения 456

Глава 3. Что такое трансперсональный опыт? 459

§ 1. Трансперсональный опыт 459

§2. Разве это безумие? 462

§3. Шаманизм как феномен 465

§4. Немедицинские стратегии лечения 467

§ 5. Холотронная терапия 469

§6. Человек — машина? 472

§7. Экзистенция 475

Вопросы для повторения. Упражнения 477

Глава 4. Как формируется социальный характер? 480

§ 1. Социализация 480

§2. Индивидуальный характер 482

§3. Социальный характер 483

§4. Рецептивная ориентация 488

§ 5. Эксплуататорская ориентация 489

§6. Накопительская ориентация 491

§7. Рыночная ориентация 492

Вопросы для повторения. Упражнения 497

Литература 499

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 501

Алфавитный указатель имен 503

ВВЕДЕНИЕ

Мой коллега заведовал кафедрой в МГУ. Однажды он получил при¬глашение на солидную работу в государственном аппарате. Стать крупным чиновником или сохранить себя как ученого, педагога? Выбор не простой... Коллега начал опрашивать своих друзей. "За¬чем тебе быть чиновником? — отвечали ему коллеги. —Ты знаешь, что западный ученый считает верхом своей карьеры, когда у него есть кафедра в университете. У тебя она есть..." Мой знакомый со¬глашался и готов был отказаться от госслужбы...

Но тут появлялись другие советчики. "Разве труд ученого в на¬шей стране ценится? Кому нужна твоя кафедра? А государственная служба — это власть, это распределение благ... Тут и думать нечего, соглашайся, пока место вакантное..." Мой коллега совершенно по¬терялся в этих соображениях. Он пришел ко мне и сказал: "Вот как вы скажете, так я и поступлю..." Я сказал: "Все зависит от того, как вы видите свое рабочее утро. Если вы воображаете себя в огромном кабинете, где собрались ваши подчиненные и вы грозно спрашива¬ете их:« Па-ачему машины не вышли на линию?» — в этом случае вам нужно принять предложение. Но если у вас нет такой потреб¬ности, оставайтесь в университете...

Страсть — это сильное, не поддающееся контролю рассудка вож¬деление, экзистенциальная человеческая потребность, выражение человеческих потребностей.

Страсти человеческие... Уникальные и бессмертные. Они возоб¬новляются в каждом поколении и вместе с тем сохраняют свою орга¬ничность на фоне другой эпохи. Любовь, страх, вера, властолюбие, фанатизм. Не они ли правят миром? Не через них ли проступает человеческое бытие? Проницательные мудрецы, писатели разных времен стремились вглядеться в человека, захваченного сильней¬шим порывом, войти в мир тончайших душевных переживаний, распознать в нем тайны мира.

К понятию "страсть" примыкает понятие "аффект" (от лат. affectus—душевное волнение, страсть), которым обозначается бур-

ная кратковременная эмоция, например, гнев, ужас, ревность, воз¬никающие, как правило, в ответ на сильный раздражитель.

Аффект отличается от страсти меньшей длительностью, не¬значительной по сравнению со страстью душевной глубиной. Страсть нередко порождает аффекты. Аффект — изначальный, ча¬стичный и односторонний механизм выхода энергии. Он близок к тому, что ученые, которые исследуют поведение животных, обозна¬чают термином "врожденные (инстинктивные) реакции", а психи¬атры называют "примитивными реакциями".

Австрийский психолог и психиатр Зигмунд Фрейд считал, что страсти порождены инстинктами, среди которых он особенно вы¬делял сексуальный. Основоположник психоанализа не избежал ошибки своих предшественников, формулировавших так называе¬мые инстинкты человека. Его концепция человеческой природы является в основном отражением тех важнейших стремлений, ко¬торые обнаруживает современный человек. В концепции Фрейда индивид его культуры представляет "человека" вообще. Страсти и тревоги, характерные для человека в современном обществе, воз¬водятся в ранг неизменных сил, коренящихся в биологической при¬роде человека.

Можно привести множество примеров, иллюстрирующих ска¬занное. Например, рассмотреть социальную основу враждебности в современном человеке. Эдипова комплекса или так называемого комплекса кастрации у женщин. Но 3. Фрейд всегда рассматривал человека в его отношениях с другими индивидами. Таким образом, другие всегда являются объектами, которые служат лишь средством для удовлетворения каких-то стремлений, которые существуют в индивиде до того, как он вошел в контакт с другими.

Американский социолог и философ Эрих Фромм предложил принципиально новый взгляд на природу страсти. Но прежде сле¬довало ответить на общие вопросы: что такое человек, что такое человеческая природа. Человеческая природа — это совокупность стойких, неизменных черт, общих задатков и свойств, выражающих особенности человека как живого существа и присущих человеку разумному во все времена независимо от биологической эволюции и исторического процесса. Раскрыть эти признаки — значит выра¬зить человеческую природу.

Обладает ли естество человека некой неизменной константой или оно постоянно преобразуется? Стабильна ли человеческая при-


10

11



Клиническая психология —

рода? Идея о том, что человек имеет определенную неизменную при¬роду, поначалу не вызывала в истории философии конкретных дис¬куссий. Важно было угадать, что представляет собой эта природа.

Однако идея стабильности человеческой природы оказалась подорванной изнутри. Дело в том, что многие философы и полити¬ки вкладывали в это понятие диаметрально противоположное со¬держание. Поневоле рождалось подозрение: не представляет ли философское определение природы человека нечто условное? Неред¬ко подразумевалось радикально иное значение самого выражения "человеческая природа".

Когда политик или социальный мыслитель пытается оправдать господствующий порядок, он, естественно, исходит из убеждения, что человеческая природа неизменна. Говоря, скажем, о неизбеж¬ности экономической конкуренции, идеологи раннего капитализ¬ма подразумевали, что человек от природы стремится к наживе, к обогащению. В противовес им социалисты изобличали конкурен¬цию как нечто искусственное, деформирующее человеческую при¬роду. Они были убеждены в том, что натура человека позволяет вос¬питать в людях изначально заложенный в них альтруизм. После¬дний воспринимался как соприродный человеку.

Разумеется, из этих констатации можно сделать различные ми¬ровоззренческие выводы. С одной стороны, можно говорить о том, что люди проживают свою жизнь в условиях медленных или стре¬мительных социальных перемен. Иногда поколение успевает ока¬заться в самых неожиданных обстоятельствах, повороты истории погружают человечество в иную реальность. Выходит, человеческая природа способна адаптироваться к различным ситуациям. Она вовсе не преображается по мановению руки социальных утопистов и инициаторов.

Например, классический либерализм исходил из изначально позитивной человеческой природы, из того, что политическая де¬мократия, экономический успех, социальная стабильность и инди¬видуальное счастье являются составляющими единого процесса, предвосхищают друг друга и наступают параллельно; из того, что силы разума и рациональность человеческого поведения порожда¬ют естественную гармонию интересов; что эти изменения могут про¬изойти без особых трудностей при условии устранения искусствен¬ных преград и благодаря способностям человека контролировать со¬циальную и окружающую среду.

Введение

Однако либеральная утопия подверглась критике. Не логичнее ли говорить о различном понимании человеческой природы, кото¬рое в конечном счете подводит к убеждению, что ее можно преобра¬жать? Ведь многое в человеческом естестве оказывается не врож¬денным, а благоприобретенным. Китайский философ Мэнцзы, кон¬статируя природную человеку доброту, добавил: "Человеческая при¬рода подобна стремительному потоку: пустите его на восток — по¬течет на восток, пустите на запад — потечет на запад. Ей безраз¬личны добро и зло, как воде безразличны восток и запад". Другой китайский мыслитель Сёнцзы, напротив, толкуя о злой природе человека, заключил: "Доброе в человеке — это благоприобретенное".

Многие философы убеждены в том, что человек не имеет соб¬ственной фиксированной природы. Люди родятся пластичными и в ходе социализации оказываются предельно разными. Вольтер под¬черкивал: "Сельские жители имеют о человеке одно представление, король — другое, священник — третье". "Если бы кто решил, что наиболее полной идеей человеческой природы обладают философы, он очень бы ошибся: ведь если исключить из их среды ГЬббса, Лок-ка, Декарта, Бейля и еще весьма небольшое число мудрых умов, про¬чие создают самое странное мнение о человеке, столь же ограни¬ченное, как мнение толпы, и лишь еще более смутное. Спросите у св. отца Мальбранша, что такое человек, он вам ответит, что это суб¬станция, сотворенная по образу Божьему, весьма подпорченная в результате первородного греха, но между тем более сильно связан¬ная с Богом, чем со своим собственным телом, все усматривающая в Боге, все мыслящая и чувствующая в нем".

Человек, если следовать мысли Вольтера, обнаруживает челове¬ческую природу через призму собственной социальной или культур¬ной роли. Но дело не только в этом. Действительно, биологически унаследованные задатки могут развиваться у человека в самых нео¬жиданных направлениях. Человек прежде всего живое, природное существо. Он обладает пластичностью, несет на себе следы биоге¬нетической и культурной эволюции.

Если сравнить дикую и домашнюю лошадь, можно отметить, что между ними есть различие. Но имеет ли оно принципиальный ха¬рактер? Ведь биологическая организация, повадки, видовые особен¬ности окажутся, несомненно, одинаковыми. Однако возможно ли Такое рассуждение, если иметь в виду сопоставление дикаря-ант-I»)i юида и современного человека? Обнаружится масса различий...

12

13



Клиническая психология

Например, Э. Фромм в работе "Анатомия человеческой деструктив-ности" отмечал, что первоначально человек вообще не был хищни¬ком. Разрушительное в нем—это благоприобретение истории. Куль¬тура накладывает глубокий отпечаток не только на поведение чело¬века, но и на его особенности как вида.

Вот почему многие ученые, указывая на способность человека изменять самого себяУггоиходят к выводу, что никакой однажды преднайденной природычеловека не существует. Эту точку зрения поддерживают многие антропологи. Они утверждают, что челове¬ческая природа восприимчива к бесконечным пересотворениям, а внутренне устойчивое ядро этой природы может быть расколото, разрушено. Нетрудно преобразовать изначальную природу в соот¬ветствии с той или иной программой.

Представление о том, что человеческую природу можно ради¬кально изменить, складывалось уже в религиозном сознании. Так, в христианстве возникло воззрение, согласно которому в результа¬те нравственных усилий можно создать "нового человека". Облаго¬раживание человека предполагает изживание устойчивых задатков Адамова потомка, присущих ему животности, разрушительных на¬клонностей, греховности.

Мысль о том, что существует единая человеческая природа, ка¬залась сомнительной еще по одной причине. Когда рождались те или иные социальные доктрины, то их творцы доказывали разумность своих проектов, ссылаясь на человеческую природу. Но эта ссылка оправдывала самые неожиданные и различные программы. Напри¬мер, Платон, Аристотель и большинство мыслителей, вплоть до Французской революции, апеллируя к человеческой природе, воз¬величивали рабство.

Нацизм и расизм, обосновывая собственные установления, по¬лагали, что прекрасно осведомлены о человеческой натуре, и действо¬вали на основе этого, с их точки зрения, непреложного знания. Кон¬серваторы разных эпох, критикуя радикальные проекты, указывали на тот факт, что человеческая природа не может соотнестись с обще¬ственными "мутациями". Наконец, идеологи казарменного социализ¬ма, вербуя своих сторонников и развертывая дальние социальные перспективы, ссылались на то, что такова уж человеческая приро¬да: она, мол, согласуется с их социальными программами.

Вполне понятно, что если различные идеологические течения имеют в виду неадекватно понятую человеческую природу, то мож-

Введение _

но предположить, что таковая в качестве некой тотальности вооб¬ще отсутствует. Данное воззрение укреплялось также тем, что мно¬гие ученые выдвигали идею такой личности, которая создает себя, преображает себя. Столь различные философы, как, например, С. Кьеркегор или У. Джеймс, А. Бергсон или Тейяр де Шарден пола¬гали, что человек — творец собственной истории. Иначе говоря, в исторической реальности человек все время — другой...

Такая позиция характерна для тех мыслителей, которые отста¬ивают тезис об абсолютном приоритете культуры, общественных форм жизни над природными предпосылками человеческого бы¬тия. В частности, среди структуралистов бытует убеждение, что че¬ловек есть слепок формирующих его культурных условий. Отсюда вывод: хочешь проникнуть в тайну человека, изучай те или иные структуры самой культуры, ибо индивид отражает их изменчивые формы.

Не только биологическая конституция человека, не только куль¬турная символика наводят на мысль о некой единой человеческой природе. Несомненно, общей чертой служит также высокая гибкость поведения, которая в свою очередь связана с человеческой способ¬ностью включаться в символическую коммуникацию. У всех людей есть язык, речь. Люди повсеместно обнаруживают дар к рефлексив¬ному мышлению. Следовательно, им присуща возможность пред¬видеть последствия своего поведения.

Итак, человеческая природа сохраняет свою внутреннюю устой¬чивость. Противоположное положение, о котором мы говорили ("че¬ловеческая природа беспредельно мобильна и нефиксирована"), наталкивается на определенные парадоксы. Идея безграничного формообразования человека может привести к далеким и неожи¬данным следствиям. Представим себе, что человек как существо безграничен и бесконечно подвижен. Он создал некие институты, которые вполне отвечают его благополучию. Дальнейший импульс к пересотворению утрачен. Человек вполне доволен своей жизнен-i юй ситуацией.

Означает ли это, что человек полностью выявил собственный по¬тенциал? Разумеется, нет. В таком случае человек оказался бы залож¬ником или марионеткой определенных жизненных обстоятельств. Именно эти обстоятельства стали бы его лепить. Формообразование 1 к'ловека стало бы прерогативой общества, истории. Внутренняя спо-• < >Г>] юсть к изменениям не получила бы реализации...

14

15



Клиническая психология

Введение


Подытожим: человеческая природа как некая данность, безуслов¬но, существует. Мы не в состоянии представить ее конкретную рас¬шифровку, ибо она раскрывает себя в различных культурных и соци¬альных феноменах. Человеческая натура, следовательно, не сводит¬ся к перечню каких-то устоявшихся признаков. Наконец, эта приро¬да не является беспредельно косной. Сохраняя себя в качестве опре¬деленной целостности, она тем не менее подвержена изменениям.

Но где же все-таки искать ответ на вопрос, какова человеческая природа? Философы обычно указывали на какой-нибудь домини¬рующий признак, который заведомо характеризует человеческую стать: разум, социальность, общение, способность к труду. То, что человек необычен для природного царства, казалось, ни у кого не вызывает сомнений. Вот почему его оценивали как особую форму жизни, которая похожа на другие формы жизни, но вместе с тем принципиально отличается от них.

Некоторые мыслители пытались превзойти сложившуюся тра¬дицию в трактовке человеческой природы. Они говорили о челове¬ке как об особо организованном сознании, специфическом витке эволюции Вселенной. Однако на поверку оказалось, что все эти по видимости разнородные подходы все-таки не выходят за рамки по¬нимания человека как особой формы жизни. Ведь и особым обра¬зом структурированное сознание не существует без живой плоти. Эволюция, в ходе которой рождается косная и живая материя, мыс¬лящий дух, не раскрывают в человеке никаких иных качеств, кроме тех, которые присущи живой одухотворенной материи.

Но вот парадокс: человек, несомненно, часть природы, он всей плотью и кровью принадлежит природе. В то же время естествен¬ные функции у него не выглядят органичными. Природные потреб¬ности то и дело воспринимаются как искусственные. Стало быть, нужен какой-то иной подход к оценке человека, ибо перечисление признаков, которые можно множить до бесконечности, по сути дела, ничего не проясняют в определении его природы.

Однажды Сократ гулял со своим учеником Федром. Они очути¬лись за воротами Афин. Сократ пришел в восторг от красоты мест¬ности, восхищался пейзажем и превозносил его. Но Федр прервал Сократа, пораженный тем, что тот ведет себя как чужестранец, ко¬торому проводник показывает окрестности. "Что же, — спросил он Сократа, — ты не выходишь даже за городскую стену?" Сократ при¬дал своему ответу символическое значение. "Извини меня, добрый

16

мой друг, я ведь любознателен, а местности и деревья ничему не хо¬тят меня научить, не то что люди в городе".



Смысл сказанного таков: на свете много диковинного, но любоз¬нательность философа в наибольшей степени способен удовлетво¬рить только человек, потому что он уникален. Но разве каждое жи¬вое существо, украшающее планету, не отличается оригинальнос¬тью, неповторимостью природного проекта? Неужели человек ин¬тереснее панцирной черепахи, белокрылой чайки или саблезубого тигра? Ведь весь тварный мир отмечен печатью самобытности. Однако человек действительно выпадает из общего ряда как "самый равный среди равных..." Самый уникальный среди уникальных.

Человек — особый род сущего. Ему нет аналогов в природе. Он весь соткан из парадоксов. Человек — животное, но он живет не в природе, а в обществе. У него есть инстинкты, но он также руковод¬ствуется разумом. Человек рожден в природе, но пытается подчи-X) нить ее себе. У него есть естественные вожделения, но он ориенти¬руется также на культурные стандарты. У человека есть разум, но есть и бессознательное... Человек имеет все, чтобы выжить в дикой V природе, но без длительного научения и воспитания он гибнет... >яЧ Парадоксальность, непохожесть человека не только в том, что у \ него множество разных качеств и задатков. Человек одновременно "настроен" на несколько программ, каждая из которых, точно де¬моны, тащит человека в разные стороны. Биологическая програм¬ма противоречит социальной, инстинктуальная — культурной, со¬знательная — бессознательной.

Человек—единственное на земле существо, которое может жить В ситуации абсурда. Иначе говоря, он может быть захвачен страс¬тью, которую умом отвергает. Он способен осознавать, что прояв¬ляет волю, которая на самом деле есть голос его влечения или ин-< 1 инкта. Вот почему Фромм назвал человека едва ли не самым экс-i [.снтричным созданием на земле.

Американский исследователь, характеризуя человека, оценивая его как особый род сущего, подчеркивал: не стоит приискивать все новые и новые признаки, которые отличают человека от животно-i < >. Взглянем на ситуацию с принципиально новых позиций. Опре¬делим человека экзистенциально, то есть через способ его существо-вания. Это, несомненно, впечатляющее открытие философии XX i и ка. Сам Фромм подчеркивал, что прилагательное "экзистенциаль-

III.IIГ появилось у него независимо от философии человеческого

17

Клиническая психология



бытия, в ходе развертывания вполне самостоятельного подхода к феномену человека.

Человек остается частью природы, он неотторжим от нее. Но теперь он понимает, что "заброшен" в мир в случайном месте и вре¬мени, осознает свою беспомощность, ограниченность своего суще¬ствования. Над ним тяготеет своего рода проклятье; человек никог¬да не освободится от этого противоречия, не укроется от собствен¬ных мыслей и чувств, которые пронизывают все его существо. Че¬ловек — это единственное животное, отмечал Фромм, для которого собственное существование является проблемой: от нее никуда не уйти, он должен ее решить.

Человек — это существо, которое не имеет своей ниши. Однако это не признак, а противоречие его бытия. Все, что есть в человеке, как бы отрицает самого себя. Человек принадлежит природе и в то же время отторгнут от нее. Он наделен инстинктами, но они не вы¬полняют роль безотказных стимуляторов поведения. Человек вла¬ствует над природой и в то же время оказывается ее "дезертиром". Он обладает фиксированными признаками, но они двусмысленны, поскольку ускользают от окончательных определений. Человек име¬ет трагическое представление о способах своего существования и в то же время заново в каждом индивиде, т. е. в себе самом, открыва¬ет эту истину.

Итак, известно, что всем людям свойственны одни и те же ос¬новные антропологические и физиологические черты. К примеру, врач понимает, что любого человека, вне зависимости от расы и цве¬та кожи, он мог бы лечить теми же методами, какие он применяет к человеку своей расы. Имеет ли человек и столь же общую психичес¬кую организацию?

Если бы люди различались в своей психической и духовной ос¬нове, как бы мы могли говорить о человечестве в более широком смысле, нежели физиологический и анатомический? Как бы мы могли понять искусство совершенно разных культур, мифы, драму, скульптуру? Не свидетельствует ли это о том, что мы все обладаем одной и той же человеческой природой?

Страсть, по мнению Фромма, — это то средство, которое заме¬няет человеку инстинкт. По его словам, индивидуальное и обще¬ственное поведение человека показывает, что сексуальные потреб¬ности и голод составляют сравнительно малую долю среди всех про¬чих мотивов поведения. Стержнем мотивационной сферы челове-

Введение

ка оказываются страсти на рациональном и иррациональном уров¬не: потребность в любви, нежности и солидарности, в свободе и спра¬ведливости, в сохранении чести и совести.

"В самом деле, — писал Фромм, — разве можно всерьез поверить в то, что стержнем Эдиповой трагедии является фрустрация (от лат. frustratio — разочарование, обман. — П. Г.), связанная с сексуаль¬ными желаниями Эдипа по отношению к своей матери? Можно ли вообразить, что Шекспир написал своего "Гамлета" ради того, что¬бы показать, как вокруг главного героя развивается сексуально-фру-страционная коллизия?"

Уже в первой своей работе "Бегство от свободы" (1941) Э. Фромм подчеркивал, что человек подавляет в себе иррациональные стра¬сти — влечение к разрушению, ненависть, зависть и месть, он пре-шюняется перед властью, деньгами, суверенным государством, на-1 щей. 3. Фрейд, в свою очередь, открыл путь, позволивший проник -1 гуть в глубины человеческих страстей. В работе "Человек для себя" (1947) Фромм отметил: удивительная интенсивность страстей и стремлений — вот что поражает в человеке. Они вовсе не продик¬тованы инстинктами, как утверждал 3. Фрейд, а отражают мир че¬ловеческого. Именно здесь, в этих неодолимых возгласах плоти и духа, обнаруживается не нечто животно-инстинктуальное, а спе-i щфически человеческое. Возвышенные и низменные манифеста¬ции человеческого духа восходят вовсе не к плоти. Они вполне ав-i (II гомны, поэтому человеческие страсти возобновляются в каждом поколении.

Потребности человека, считал Э. Фромм, выходят за рамки жи-нотпых начал... Кто-то стремится к успеху и престижу, кто-то, на-м 1 >< > гив, вынашивает аскетические идеалы. Один пытается властво-ii.il ь, другой же всем своим существом предан деспоту. Этот набор i Mi 11 гостных установок Фромм называет системой ориентации и по-1ЧК111сния. Мы много рассуждаем о человеке, но так редко обращаем II.II кто внимание, когда он захвачен страстью. А ведь именно в этот мш в нем открывается всечеловеческое, надмирное и земное.

I >лиже всех к осознанию данной мысли подошли экзистенциа-'" К iы. Так, М. Хайдеггер, К. Ясперс, Г. Марсель пытались понять, iiu плняют на человеческое существование такие состояния конк-I" гного человека, как забота, страх, надежда. Э. Фромм, отметив ц|"" пворечивость человеческого существования, именно в этом ИОН I скс гс усматривал проблему человеческих страстей. Самосоз-

18

19

Клиническая психология



нание, рассудок и разум разрушают ту "гармонию" естественного существования, которая свойственна всем животным.

Это противоречие, напомним, Фромм называл экзистенциаль¬ным, то есть просто человеческим, трепетным, неустранимым. Эк¬зистенциальные противоречия в человеке постоянно приводят к нарушению его внутреннего равновесия. Это состояние отличает его от животного, живущего в "гармонии" с природой. Экзистенциаль¬ный конфликт человека создает определенные психические потреб¬ности, которые у всех людей одинаковые.

Э. Фромм называет эти экзистенциальные потребности стра¬стями, укоренившимися в характере, или просто человечески¬ми страстями... Итак, человек плохо адаптирован к наличным социальным условиям, потому что он наделен страстями, вож¬делениями, побуждениями. Но, может быть, именно в том, что он неуправляем, стихиен, "плох" по самой своей природе, и есть его спасение.

Предположим, что человек смог бы приспособиться к тому, что¬бы жить в обществе в условиях тоталитарного режима. Хорошо это или плохо? Человеческий род превратился бы в сообщество рабов. К счастью, человеческая субъективность не терпит нивелировки, покорности, бесконфликтного счастья. Этот "изъян" позволил че¬ловеческой истории продлить себя, окончательно отвергнув режи¬мы этого типа.

* * *

Э. Фромм пытался поставить и осветить еще один вопрос, свя¬занный с феноменом страстей: каковы предпосылки для их разви¬тия? Когда мы говорим о страстях, то речь идет не об отдельных чер¬тах (элементах), а о некотором синдроме. Любовь, солидарность, справедливость и рассудительность выступают в конкретных лю¬дях в разных сочетаниях и пропорциях. Э. Фромм считал их обна¬ружением одной и той же продуктивной направленности личнос¬ти, которую он называл "жизнеутверждающим синдромом" (синд¬ром — сочетание характерных признаков). Что касается садомазо¬хизма, деструктивности, жадности, зависти и нарциссизма, то все они, по мнению Фромма, тоже имеют общие корни и связаны с од¬ной принципиальной направленностью личности, имя которой "синдром ненависти к жизни".



20

Введение

Там, где есть один из элементов синдрома, найдутся почти все¬гда и остальные его элементы. Они выступают в разных пропорци¬ях. Это не означает, по словам Фромма, что каждый человек есть лишь воплощение либо одного, либо другого синдрома. Такое быва¬ет только в виде исключения. В действительности "среднестатис¬тический" человек являет собой смешение обоих синдромов. Нас обуревают самые разные страсти, которые выступают в прихотли-ном сочетании. И только интенсивность каждой из них имеет ре-i чающее значение для реализации человека, его поведения, его спо¬собности к самоизменениям.

Человек не есть готовое, "законченное" существо, следователь-i го, можно говорить о нейрофизиологических (нейрофизиология — раздел физиологии, объектом изучения которого является нервная система) предпосылках страстей. Дело в том, что мозг человека при рождении еще недостаточно развит. Существенно то, что он посто¬им i ю находится в состоянии неустойчивости. Ему вечно не хватает равновесия. Инстинкты у человека работают не так четко, как у тмвотных. Разум еще недостаточно проницателен и нередко при-i и >дит к ошибкам. Таким образом, сам человек предстает перед нами пак вечно изменяющееся существо, как процесс.

Есть еще одна проблема, связанная с феноменом страстей: по¬чему врожденный механизм высоких идеалов до сих пор "сильно вП тает" в своем развитии? Фромм полагает, что единственный удов-им юрительный ответ кроется в социальных условиях жизни чело-Mica. Большая часть человеческой истории способствовала интел-К к гуальному и техническому развитию человека. Однако полного pi пи ртывания эмоциональных задатков, на которые указывают in мхоаналитики, не произошло.

Можно ли говорить о рациональности страстей? Фромм считал

i Грясти, которые поддерживают жизнедеятельность человека, ра-

ЦИ01 laльными, ибо они способствуют росту и благополучию живой

I НСТемы. Те же страсти, которые "душат" все живое, психоанали-

111 и называл иррациональными, ибо они мешают росту и здорово-

фумкционированию организма. Человек становится разруши-

i ■ II.III.IM и жестоким оттого, что у него сложились неблагоприят-

|| и \'i ловия жизни, недостаточные для его дальнейшего роста.

Ра 1рупштельные для жизни страсти тоже являются своеобраз-

i en in том на экзистенциальные потребности человека. Это от-

итсл к созидательным страстям, которые способствуют жизни

21

человека. Те и другие неразрывно связаны с индивидом. И первые страсти развиваются неизбежно, если отсутствуют реальные пред¬посылки для реализации вторых. Человека разрушительного мож¬но назвать грешником, ибо погромность — это грех. Но ведь он все равно человек. Он ведь не деградировал до стадии животного суще¬ствования и не руководствуется животными инстинктами.



Человеком владеют и такие страсти, как жажда власти, подчи¬нения и разрушения, такие слабости, как нарциссизм, жадность, зависть и тщеславие. Эти страсти влекут его по жизни, становятся причиной его волнений и тревог. Они не только дают пищу для сно¬видений, но и являются источником, который питает все религии мира, все мифы и легенды, искусство и литературу, — короче гово¬ря, все, что придает жизни вкус и цвет, что делает ее интересной и значимой, ради чего стоит жить.

Под воздействием страстей одни люди рискуют жизнью, другие способны наложить на себя руки, если не могут обрести предмет своей страсти. Э. Фромм иронически замечает, что никто не совер¬шает самоубийства из-за сексуального голода или по причине не¬хватки продуктов питания. Можно возразить философу. Увы, такие факты есть в современной России. Газеты пишут о том, как те или иные люди уходят из жизни из-за невозможности свести концы с концами. Характерно, что интенсивность страстей не зависит от характера мотива: и любовь, и ненависть могут быть источником одинаково сильных страданий.

Фроммовскую гипотезу можно проверить только с помощью ней¬рофизиологии. Поскольку мозг постоянно нуждается в возбуждении, постольку не исключено, что эта потребность прямо обусловливает необходимость такого раздражения, которое называется страстя¬ми. Ведь именно страсти обеспечивают наиболее продолжительное возбуждение. Но у Э. Фромма есть и иное предположение. А имен¬но: уникальность человеческого опыта. У человека есть самосозна¬ние. Он осознает себя как личность, понимает, как трудно одиноко¬му беспомощному индивиду. Этот факт, по всей видимости, застав¬ляет его страдать. Он не хочет довольствоваться растительным об¬разом жизни.

Инстинкты человеку бесспорно необходимы, но они составля¬ют, так сказать, сферу "низменного", "тривиального". Зато страсти, которые концентрируют его энергию на достижение желанной цели, можно отнести к сфере возвышенного, "духовного", "святого". В сфе-

Введение

ру "тривиального" входит "добыча продовольствия". В сферу "духов¬ного" входит то, что возвышает человека над чисто телесным суще¬ствованием. Это сфера, в которую человек включен всей своей судь¬бой, когда жизнь его поставлена на карту; сфера глубинных жизнен¬ных смыслов, потаенных стимулов, определяющих образ жизни и стиль поведения каждого человека.

Пытаясь вырваться из оков тривиальности, человек ищет при-шпочений, которые позволяют ему перешагнуть границы простого бытия. И потому так манят, волнуют человека перспективы само-ныражения в любой форме: будь то благодеяние, страшный грех, творческое созидание или разрушительный вандализм. ГЪроем ста-i ювится тот, у кого хватило мужества переступить грань "без страха и сомнения". Обывателя, считал Фромм, можно назвать героем уже ■а то, что он пытается как-то проявить себя и заслужить поощре¬ние. Его толкает вперед потребность придать смысл собственной жизни и в меру своего понимания дать волю своим страстям (хоть и не выходя за пределы дозволенного).

Понимание страсти как феномена в истории философии, в кон-i песте философских постижений человека, не оставалось неизмен-i ii.iM. Поначалу многие мыслители видели в страсти нечто, возвра-111. i и >щее человека к животному царству, отвлекающее его от разум-МОСТИ и общественных приличий. Истолкование страсти как пагу-i и,| человека, естественно, приводило философских антропологов к \(»'ждению, что страсти должны обуздываться и изживаться. Од-i и NI) уже в XIX в. положение радикально изменилось.

Согласно Ф. Ницше, традиционные общества обычно стреми-1и. к устранить страсти. Но именно в страстях, по его мнению, вы¬ражается огромная, преобразующая, обновительная энергия. Она v II | >. 1111ает жизнь, придает ей динамику и мощь. Страсти должно воз-

.тать, культивировать, подогревать. ВХХв. психоаналитики клас-

■ и • и i кого толка усматривали в страстях выражение инстинкта. Но в i • и»11 ах сторонников гуманистического психоанализа страсти стали i|мпитаться как выражение "специфически человеческого", как i рпкепие экзистенциальной, а не инстинктуальной сферы.

1 1ла< толюбие— одна из распространенных страстей. Этоневро-iirii i кие стремление личности преобладать, осуществлять свою

добиваться превосходства, самоутверждения и обладания.

|' и илий I Иукшин как-то заметил: дай уборщице мокрую тряпку и

ачиет бить ею по ботинкам окружающих. Властолюбие рож-

22

23



Клиническая психология

дается из чувства тревоги, страха, ненависти и чувства неполно¬ценности того, кто жаждет власти.

3. Фрейд и другие аналитики раскрыли важные индивидуаль¬но-психологические и массово-психологические структуры и меха¬низмы власти, рождающие авторитарность, фашизм, тоталита¬ризм, а также садомазохистское подчинение ребенка отцу, массы — воле вождя, авторитету сильной личности. Исследованный 3. Фрей¬дом Эдипов комплекс позволяет проникнуть в тайну фетишистско¬го преклонения перед властью, он раскрывает зависимость челове¬ка от существа, наделенного некими сверхъестественными свой¬ствами, которого надо одновременно любить и ненавидеть. Таким образом, Эдипов комплекс показал важную психологическую сто¬рону власти: подвластный человек принадлежит не самому себе, а некоему другому существу, находится от него в полной или частич¬ной зависимости.

Изучением властолюбия с психоаналитических позиций специ¬ально занимался создатель "индивидуальной психологии" Альфред Адлер. Он связывал властолюбие с существованием у человека осо¬бого комплекса неполноценности, который вызывается устойчивым представлением людей об их физической, психической или мораль¬ной ущербности. Человека, отягощенного таким комплексом, харак¬теризует бессознательное стремление к компенсации, самоутверж¬дению и власти, к замене своей неполноценности господством над другими людьми.

Читая лекции, А. Адлер часто предлагал своим слушателям за¬писать на листочке свое первое воспоминание. Затем он приступал к толкованию того, что было записано. Точность экспертизы пора¬жала слушателей. Но Адлер утверяодал, что именно первое воспо¬минание может прекрасно выразить внутренний мир человека. Все зависит от того, с чего начинается рассказ, как развиваются в нем события, кто участвует в этих событиях, как складываются отно¬шения между ними. Адлер полагал, что выявить отношение чело¬века к миру помогают детали этого воспоминания: как индивид от¬носится к людям, которые фигурируют в его рассказе, ищет ли он поддержки у них или, наоборот, пытается манипулировать ими. Со¬держится ли в этом воспоминании стремление к независимости или возникает потребность в сотрудничестве. Важно также обратить внимание на эмоциональные состояния, которые выражены в рас¬сказе, демонстрируют ли они смятение, подавленность, растерян-

Введение

ность или, наоборот, уверенность, самоутверждение, готовность распоряжаться другими людьми...

Как долго мы грезили о свободе... Казалось, когда "оковы тяж¬кие падут" и рухнут темницы, все стороны нашего бытия обретут состояние гармонии. Теперь мы пьем ее, вожделенную, большими глотками. Но с каждым глотком охватывает оторопь. Не был ли прав Пушкин, у которого есть такие строчки: "Шагнула дерзко за предел нас опьянившая свобода"...

Губернатор, вообразивший себя ханом или главарем местной братвы. Ничем не ограниченные политические противостояния с черным пиаром, способным враз обрушить политическую карьеру недавнему лидеру экспертных реляций. Свобода предприниматель¬ства с ее мафиозными кошмарами. Ежедневные сообщения об от¬стрелах... Там оборвалась жизнь руководителя крупного индустри¬ального гиганта, а здесь послали пять пуль в голову специалиста по Кьеркегору ректору ГИТИСа. Чиновник, спокойно обсуждающий в служебном кабинете размеры предполагаемой взятки. Ректор ком¬мерческого вуза, "пекущий" международные дипломы и сертифи¬каты. Принудительное сексуальное просвещение в школе вместо изучения Байрона. Властитель дум редакционного коридора, бро¬сающий на газетной полосе глумливые слова по адресу нового пре¬зидента...

Свобода казалась таким безупречным понятием, кристально ясным. И вдруг обнаружились размежевания — свобода и своево¬лие, свобода и бунт, свобода показная и фактическая. А главное — совсем непонятно, что делать с этим благословенным даром. Депу¬тат Госдумы г-н имярек предлагает немедленно вооружить населе¬ние. Он даже ссылается на опыт Америки, где кольт служит надеж¬ным гарантом спасения. Известный писательна страницах толсто¬го журнала рассуждает: "Если я не имею права убить, какой смысл i <торить о свободе?.."

Мы осудили практику тоталитаризма. С горечью убедились и в i ом. что скороспелая свобода тоже может закрепостить человека. 11<>д видом демократии можно, оказывается, распоряжаться судь¬бами людей, обеспечить себе власть, уйти от ответственности. А ведь i к ■< ■; )то тот же самый "феномен своеволия", о котором так много пи-■ ИЛИ русские философы.

Своевольный индивид наших дней отказывается признать пра-|0, гели оно не выражает его вожделений. Он отвергает все, что не

24

25

Клиническая психология



соответствует его собственным жизненным установкам. В социаль¬ной организации такому индивиду грезится только насилие над ним. В чужой нации он клеймит "странные" обычаи и "чужую" кровь.

Грозят ли нам "оковы тяжкие"? Безусловно. Но опасность, как я думаю, вовсе не в укреплении порядка, государственности, ответ¬ственности, а в печальном опыте своеволия. В XX в. сделано весьма значительное социальное открытие: в основе тоталитарного обще¬ства лежит идея вседозволенности. Иначе говоря, любой деспотизм вырастает как логическое продолжение безбрежной свободы и вла¬столюбия. Своеволие растлевает все вокруг, выжигает почву, несет всеобщее уничтожение...

Осудив практику тоталитаризма, мы не сумели избавиться от "болезни своеволия". Свобода — нравственный императив. Она предполагает не только преодоление различных препятствий на пути человека, но и сознательное ограничение определенных порывов, ко¬торые могут обернуться несвободой для других. Ущемляя чужую сво¬боду, человек сам рискует оказаться в зоне дефицита свободы.

Киллер свободен пролить чужую кровь. Но и он не застрахован от погибели. Губернатор, научившийся "пропускать через демокра¬тию" собственные корыстные намерения, сам оказывается жертвой нечестной игры. Ректор, торгующий дипломами, рискует взять на работу дилетанта, который способен разорить его. Писатель, тос¬кующий по "законному" праву убивать, сам становится не инжене¬ром, а совратителем человеческих душ. Чиновник, пекущийся о взятке, разрушает государство, которое является гарантом его бла¬гополучия.

Трудно заподозрить Н. А. Бердяева в приверженности к автори¬таризму. Ведь именно он был ярким представителем персонализма в России, т. е. философской традиции, восславившей свободу чело¬века. Но он-то и писал о том, что личность перестает быть личнос¬тью, если превыше ее нет ничего... Духовный опыт человечества подсказывает: нередко реальная свобода рождается благодаря воз¬можности ввести ее в определенные берега...

***


Человек выломился из природного мира. Инстинкт уже перестал быть для него ориентиром надежного поведения. Поэтому человек вынужден заново приспосабливаться к реальности. Фрейд едва ли

26

_ Введение



первый в европейской философии создал модель "человеческой при¬роды". Философы пытались определить человека через различные признаки и свойства, которые ему присущи. Однако ни разум, ни воображение, ни телесность, ни социальность не определяют в пол¬ной мере человеческую природу. Она вообще определяется не через признак, а через человеческую ситуацию.

Над инстинктами человека надстраивается совокупность чело¬веческих страстей. Их множество. Они созидательны и разруши¬тельны. Любовь, властолюбие, фанатизм, вера и другие человечес¬кие страсти царят в человеческом обществе. Эрих Фромм дал инте¬ресную экспертизу экзистенциальной ситуации человека. Аналити¬ки рассмотрели различные страсти, которые "ведут" человека по жизни...

Замысел этой книги предполагает следующую структуру работы. Сначала речь идет о задачах и целях психологии, потом о формиро¬вании индивидуального характера и тех отклонениях, с которыми борется психолог. Третий раздел книги посвящен многообразию ха¬рактеров, и, наконец, речь идет о влиянии социума на характер.

27

ГЛАВ



ЗАЧЕМ НУЖЕН психолог?

§ 1. Инфантильные переживания

К практикующему психологу часто обращаются люди, которые хотели бы с его помощью разрешить собственные психологические проблемы. Пациенты рассказывают о своем смятении, о чувстве страха, о проблемах общения, о комплексе неполноценности, о слож¬ном, зачастую противоречивом восприятии реальности, других людей и самого себя, о психосексуальных трудностях. Пациенты ждут квалифицированной консультации, которая, как они счита¬ют, поможет им найти выход из запутанной ситуации, расширить возможности самопознания, преодолеть кризис, ощутить телесные радости, повысить собственную энергетику.

Пациент, сидящий напротив меня, наигранно весел и ироничен.

— Мне 33 года, — говорит он и понимающе улыбается, — воз¬

раст Христа. На худой конец, былинного богатыря. Трудовой книж¬

ки у меня нет. Да ее и не был о. Мои родители—люди небедные. День¬

ги есть... Мама относится ко мне так, словно я все еще несмышле¬

ныш. Следит за тем, как я одеваюсь. Зимой старается меня укутать.

Пытается угадать все мои желания. Нет, меня это не тяготит. Ско¬

рее — наоборот... Интересно, что женщины, с которыми я встреча¬

юсь, тоже проявляют ко мне избыточное внимание. Своего рода

опеку... Я люблю срывать цветы удовольствия. Разве не так говорил

незабвенный Хлестаков? Но порою я ощущаю горечь. Мне кажется,

что я умру в детской люльке. А ведь я уже не мальчик...

—У вас есть невеста?

— Что вы! Мои романы не продолжаются более двух-трех меся¬

цев. Знаете, я сейчас сам поразился. Продолжительность как бы

заранее отмерена. Сначала знакомство...

Зачем нужен психолог?

— Как это бывает?

— Где-нибудь в компании я выбираю возможную пассию. После

вечеринки я предлагаю женщине пойти ко мне и выпить чашечку

кофе. Спутница сразу дает понять, что поняла намек. Она остается

у меня и начинается роман...

— Что же его прерывает?

— Вскоре обнаруживается, что все темы обсуждены, и мы начи¬

наем толковать о том, что уже не имеет оттенка новизны. Допустим,

я подарил своей подружке букет роз. Она неожиданно заливается

слезами. Оказывается, это первые цветы в ее жизни. Мужу и в голо¬

ву не приходит, как она нуждается в таком изъяснении чувств. Од¬

нако, согласитесь, тема лепестков и колючек вскоре становится пре¬

сной. Я перестаю отвечать на телефонные звонки. Выражаясь про¬

сто, не открываю дверь... И в то же время во мне рождается тревога

в связи с предвкушением новой близости...

— Расскажите, если можно, о том, что страшит.

— Профессор, это нечто интимное. В первую ночь я постоянно

оказываюсь в ситуации конфуза. Вы понимаете, как мужчина... На

здоровье я не жалуюсь. Но это как рок. Есть еще одна странность. Все

мои женщины обычно старше меня на восемь лет. Сверстницы и ма¬

лолетки вообще меня не интересуют. В этом есть какой-то вызов при¬

роде. С некоторых пор я стал задумываться над этой странностью...

Малоискушенный читатель может подумать, что практикующий психолог легко и просто раскрывает любые тайны человеческой пси¬хики. Наука о душе развивается так стремительно, столько новых открытий и подходов. Однако любое знание оказывается абстракт¬ным при встрече с тайной внутренней жизни человека. Лично я, разматывая очередную клиническую историю, всегда испытываю растерянность. Если человек имеет обширные знания, это вовсе не означает, что он стал психологом. Важно уметь применить их... Най¬ти в них крупицу того, что значимо именно для этого конкретного случая. Об этом я постоянно говорю своим студентам...

Отчего мой собеседник, вкушая прелести жизни, ощущает го¬речь? Почему, не забывая о нежности, столь утилитарно относится к близким ему женщинам? Какая побудительная причина застав¬ляет его искать подругу, которая старше его на строго отмеренное число лет? Что за причина каждый раз приводит его к постоянным < ■ рывам? Наконец, можно ли, беря от жизни ее лучшие дары, почув-<• i вовать себя несчастным?

30

31

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29


База даних захищена авторським правом ©shag.com.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка